От8

Ночь уже окутала город, и общежитие Stray Kids, наконец, погрузилось в тишину. В какой-то момент Бан Чан уловил в воздухе приглушенный шорох. Прислушавшись, он понял, что звук идет со стороны спальни Хёнджина. “Опять не спит?” — мысленно отметил Чан, всматриваясь в коридор. Он тихо подошел к комнате, не забывая про свою бесконечную роль “отца”. Зная, что парень может тревожиться перед важными выступлениями или просто уходить в свои мысли, Бан Чан приучил себя всегда быть на подхвате. Он постучал мягко, не громко, но достаточно, чтобы Хёнджин понял, что это он. “Хёнджин, ты не спишь?” — позвал он через дверь. Немного помедлив, Хёнджин приоткрыл дверь и показался в проеме. В его взгляде читалась некоторая неуверенность, хотя он старался скрыть это за улыбкой. “О, Чан-хён. Просто… не могу заснуть, наверное. Слишком много всего в голове,” — признался он, наконец. Чан жестом предложил ему пройти в гостиную, чтобы не будить остальных. Они прошли по темному коридору и устроились на диване, где Хёнджин свернулся калачиком, как будто это дало ему чувство безопасности. “Так что у тебя на уме?” — мягко спросил Чан, опуская руку на плечо Хёнджина. Хёнджин вздохнул, глядя в сторону. “Я просто… иногда думаю, что не соответствую ожиданиям. Всем кажется, что я всегда уверен в себе, но это совсем не так. Ты ведь знаешь, что мне трудно сдерживать эмоции”. Чан молча кивнул, терпеливо выслушивая. Он знал, что иногда ребята могут чувствовать себя неуверенно и даже испытывать давление из-за высокой планки, которую они сами себе установили. “Хёнджин, послушай. Ты гораздо сильнее, чем тебе кажется. Если бы ты не подходил, мы бы не были здесь сейчас вместе. Я горжусь тобой и тем, как ты справляешься. Все мы переживаем подобное, даже если не показываем”, — Чан слегка сжал его плечо. Хёнджин взглянул на него, и в глазах блеснуло что-то, напоминающее облегчение. Для него слова Бан Чана всегда имели особую ценность. “Спасибо, Чан-хён. Я не знаю, что бы я делал без тебя”, — тихо сказал он, чуть улыбаясь. “Всегда рад помочь,” — улыбнулся Чан в ответ. На следующее утро, когда другие ребята еще только просыпались, Чан заметил, что Чонин – или Айэн, как его чаще называли – выглядел особенно уставшим. Молодой макнэ старался держать бодрый вид, но его глаза едва открывались, и он постоянно зевал. Чан знал, что Айэн недавно начал брать дополнительные вокальные тренировки, чтобы улучшить свои навыки и не подвести группу. Бан Чан чувствовал гордость за младшего участника, но понимал, что нагрузка могла быть для него слишком большой. Когда остальные разошлись на свои занятия, Чан подошел к Чонину, который устроился на кухне с чашкой кофе, пытаясь проснуться. “Чонин, ты в порядке?” – спросил Чан, опираясь на стол и внимательно глядя на младшего. “Да, все хорошо, Чан-хён,” – пробормотал Айэн, пытаясь улыбнуться. Но, заметив, что Чан смотрит на него с легкой настороженностью, он всё же добавил: “Просто вчера поздно вернулся с занятий и почти не спал”. “Ты ведь знаешь, что не обязательно изнурять себя до такой степени, да?” — Чан вздохнул и сел рядом, чувствуя, что разговор предстоит долгий. Айэн потупил взгляд, пальцами нервно теребя чашку. “Я просто хочу сделать всё, что могу. Иногда кажется, что я отстаю от остальных… И я чувствую себя так, как будто обязан постоянно стараться быть лучше.” Бан Чан понимал это ощущение: с таким плотным графиком и высоким уровнем ожиданий каждый из них время от времени сталкивался с подобными мыслями. Он решил сказать что-то, что когда-то поддерживало