Часть 1

Жизнь пирата подготовила Татча ко многому. Например, к тому как можно сократить в неожиданное более длительное плавание провиант, и растянуть припасы на больший срок, как орудовать двумя клинками и проводить через них Вооружение, жизнь члена экипажа йонко и его Отца, самого сильного человека в мире, также подготовила повара к боям насмерть, дала опыт знакомства с сумасшедшему голоду Д., к погоде Грандлайна и к отвратительному настроению Марко из-за проигрыша за саке с Ояджи или забытых бумагах, которые им надо было сдавать еще вчера... Ну ладно, с последним он погорячился. Но то к чему он точно не был готов, так это к тому, что бешеный супер-новичок, которого они подняли на борт, капитан Пиковых пиратов, выскочка с Д.в имени и тот, кто заявил, что отрубит голову Ояджи, и который, к сожалению или к счастью, умудрился за несколько секунд быть признанным достаточно интересным малым и быть удостоенным чести не быть потопленным и быть позванным на борт самого Императора Белоуса, помимо головной боли принесет э т о. — Ты… Это ты! — буквально зашипел малец. Всё его выражение лица, которое и так было олицетворением подросткового бунта и неприятия всей возникшей ситуации, стало неописуемо устрашающим, в его чертах Татч словил какое-то дикое сходство. Общее впечатление до боли напоминало почему-то особо недовольных мужских родственников дев, с которыми некоторые из его братьев порою чересчур бурно проводили время, не изъяснившись заранее о своем профиле деятельности. Не добавляло радости появление нервного чувства приближающего пиздеца, которое часто появлялось при столкновении с пиратами Акагами и конкретно их капитаном. Кажись, у мальца помимо нрава еще и нетренированная Королевская Воля, блеск. Замечая, как напрягся Марко и заинтересовано взглянул Отец, Татч признался самому себе, что ему все-таки не показалось. Остается вопрос: почему, этот маленький Д., так отреагировал на приближение Татча, который нес в руках вкусное подношение для новичка, потому что Ди падки на все съестное(проверено на Гарпе и Тиче), а тут малец три дня агрился и оставался голодным, что для сердца кока было невыносимым. Однако, вопреки всему, еда удостоилась едва ли взгляда — хотя пират успел уловить, как парнишка инстинктивно принюхался — и его большему вниманию был уделен сам Татч. Ответы на незаданные вопросы пришли буквально спустя несколько секунд. И причем в форме фразы, которую Татч ожидал встретить только в строчках тех самых второсортных романов Изо. — Это ты донор спермы моего брата, и тот паршивый повар, который напиздел моей матери о профессии торговца! Ублюдок!— ребенок буквально плевался ядом в виде искр, температура поднимается, а от слов мальца Татч замер, как и часть экипажа. — Слушай малец, — кок напрягся, стоило Марко заговорить, в его воле Татч отчетливо ощущал след гнева за возможно ложное обвинение — Тебе явно следует следить за языком… — двадцать два года назад, остров Эльпас, четыре дня от Сабаоди, брюнетка с самой безвкусной шляпой во всем мире, представилась именем Ирбен, и может сжечь сам океан,если решит сварить суп. — глаза Татча с каждым словом все увеличивались в осознании и признании, Марко, чутко уловивший осознание кока, не перебивал, но брови от удивления поднимал все выше и выше, Батя на фоне подозрительно блестел глазами, усы знакомо подрагивали от предвкушения и интереса, пока малец продолжал, — А еще, ты, без своего причесона очень сильно похож на брата. Мама говорила, что внешностью он в папашку пошел, но все остальное и глаза от нее. Раньше не понимал такое сравнение, но стоило тебя увидел, так все встало на свои места. Слова чертового дедушки неожиданно оказались верными, — рот мальца искривился в отвращении — Хотя сам номер оставил, сам приглашал на рандеву, но в итоге на попытки связаться не реагировал. Маман еще жаловалась деду, что обидно, так как твоя стряпня действительно ей по вкусу пришлась. — взгляд подростка был уничижительным и каким-то жалостливым, и неожиданно гримаса сменилась насмешкой — Монки Д. Гарп передает привет, и высказывает желание на досуге поделиться благодарностью за единственного внука, который связал свою