Без голоса.

Свобода. Казалось, что именно здесь сконцентрировалась она. Цвела и пела. И Дени ощущает то, чего раньше никогда не чувствовала. Здесь на её плечи ничего не давит, ничего не лежит бременем, как было раньше, нет терзающих изнутри мыслей - мыслей вообще не было, лишь пожирающая пустота, что росла с каждой минутой. Дени хотелось плакать, Дени хотелось кричать, надрывая горло, Дени хотелось домой, где страх, что извивался мерзкой змеей под кожей, что словно яд, травил ее, исчез бы. Здесь поймут её. Здесь примут её. Они ценят ее, чувствуют и поддерживают, они принимают ее всем сердцем, они принимают ее полностью. Все то, чего ей не хватало в ее жизни. Здесь. Когда она будет плакать, все будут плакать вместе с ней. Когда она будет смеяться, все будут смеяться вместе с ней. Здесь возьмут ее ласково за руку и обнимут. Здесь их руки по локоть в крови. Здесь нет людей, лишь те, кто влезли в их тела. Чудовища, принявшие людские обличия. Здесь - Дени тоже чудовище, что безжалостно приговорило близкого человека к жестокой смерти. Я не хотела, я не хотела, я не хотела! Дени кусает свой язык, не позволяя крику вырваться из рта. Ее слабые ноги движутся в каком-то танце, когда небольшая слезинка незаметно скатывается по бледной щеке из глаза. Помогите... Ее губы смеются, когда руки сестры обвивают ее и та ярко улыбается ей. Сестры жаждут прикоснуться к ней, ленты обвивают их запястья - они все связанны, не кровью, но семьей. Ее семья мертва. Все мертвы. Все умирают. Жар ладоней оставляли ожоги, клеймящие душу. Дени теряется во времени, Дени путается в пространстве. Она словно мотылек запутавшийся в паутине, трепещущий и извивающийся, но все больше падающий в ловушку. Помогите! Тошнота раздирает горло, когда руки сестер меняются на руки мужские. А когда Дени осознает чьи руки теперь касаются ее, она дрожит. Много раз она хотела тихо подкрасться и перерезать ему горло за то, что он с ней сделал. Зачтозачтозачто... Дени хотела задушить его ночью подушкой каждую ночь, когда ложилась в его постель, за то, что он сделал с ними,- за что? -но могла лишь кусать его за губы и оставлять красные полосы, впившись в его спину до крови - единственные кровоточащие раны, что могла она оставить. Она не доверяла никому, но лишь его руки здесь служили опорой. Дени вздрагивает, часто моргая глазами, чтобы расплывавшийся мир вернулся в нормальное состояние. Она брыкается, высказывая из его рук, и ее босые ноги срываются на бег. Я не хотела, я не хотела, я не хотела! Дени падает на землю, мелкие камушки впиваются в колени, которые давно покрыты маленькими царапинами и синяками. Ее плечи на секунду сотрясаются, горло сдавливают спазмы перед тем, как рыдания вырываются из рта вместе с воплем. И все члены Хорге, в том числе и он сам, кричат, падая следом за ней. Они плачут и кричат, кричат и плачут, поддерживая ее. Дени затыкает уши. Здесь не было вчера и завтра. Было только сегодня, в котором нет ее. Чудовища уже поглотили прошлое и будущее. И она будет следующей кого они погубят.