и его. “Знаешь, Чонин, каждый из нас уникален и вносит свой вклад в Stray Kids. Нам не нужны идеальные результаты — нам нужен ты, такой, какой ты есть. Ты всегда будешь важной частью группы, и никто не ждет от тебя невозможного,” — Чан улыбнулся, с нежностью смотря на младшего. Чонин, всё еще держа голову опущенной, вдруг почувствовал, как его глаза начинают заполняться слезами, хотя он отчаянно пытался скрыть это. “Спасибо, Чан-хён,” — прошептал он, пытаясь улыбнуться. “Я думаю, что иногда забываю об этом.” Чан протянул руку и легко потрепал Чонина по голове. “Вот и не забывай. Если чувствуешь себя вымотанным, всегда приходи ко мне. Я ведь для этого здесь”. Айэн кивнул, чувствуя, как на душе становится легче. День выдался суматошным. Весь график расписан по минутам: фотосессии, тренировки, встречи — времени на отдых почти не оставалось. Джисон был в хорошем настроении и, как всегда, пытался развлечь себя и других, находя в этом способ немного расслабиться. Когда вечером все вернулись в общежитие, Бан Чан ожидал, что ребята начнут потихоньку разбираться по комнатам, уставшие от долгого дня. Но, как оказалось, Джисон решил устроить импровизированное шоу прямо в коридоре. Хан был в своем репертуаре: прыгал, дразнил Айэна, пытался сыграть на нервах Феликса, а потом, в какой-то момент, умудрился нечаянно опрокинуть вазу, которая стояла на столике. Бан Чан, услышав грохот, поспешил к месту происшествия и обнаружил Джисона, стоящего среди осколков, с виноватой, но все же шаловливой улыбкой. Остальные ребята, затаив дыхание, смотрели на них с укором и интересом. “Джисон!” — строго сказал Чан, пытаясь удержаться от улыбки, хотя внутри он понимал, что это была всего лишь случайность. “Прости, Чан-хён… Я не думал, что оно так легко разобьётся,” — Джисон слегка поник, но даже в его виноватом тоне сквозила нотка задора. “Ты просто неугомонный, знаешь?” — выдохнул Чан, всё ещё пытаясь оставаться серьёзным. “Ну что, раз ты так хочешь внимания, ты его получишь.” Он кивнул в сторону угла комнаты. “Встань-ка туда и подумай над своим поведением.” Ребята наблюдали, едва сдерживая смешки. Джисон, покраснев от смущения, нехотя отправился к стене и встал в угол. Ребята стали расходиться, стараясь не подшучивать над ним вслух, но было видно, что эта сцена доставила им немало удовольствия. Спустя несколько минут Чан, видя, что Джисон действительно раскаивается, решил, что пришло время закончить урок. Он подошел к Джисону, похлопал его по плечу и, пока Джисон разворачивался, слегка шлёпнул его по попе. “В следующий раз будь осторожнее. И не забывай, что ты — один из старших в группе.” Джисон слегка покраснел, но наконец-то позволил себе улыбнуться. Чан обнял его, чувствуя, как тот расслабляется, и лёгкая неловкость уходит. “Знаешь, Джисон,” — Чан посмотрел ему прямо в глаза, — “я понимаю, что тебе нужно выходить из этого напряжения, но иногда надо выбирать, где и как. Мы все устаем, и твоя энергия — то, что помогает нам держаться, но знай, что и ты можешь на нас положиться.” Джисон кивнул, глядя в пол. “Я просто не хотел, чтобы все так серьёзно воспринимали сегодняшний день. Знаю, что иногда бываю слишком навязчивым… Прости.” “Нет,” — мягко сказал Чан, — “твоё чувство юмора всегда помогает нам. Просто помни, что мы все здесь, потому что нам важен каждый из нас. И когда ты устраиваешь эти маленькие шалости, мы всегда готовы смеяться вместе с тобой — главное, чтобы никто не пострадал,” — он рассмеялся, и Джисон тоже рассмеялся в ответ, чувствуя себя снова частью их маленькой