жизнь с дозором. Секунда-вторая и огненная логия исчезает с радаров восприятия. На палубе стояла гробовая тишина. Как один, все взгляды свидетелей открытия перешли на посеревшего повара. От возросшего внимания Татчу стало резко дискомфортно. Да и казалось, что ноги его больше не держат. Голова пульсирует от наплыва информации и откровений. Это было слишком. На фоне раздается смех Ояджи, пока Харута нервно освистывает всю ситуацию. ***** В свое время, примерно года два назад, плюс-минус пара месяцев, Монки Д. Фирбен вместе со своими младшенькими провожала своего сына, Монки Д. Анкера, в путь к открытию плавучего ресторана экзотичной кухни и деликатесов из Морских королей. Более гордой за своего старшего отпрыска она не могла и быть. Достиг высокого положения, умеет шикарной готовить, не мечется между выбором какой путь выбрать, как его маменька! А она сама наконец может без беспокойства плыть дальше со своими детьми по первой половине Грандлайна, покупать свои шляпки, и не париться по поводу того, что будет дальше еще следующие два года, пока в свой путь не отправиться Эйс с Сабо! А там следом младшенький племяша-Луффи за титулом Короля Пиратов! Ей так не терпится увидеть, как все ее детишки осуществляют свои мечты! И, как бы она не любила своих младшеньких, с ними она не может так вольно путешествовать по островам в поисках деликатесов, как она могла раньше. А Она в отличие от своей семьи весьма привередливая особа в еде! К тому же этот мир так отличается и так схож одновременно с ее предыдущим, что ей не скучно ни одну секунду в этой жизни, ведь увлекательно находить что-то схожее, и особенно увлекательно находить необычайно новое и вкусное! Хо-хо-хо-хо-хо! Вкусное, сладкое, острое, с перчинкой здесь, со кислым рыбным соусом там! Жаренное, вареное, тушеное, замороженное! В разных формах, в любых сочетаниях! Нескончаемое количество, которое так и ждёт, когда она до них доберется! Даже мысль о деликатесах, которые ждут ее впереди увлекают ее до такой степени, что она снова чуть не подавилась слюнями. Она снова голодна. Милый Анкер, прекрасно зная свою матушку (вот какой у нее хороший сын! Гордится им!), на дорожку дает им пару тройку корзинок, чей размер чуть превышает величину Прибрежного хозяина, с его стряпней, и Луффи вместе с Фирбен со слезами на глазах снова сжимают в объятьях Анка. Милый сынишка очаровательно душится, смеется и нумамкать. На фоне, стараясь выглядеть крутыми («милашки!» - отчетливая мысль, заметившей неловкие движения, Фирбен) стояли ее средние дети, Эйс и Сабо, дожидаясь своей очереди, пока Монки Ди выпустят из цепких лапок их старшего брата. Фирбен целует напоследок в лоб сына, и уже окончательно со слезами на глазах одной рукой платочком машет в сторону удаляющего корабля, одновременно с чем другой рукой распаковывает первую корзинку. Ее сыновья, разбив плохую мину «меня это не касается, я не буду скучать», радостно машут руками и надрывают горло криками с пожеланиями о удачном плавании. Двадцать минут спустя, ее семья (увы, уже долгое время, не вся…), все вместе усаживаются и глотают прощальную трапезу Анкера. Слезы счастья и отчаяния сияют на глазах у Фирбен. Слезы удовольствия текут у Луффи. Эйс и Сабо уже скучают по старшему брату и часто моргают в попытках исправить неожиданно увлажнившиеся глаза. Теперь права на владение котла возлагаются на бедные плечи Эйса и Сабо. **** Думаю, что стоит добавить и раскрыть ещё некоторые нюансы ее истории. И первое, что стоит сказать… Она не из этого мира. Точнее не совсем так. Это ее мир. Но не ее первый. Ей посчастливилось (если так можно сказать) переродиться и сохранить свои воспоминания о прошлой жизни, даже если физический и чисто биологически для младенца это невозможно. Но в ее новом имени есть Д. и эта буква несет за собой для владельцев и его окружения кучу неприятностей и приключений. И так получилось, что помимо памяти ментальной, память тела, по крайне мере ее какие-то вбитые в подкорку навыки, осталась вместе с ней и в этой жизни. Может по формулировке это не несет в себе никакого смысла, и как-то стоит по-другому это объяснить, но Фирбен не долго об этом задумывалась, если честно. Так просто получилось, и всё.