Liebe macht blind.

      — Это просто мелочи, — Лив криво улыбнулась, подавляя желание взвизгнуть от боли. Возможно, если бы она сидела тут одна, то дала бы волю эмоциям, но когда рядом были её спутники… Немного неловко.       Лив сама часто обхаживала своих друзей, если вдруг они были ранены, поддерживала и давала похныкать себе в плечо, но когда то же самое делают для неё… это приятно, но очень непривычно, — Да и к тому же шрамы со своими историями — это круто. Уверена, если бы маленькая Лив узнала, что смертельно опасная драка оставила мне подобную отметину, ещё и такую большую, то она бы умерла от радости.       Сагр только коротко цыкнул, втирая что-то в только начинающую восстановление рану. Рано или поздно это должно было случиться. Очевидно, что Лив, с её необузданным и неукротимым нравом сама навлекла на себя эту беду, постоянно бросаясь навстречу опасности.       Конечно, Сагр и Ванадис помогут ей и обработают рану, а остальная компания её чудесных знакомых не отвернётся, будет помогать, но и не забудет про укоризненное чтение лекций о важности своего здоровья и безопасности. Иногда это их беспокойство напоминало валькирии тревожность её ныне покойной бабки. Эта женщина чуть ли не на поводке Лив держала, пытаясь защитить её от опасного внешнего мира.       От такого сравнения валькирия горько улыбнулась. Ворошить в память моменты о доме было больно. Эта ностальгия убивала и мотивировала одновременно, напоминала о буднях со своими горе-родственниками и заставляла всплыть в памяти самые старые и, казалось бы, давно забытые воспоминания. Их никто не звал, но им плевать, они лишь ждали повода. Звёздной ночью, когда на нетронутом световым загрязнением небе можно разглядеть самые разнообразные созвездия, они придут, заставят хвататься руками за голову и биться головой о твёрдую скамью, дабы прогнать навязчивую тревогу и душевную боль. Заставят тысячу раз возненавидеть и раскаяться, простить и задуматься о мести.       Они придут на рассвете, когда путь валькирии и её товарищей может в любой оборваться, — заставят глотать бесконечно появляющиеся комы в горле, сдерживать слёзы в вечной мольбе о хотя бы ещё одной встрече. Это так больно. Ведь она даже не смогла попрощаться.       Они появятся и сейчас, потому что Лив сама дала повод своим глупым сравнением.       Рана неприятно пульсировала под руками Сагра — мужчина активно намазывал на её окровавленную спину какие-то целительные травы, а Ванадис крутилась рядом, помогая старому другу.       Лив была им благодарна, и с удовольствием бы сказала об этом, но не может — рот занят. Валькирия чуть ли не до крови закусывала язык, сдерживая шипения и жалобные хрипы. Она никогда не любила ходить по врачам.       — Будем надеяться что ты быстро поправишься, валькирия, — Лив услышала тяжёлый вздох Сагра. Они с Ванадис сами устали как собаки, но покорно выполняли свой долг, отчаянно пытаясь хотя бы ускорить выздоровление их подруги. Острые когти монстра, который и решил напасть на их группу, слава Одину, не задел жизненно важные органы, но всё равно оставил кривой «рисунок» на её спине и, мягко говоря, «не самое лучшее» самочувствие.       — К утру тебе должно стать лучше. Спокойной ночи, Лив, — Ванадис устало положила руку на плечо валькирии, после медленно, под руку с Сагром, удалилась из комнаты.       Девушка заторможенно оглянулась, в последний момент тихо промолвив:       — Спасибо…       И после обессиленно рухнула на живот, чувствуя как тонкая ткань туники облегает её тело. Прикосновение это было настолько невесомым, что оно к счастью не вызывало очередную тупую боль где-то в позвоночнике.       