семьи. С самого утра Сынмин выглядел бледным и явно чувствовал себя неважно. Он пытался скрыть своё состояние, но к обеду окончательно ослабел и еле держался на ногах. Бан Чан заметил это сразу и настоял, чтобы тот отдохнул в комнате. Спустя час температура Сынмина начала подниматься, и Чан принял решение — нужно делать укол, чтобы сбить жар. Сынмин был не в восторге от этой идеи. Как только он понял, что укол неизбежен, его глаза расширились, и он, покачав головой, пробормотал: “Нет, Чан-хён, я не хочу… Давай обойдёмся таблетками?” “Сынмин, это быстро и не больно. Поверь, потом ты почувствуешь себя лучше,” — попытался успокоить его Чан, держа в руках шприц и лекарство. Но Сынмин лишь крепче вцепился в одеяло, словно оно могло защитить его от предстоящей процедуры. Бан Чан вздохнул, понимая, что в одиночку ему будет сложно. Он подозвал Джисона, который как раз заглянул в комнату проверить, как дела у заболевшего друга. “Джисон, мне нужна твоя помощь,” — сказал Чан, кивая в сторону Сынмина. “Нужно, чтобы ты его подержал, пока я сделаю укол.” Джисон засмеялся, понимая, как комично это выглядит, но тут же подошел к кровати и сел рядом с Сынмином, обняв его за плечи. “Сынмин, это всего лишь укол. Ты справишься, а потом мы с тобой посмотрим мультики, если хочешь,” — мягко проговорил он, подбадривая друга. “Но… но это же укол в попу!” — жалобно простонал Сынмин, покраснев от одной мысли о таком унижении. Джисон хмыкнул, стараясь не рассмеяться, и снова приобнял его крепче. “Ты уже взрослый, смелый парень, правда? Это всего лишь секундная боль, и всё.” Сынмин глубоко вздохнул, лёг, пытаясь успокоиться, пока Чан приготовил шприц и аккуратно протёр место укола. Джисон держал его, шепча слова поддержки, пока Чан решительно сделал инъекцию. Сынмин тихо вскрикнул, стиснув зубы и сжался, но постарался не вырываться, хотя лицо у него было красным, как помидор. Когда всё было позади, Чан аккуратно убрал шприц и положил руку на плечо Сынмина. “Вот видишь, это было не так страшно, да?” Сынмин смущённо кивнул, потирая больное место и глядя в сторону. “Это всё равно было унизительно,” — пробормотал он, но всё-таки немного улыбнулся. Джисон, по-доброму улыбаясь, потрепал его по плечу. “Зато теперь ты – герой! И раз уж ты пережил такой подвиг, я принесу тебе мороженое. Даже два! Когда выздоровеешь естественно.” Чан усмехнулся и, накрыв Сынмина одеялом, мягко сказал: “Отдыхай, набирайся сил. Мы все здесь, если что-то нужно.” Сынмин закрыл глаза, чувствуя, как забота друзей согревает его, даже несмотря на всю неловкость момента. День выдался насыщенным. Строгая тренировка, как обычно, проходила в зале, и Чанбин выкладывался на полную, даже больше, чем обычно. Он часто стремился быть лучшим, пробуя новые, сложные движения, чтобы поддерживать высокий уровень выступлений. Но в какой-то момент что-то пошло не так. В прыжке он неловко приземлился, и боль пронзила его лодыжку. Ребята заметили, как Чанбин резко остановился и схватился за ногу, но он лишь отмахнулся, стараясь скрыть боль за широкой улыбкой и уверяя всех, что всё в порядке. Когда тренировка закончилась и они вернулись в общежитие, Чан с подозрением заметил, как Чанбин, прихрамывая, сел на диван и попытался притвориться, что всё нормально. Бан Чан подошёл к нему, скрестив руки на груди. “Бини, не пытайся скрывать,” — сказал Чан мягко, но строго. “Что с твоей ногой?” Чанбин опустил голову, понимая, что больше не сможет скрывать свою травму. “Ничего особенного, просто небольшое растяжение,” — пробормотал