Поэтому помимо страсти к разнообразным деликатесам и особо трепетной любви к процессу готовки, у нее с прошлой жизни остался особый дар, благодаря которому любое ее приготовление пищи в итоге приводит к созданию первоклассного яда, а каждый этап приготовления сводит с ума всякого квалифицированного и более менее умелого повара (ну, за исключением одного кока, он как-то очень мило был очарован ее навыками, а она была очарована им, его стряпней и воистину очень красивыми глазами. Благодаря всему перечисленному, количество поваров, которые могли спокойно наблюдать за ее святотатством над кухонной утварью, увеличилось до двух человек. Мужчина покоривший ее сердце, и ее сын...) Так, вне зависимости о того, какие ингредиенты используются, как прост рецепт - итог один и един: сложенное сожженное нечто (притом, что это последствия варки), чьи фиолетовые миазмы от токсичного шедевра могут поразить того несчастного, кто решиться это съесть. Однако батино воспитание и поощрение старшего брата усовершенствовали навык, который в этом мире стал в итоге ее визитной карточкой для просвещенных. В дополнение к ее способностям точечно кидать приготовленное биологическое оружие, под руководством дяди Богарда Фирбен научилась особо хорошо орудовать большими кухонными ножами (дядя Сэнни как-то даже посинел будучи свидетелем), поэтому она могла похвастаться тем, что шинковать морских обитателей у нее получается мастерски. И делает она широко улыбаясь, как всякий Д. Широко, искренне, безумно. Так, как она не смела улыбнуться в прошлой жизни. ***Много лет назад… Словам матери, что только могила исправит ее отвратительные кулинарные шедевры, к сожалению не могли быть претворены в жизнь. К такому выводу, в конце концов, после долгих лет отрицания мнений окружающих (что даже достаточно неубиваемый папа на ее новые попытки в кулинарные изыски реагировал интенсивным потоотделением и скошенным в сторону взглядом) пришла Фирбен, выбрасывая свой миллиардный шедевр. Один из ее драгоценных детей, очаровашка Сабо, в тот день утешительно обнял ее. Именно в тот день, бразды правление над котлом полностью забрал Анкер, который даже в свои двенадцать лет мог похвастаться, не только свободой от «таланта» матушки и общем неумением готовки семьи Монки Д., но явно наследуемыми со стороны биологического отца хорошими успехами на поприще приготовления пищи в более чем съедобные блюда. В то же время как Эйс и Сабо отвечали за ловлю дичи, пока Луффи и Фирбен готовили стол или искали ягоды. Найденные ягоды, очевидно, использовались не для еды. Луффи, как настоящий племянник любимой тетушки, пошел талантами в поприще еды почти в нее. Только в его случае результаты всего, помимо простого жареного мяса, имели явный вкус резины. Луффи винил фрукт во всем, Фирбен соглашалась с обвинениями и еще приплетала Шанкса, который этот фрукт оставил в досягаемости Луффи, остальные свидетели варева молча с побежденным видом переглядывались. Вообще тот факт, что даже во второй жизни готовить толком у Фирьен не получалось, сильно обижал и разочаровывал. Первый раз, попробовав приготовить свою фирменную, то есть съедобную для обычного человека, а не оружие массового поражения для желудков, яичницу в свои скромные шесть лет, Фирбен быстро поняла, что ее «навыки» ухудшились. Ведь это был также первый раз, когда ее, в обыкновении своем, угрюмый брат и бестолковый папа, сначала счастливый от перспективы отведать блюдо дочки, а после презентации блюда сильно занервничавший, в страшном — для всех остальных очень быстро побледневших посторонних — единении скрючились от первого куска и запретили ей свободно готовить. Тем не менее, Папа все равно доел свою порцию, а брат предусмотрительно переложил свою часть в стальной ланч бокс. То, что в морских штабах по всей территории Ист Блю объявили чрезвычайное положение, так как новость, что Монки Д. Гарп слег в медицинском отсеке, распространилась быстро, было просто чрезмерной реакцией. И то, что Дядя Сэнни мимоходом уточнил у нее планы на будущее и предложил пойти в непонятный сайфер тролл что-то там, просто оговорка! Да, оговорка! Драгон, брат, перестань