Сейчас, когда она наедине с одной только ночью, Лив могла признаться хотя бы сама себе — она дура. Опять кинулась на рожон, решив поиграть в героиню и великую валькирию. Она не в первый раз ранится и точно не в первый раз «украшает» себя шрамами, но такое большое ранение — для Лив точно что-то новое.       Девушка хотела прикрыть веки, надеясь, что во сне она не перевернётся на спину, но тут в дверь постучали. Дожидаться ответа и позволения войти не стали — голова Андвари в шляпе уже появилась в дверном проёме.       Лив повернулась к нему, на что цверг удивлённо похлопал ресницами.       — Госпожа ещё не спит? — В размеренном голосе цверга слышались нотки беспокойства. Он прикрыл дверь, дожидаясь ответа. Андвари не смел ступать дальше — он лишь издали горько смотрел на валькирию.       — Нет. А ты чего не спишь? — Лив поднялась на локтях, чувствуя очередной разряд боли. Она стиснула зубы, через силу улыбаясь. Было невыносимо, но присутствие Андвари в комнате хотя бы немного спасало положение. Она вгляделась в его грустное лицо, — Или так сильно беспокоился обо мне? — …на котором сразу же образовалась милая улыбка.       — Может быть и так. Мне редко приходилось встречаться с такими отважными людьми, как вы, госпожа. Особенно удивляет то, как вы стойко держите лицо даже сейчас, — Он подошёл ближе, уловив настроение Лив, — …хотя в этом нет необходимости.       Цверг сел рядом, борясь с желанием провести пальцами по спине валькирии — вряд ли она оценила бы такой жест. Лив проследила за его взглядом.       — Не смотри на меня с жалостью. Могло быть и хуже.       Андвари удивлённо уставился на девушку, замешкавшись.       — Было бы горестно потерять столь очаровательную спутницу, — Цверг всё же взял её за руку. Даже сквозь перчатки он чувствовал неровности бледной кожи. Она не так давно стала валькирией, но уже на себе испытала все трудности своей работы. А быть может, она получила эти шрамы ещё в Мидгарде?       Андвари наигранно вздохнул, театрально отвернувшись от девушки, —Ох, госпожа, вы не можете оставлять меня один на один с Тором и Локи! Они просто невыносимы.       Лив улыбнулась.       — От них тебя бы спасли Сагр, Лиод, Ул… — Она хотела продолжить перечисление, но Андвари оборвал её:       — Но они не сравнятся с вами, госпожа! — Он с энтузиазмом сжал ладонь Лив, заряжая вымотанную девушку энергией, — Ни один из них не сможет превзойти мою чудную госпожу из Мидагрда.       — «Мою»? — Лив хитро прищурилась, наблюдая за тем, как Андвари медленно осознает что он сказал. Она готова поклястья стариком Одином, что этот самодовольный цверг покраснел! — И думаю правильней будет не чудная, а чудная.       Андвари криво улыбнулся, скрывая неловкость. Ну хоть в чём-то они похожи.       — А мне кажется что госпожа и чудная, и чудная одновременно.       Лив тихо рассмеялась, стараясь не слишком сильно двигаться. Буквально пару минут назад она была готова убиться, лишь бы хоть как-то подавить до тошноты отвратительные боли в спине. А сейчас эти страдания отошли на второй план.       Хотя, может просто эти приятные, окрыляющие чувства, разливающиеся в женской груди, полностью заглушили мерзкие ощущения в спине? Заставили их уйти?       А ещё присутствие цверга рядом не навевает воспоминания о прошлой жизни. А нужно ли про неё вспоминать?       — Спасибо что пришёл, Андвари, — Слова давались с трудом, но она продолжила, — Помогаешь отвлечься от… — Она замялась, сглатывая слюну, — От глупых мыслей. И от боли, конечно.       Лив легла, наблюдая за Андвари из-под своих длинных ресниц. Он не отвечал, а только крепче сжал её ладонь в своей и заглянул ей в глаза. Его аметистовые, будто самый прекрасный минерал, глаза, встретились с её чёрными глазами, в которых будто отсуствовал зрачок. Спустя пару секунд такого немого разговора, Андвари всё-же подал голос:       — Мою госпожу мучали навязчивые мысли? — Его голос перешёл на полушёпот, создавая какую-то интимную, но не пошлую обстановку, от которой Лив, будто в ожидании чего-то, затаила дыхание. И ведь в этот раз он специально назвал её своей, хитрый гном! — Рад быть полезным.       