он, стараясь выглядеть невозмутимо. Чан нахмурился и сел рядом, протянув руку к его лодыжке. “Дай-ка посмотреть. Почему ты сразу не сказал? Мы бы могли уйти с тренировки, и тебе не пришлось бы терпеть эту боль.” Чанбин попытался усмехнуться, хотя его лицо слегка исказилось от боли. “Не хотел отвлекать всех и беспокоить тебя, Чан-хён. Я же должен быть сильным.” Чан аккуратно осмотрел лодыжку, заметив, что она уже начала припухать. Он покачал головой, зная, что Чанбин часто ставит свои принципы выше собственной безопасности. “Бини,” — сказал Чан, слегка нахмурившись, но с заботой в голосе, — “ты должен быть осторожнее. Я понимаю, что ты хочешь показать свою силу, но это не значит, что нужно пренебрегать своим здоровьем.” Чанбин лишь кивнул, понимая, что Чан был прав. Он чуть не плакал от боли, но терпел, чтобы не расстраивать друзей. Чан осторожно положил подушку под ногу Чанбина, стараясь устроить его поудобнее на диване, и наложил холодный компресс на его лодыжку. “Ты герой, конечно, но твоя глупая храбрость не всегда идёт на пользу. В следующий раз — сразу говори мне, хорошо?” Чанбин кивнул, смущённый и тронутый заботой. Чан мягко потрепал его по волосам. “Ты — наш Бини, и для нас важно, чтобы ты был здоров. Позволь нам заботиться о тебе так, как ты заботишься о нас.” Чанбин слегка улыбнулся, чувствуя себя спокойно под его заботливым взглядом. “Спасибо, Чан-хён. Я обещаю быть осторожнее… хотя иногда это сложно,” — тихо сказал он, усмехнувшись, хотя в глазах всё еще блестели слёзы от боли и благодарности. “Вот и хорошо,” — ответил Чан, улыбаясь. “Сейчас просто отдыхай. Завтра ты никуда не пойдёшь без моего разрешения — врач прописал тебе день полного покоя.” Бан Чан уже собирался ложиться спать, когда услышал доносящийся из кухни шум — звон посуды и приглушённый стук. Он нахмурился, удивленный, кто мог так поздно заниматься чем-то на кухне, и решил пойти проверить. Когда он вошел в кухню, то увидел Феликса, который, склонившись над столом, сосредоточенно месил тесто. Ликси был полностью погружён в процесс, даже не заметив, как к нему подошёл Чан. “Ликс, ты что здесь делаешь так поздно?” — спросил Чан, улыбнувшись от этой необычной ночной сцены. Феликс вздрогнул от неожиданности, но, увидев Чана, сразу же расслабился и широко улыбнулся в ответ. “О, Чан-хён! Я не хотел тебя разбудить… Просто решил испечь что-нибудь сладкое для всех на завтрак.” Чан вздохнул, осознав, что Феликс, как всегда, ставит заботу о других выше своего собственного отдыха. “Ликси, ты знаешь, что мог бы спокойно спать, как и все остальные? Никто бы не обиделся, если бы ты не приготовил угощение.” Феликс, продолжая месить тесто, с лёгким румянцем на щеках ответил: “Мне это не сложно, правда. Я просто люблю печь, это меня успокаивает… И я думал, что всем понравится.” Чан подошёл ближе, аккуратно положил руку на плечо Феликса и мягко посмотрел на него. “Знаю, что тебе это нравится, и нам всем приятно. Но, Ликси, ты ведь тоже должен отдыхать. Ты не обязан делать что-то для всех, особенно когда это в ущерб твоему сну.” Феликс, улыбнувшись, отвел взгляд. “Я просто чувствую себя полезным, когда могу сделать что-то для вас… Иногда я думаю, что именно такие мелочи делают нашу команду счастливее.” Чан с нежностью посмотрел на друга. Он понимал, что для Ликса это не просто выпечка — это способ выразить свою заботу, показать свою любовь к группе. Но он также знал, как важно, чтобы Ликс сам чувствовал, что его ценят не за то, что он делает, а просто за то, что он рядом. “Знаешь что, давай так,” — сказал Чан, улыбнувшись, — “ты уже сделал половину работы, а я тебе помогу закончить. А потом ты обещаешь мне, что отправишься спать. Договорились?” Феликс, сначала немного смущённый предложением, кивнул и улыбнулся шире. “Договорились, Чан-хён.” Они вместе принялись за дело, посмеиваясь и болтая о мелочах, а потом, когда тесто было готово и пирожки отправились в духовку, Чан лёгким толчком направил Феликса в сторону спальни. “Ликси, спасибо тебе за то, что ты такой заботливый. Но, помни, ты нужен нам не только за то, что печёшь вкусности. Ты нужен нам просто потому, что ты — ты,” — тихо сказал Чан, приобняв Феликса напоследок. Феликс смущённо кивнул, скрываясь в своей комнате, а Чан отправился заканчивать их общее творение, чувствуя тёплую гордость за своего заботливого друга. Вечер обещал быть спокойным, когда ребята решили посмотреть фильм. Все собрались в гостиной, чтобы расслабиться после напряжённого дня. Однако атмосфера быстро накалилась, когда Минхо, известный своей горячей натурой, не сдержался и начал перебрасываться резкими комментариями в адрес Джисона. “Ты не можешь просто сделать это нормально, Джисон! Почему ты всегда всё портишь?” — выругался Минхо, вставая с дивана, его глаза сверкали злостью. Джисон выглядел расстроенным, а остальные участники группы лишь переглянулись, понимая, что это перерастёт в нечто большее. Бан Чан, почувствовав напряжение, подошёл к Минхо, который, похоже, был готов продолжать спор. “Минхо, хватит! Ты не можешь просто так нападать на Джисона,” — сказал Чан с заметным раздражением в голосе. “Мы все здесь, чтобы поддерживать друг друга, а не унижать! Ты старший и должен подавать пример.” Минхо, не желая принимать критику, огрызнулся: “Но он действительно не может нормально делать свою работу! Я просто говорю правду.” Это было последней каплей. Чан решительно взял Минхо за руку и уложил его к себе на колени. “Ты должен понять, что нельзя так обращаться к младшим, независимо от того, насколько ты прав,” — произнёс он, чувствуя, как его сердце стучит от злости. Минхо, хоть и сопротивлялся, почувствовал, как жесткая рука Чана удерживает его на месте. “Я не позволю тебе вести себя так, как будто ты — единственный, кто здесь важен,” — продолжил Чан. Он отшлёпал Лино по попе, и тот, словно от ударов, замер, наконец осознав всю серьёзность ситуации. “Чан-хён, это неправильно!” — возмутился Минхо, но в его голосе уже не было прежней уверенности. “Ты не хочешь слышать правду, Минхо,” — сказал Чан, оставаясь спокойным. “Ты не только огорчаешь других, но и себя. Прошу, извинись перед Джисоном.” Минхо тяжело вздохнул, сдерживая эмоции. “Извини, Джисон,” — тихо произнёс он, опуская взгляд. Чан выпустил его, и Минхо отодвинулся, глядя на всех присутствующих, не зная, как реагировать на их взгляды. Это было непросто, и он понимал, что снова не сдержался. “Теперь нам нужно поговорить,” — мягко произнёс Чан, вставая и ведя Минхо в угол комнаты, подальше от остальных, чтобы не смущать его ещё больше. Когда они остались одни, Чан начал: “Минхо, я понимаю, что у тебя есть эмоции, и они могут быть сильными. Но ты не можешь их просто выплёскивать на других. Ты должен научиться контролировать свои слова и поступки. Мы — команда, и мы поддерживаем друг друга.” Минхо, хотя и злился на самого себя, смотрел на Чана с благодарностью. “Я знаю, что был неправ. Просто иногда всё это… давит на меня. Я хочу, чтобы мы были лучшими, и порой не могу сдержаться.” “Это нормально, но есть разные способы выразить своё мнение,” — Чан обнял