Валькирия отвела взгляд, вздохнув:       — Как думаешь, я заперла дверь дома, в Мидгарде? – Он услышала только тихий смешок в ответ, но всё равно продолжила, — Вдруг кто-нибудь залезет ко мне в дом и украдёт мои дорогущие украшения?       На самом деле украшений, стоящих хотя бы пару баксов, у Лив было совсем немного, но всё же мысль о том, что даже эти скромные вещи могут быть украдены, могла глубоко ранить её, потому что воровство, независимо от ценности украденного, была личным оскорблением!       — Я сделаю для вас новые.       А нет. Никакое это не оскорбление. Если Андвари готов изготовить ей новые украшения взамен старых, то пусть воры забирают хоть всё.       — И цена за украшения – моя душа, да? – Валькирия саракстично улыбнулась, вспоминая, как лет двенадцать назад вызывала дьявола с подругами.       — Сердце, – Андвари нежно погладил девушку по голове, зарываясь своей ладонью в её тёмные волосы, — Доверите мне своё сердце, госпожа?       Лив судорожно выдохнула. Она не ожидала такого продолжения диалога. Ей всё нравилось конечно, просто...       — Андвари... – Она аккуратно села, не сводя глаз с, то ли самодовольного, то ли нежного взгляда цверга. Она уже абсолютно забыла про свои проблемы, и боль в спине будто пропала. (Хотя Лив, за приятной беседой, просто перестала её чувствовать). Сейчас были только Андвари и Лив, цверг и мидгардка, он и она.       Атмосфера сменилась, становясь более... Девушка даже не знает как её описать. Что-то немыслимое. Будто она сейчас спит. Это точно не грёза? Не шутка её распаясанного сознания?       Её горячее дыхание обожгло его губы, и Андвари вздохнул, обхватывая женские щёки своими ладонями. Лив прекрасно понимала куда всё шло и её все устраивало. Она отодвинула шляпу цверга, чтобы не удариться о неё лбом и придвинулась ближе. Слишком близко для простых товарищей.       — Доверите, госпожа Лив? – Он никогда не называл её по имени. А сейчас растягивал, смаковал три коротких звука, которые, вылетающие из уст ювелира, звучали для валькирии как самая чудесная симфония, очаровательная сказка.       — Да.       И их губы встретились. Запах костра, который, кажется, уже въелся в кожу валькирии, окутал цверга со всех сторон. Её губы – сухие, но столь желанные, были как глоток свежего воздуха в этом безумном путешествии. Как бальзам на душу и что-то сразу же ставшее родным. Он целовал её так, как делал всё в этой жизни: с аккуратностью и изяществом, будто осмелился приблизиться к запретному плоду, который мог рассыпаться в пыль от одного лишь касания.       Лив чувствовала холодок железных пальцев сквозь его перчатки, которые она, конечно же, решила стянуть с рук цверга прямо во время поцелуя.       Но Андвари не был против. Он знал, что госпожа его сердца не осудит, не будет пугаться или насмехаться. Она примет.       Когда они оторвались друг от друга, Андвари улыбнулся. И улыбка его была сочетанием гордости и смущения. Лив впервые видела такую эмоцию, но не сказать что ей она не нравится.       — Вам нужно отдохнуть, госпожа. Вы же не хотите лежать всю неделю?       — Буду лежать, только если каждый вечер какой-нибудь очаровательный цверг будет приходить ко мне в комнату и требовать моё сердце за украшения.       Он усмехнулся, поправляя шляпу. Валькирия промолчала, но заметила как порозовели его уши.       Кажется, Лив теперь всегда будет ассоциировать свой огромный шрам со своей огромной любовью к низкорослому ювелиру, которому доверила своё сердце.