Минхо, чтобы тот почувствовал его поддержку. “Ты — старший, и твоё поведение имеет значение. Никто не требует от тебя быть идеальным, но и не надо позволять своим эмоциям брать верх. Мы можем говорить об этом, но только если ты готов слушать.” Минхо кивнул, понимая, что Чан всегда был рядом, готов помочь ему справиться с его внутренними демонами. “Спасибо, Чан-хён. Я постараюсь быть лучше и не подводить вас.” Чан улыбнулся, почувствовав облегчение. “Я верю в тебя, Минхо. Мы все вместе, и я уверен, что ты справишься.” Время шло, и, несмотря на то что всё в группе постепенно успокаивалось, Чан ощущал на себе тяжесть всего, что происходило в последнее время. Он старался поддерживать остальных, быть опорой для своих друзей, но иногда его собственные чувства становились слишком тяжёлыми. Однажды вечером, когда ребята уехали на репетицию, Чан остался один в комнате. Он сидел на диване, глядя в пустоту, его мысли были полны сомнений и усталости. Он чувствовал себя измотанным от постоянной ответственности за других, и, несмотря на его добрую натуру, в сердце завязался узел беспокойства. Неожиданно, двери открылись, и в комнату вбежали все остальные участники группы. Ликси, Джисон, Минхо, Сынмин, Чанбин и Хёнджин и Йени — каждый из них выглядел так, будто они знали, что их лидер не в духе. “Чан!” — воскликнул Феликс, подбегая к дивану и садясь рядом с ним. “Мы заметили, что ты не в настроении. Что случилось?” Чан поднял взгляд на своих друзей, ощущая, как сердце переполняется теплом от их заботы. “Я просто… немного устал, ребята. У меня есть много мыслей и переживаний о вас, и порой это становится слишком тяжёлым.” Минхо, который, казалось, тоже пережил свои моменты, сел на пол рядом с Чаном. “Ты не должен всё держать в себе, Чан. Ты тоже человек. Иногда нужно просто выговориться.” “Ты всегда нас поддерживаешь, но и мы хотим поддержать тебя,” — добавил Джисон, усаживаясь на подоконник. “Мы семья, и это значит, что мы должны быть рядом друг с другом, особенно в трудные времена.” — Чонин сказал это смотря лидеру в глаза. Сынмин подошёл ближе, опираясь на спинку дивана. “Чан, даже если ты старший, это не значит, что ты не имеешь права на свои слабости. Мы готовы выслушать, когда тебе это нужно.” Чан почувствовал, как слёзы подступают к глазам. Он знал, что не должен плакать, но поддержка друзей была так важна. “Спасибо вам. Я… иногда просто переживаю, что не справляюсь с этой ответственностью. И я не хочу, чтобы кто-то из вас чувствовал себя подавленным из-за меня.” “Но мы здесь именно для этого,” — сказал Чанбин, вставая и обнимая Чана сзади. “Ты не должен нести всё на своих плечах. Мы с тобой, и вместе мы справимся со всем.” Вдруг Хёнджин встал и подошёл к Чану, сев напротив. “Мы все равно будем заботиться друг о друге, независимо от всего. Ты — наш Чан, и ты не обязан быть идеальным. Ты для нас лучший именно таким, какой ты есть.” Чан не смог сдержать слёз и, наконец, заплакал. Он понимал, что был не один, и поддержка друзей помогала ему преодолевать трудности. “Спасибо, ребята. Я очень ценю это.” Ликси, по-прежнему сидя рядом, положил голову на плечо Чана. “Вместе мы — сильнее, и если тебе что-то нужно, просто скажи. Ты можешь на нас положиться, как мы можем на тебя.” В ту ночь они остались вместе, делясь своими переживаниями, поддерживая друг друга и укрепляя свои связи. Чан осознал, что даже в трудные времена дружба и забота могут помочь преодолеть любые преграды. И, несмотря на тяжесть, с которой он справлялся, он знал, что его друзья всегда будут рядом.