буравить взглядом дядю Сэнни, не провоцируй папу на очередную ссору, не надо «просто пару фраз», нет-нет-нет, ну, Драагон-нии-чан! Поэтому неудивительно, что в свое время ее очаровал милый с кудрявыми волосами, с классной готовкой, очень обходительный в манерах мужчина с красивыми глазами… Ради душевного спокойствия папы, она у него все же уточнила пират ли он, и с чистой совестью, получив отрицательный ответ, завязала самый лучший роман в этой и прошлой жизни. Парень был очаровательным, обходительным, умел готовить бесчисленное количество блюд, не пугался ее аппетита и слова не сказал поперек ее новой шляпки, и что самое главное… Он съел ее стряпню и даже не поморщился. И он восхитился ее кулинарными шедеврами. Искренне. «То, как ты готовишь, воистину искусство, никогда еще не видел, как из одного яйца и соли можно получить это. Высказываю свое восхищение, леди» — присвистнув, произнес тогда мистер Эдвард Атч. И ровно в этот момент, она поняла, что влюбился бесповоротно. Расходились они — по крайне мере вначале так Фирбен думала — с теплыми воспоминаниями о совместных трапезах, классном проведенном времени вместе и номером Ден-Ден на возможную еще одну встречу. Спустя четыре месяца Монки Д. узнала, что она ещё кое-что с собой все же прихватила, помимо книги его рецептов. Её самый лучший кулинарный шедевр, результат распланированного вечера, где было много-много сладкого шоколада с голубикой и кофейных зерен. Она была беременна. Батя с братом от новостей были в дичайшем восторге (незадолго до ухода Драгона в революцию, это было впервые за долгое время, когда мужчины ее семьи собрались за столом и не ссорились на политические темы, а просто пили-пили-пили, даже из всех возможных напитков выбрали ее самодельный ром!…) *** В то же время, где-то на борту Белоуса Татч, еще не комдив четвертого дивизиона, но уже достаточно известный наемник-Двойной клинок, задумался над своим изменением стиля. Девушка-Ирбен с острова Эльпас, очень во время прогулки очаровалась помапдурами, считая, что они до боли забавны. По совпадению изменение стиля удачно пересекло всякое опознание Фирбен ее бывшего любовника через листовки, где Татч уже значился командиром Белоуса. *** Узнав новости Гарп (разделив также попойку с Драгоном у которого дрожали руки, когда они осознавали, что их младшенькая, в свои девятнадцать лет уже беременна и у них будет пополнение) отправился плакаться сначала к Сэнни, а после отловил Роджера, где настоятельно рекомендовал в случае рождения дочери перебить к чертовой матери всё мужское пиратское население, потому что только пираты бросают так женщин и вообще нужно было просить, чтобы всякий ближний твой следил за подозрительными личностями рядом с доченькой, потому что Гарп, даже с сыном, не уследил и какой-то прохвост одурачил голову отраде его отцовского сердца,и теперь неизвестный гаденыш оставил его доченьку одну с ребенком. Но с другой стороны, Гарп будет дедушкой! («Я буду джи-чаном, Роджер! У Фир-тян будет малыш!» «Хэй, Гарп не сморкайся на меня!» «Рэйли, я буду дедушкой!» «Я слышал, слышал…») Что не может не радовать и не пугать одновременно. Он как-то рассчитывал, что Драгон будет первым, кто принесет своего ребенка домой. Пока Гарп плакал, радовался и злился, Роджер смеялся, утешительно хлопал по плечу, бледнел и задумчиво смотрел в сторону Саут Блю. Может случайно или нет, но в итоге под конец Роджер мимоходом упомянул и Рэйли и Крокусу о Портгас Д.Руж, с которой хотел долгое время уйти на пенсию и с которой вместе мечтал о доченьке или сыночке, и будучи пьяным слезно просил приглядеть за его возможной принцессой, чтобы всякий охламон не смел обижать его девочку. Попойка с Гарпом в итоге закончилась празднованием пополнении Фир-тян, которая также забежала к ним на часок с уже проглядывающим животиком. Роджер, стоило ему увидеть, как дочь его старого друга появилась с животиком, позорно разревелся и присоединился в своих слезах с Гарпом. // спустя года, слухи будут говорить о последних действиях Роджера не как действиях будущего отца… а действиях отца дочери… Всякий отец своей маленькой принцессы будет от действий устрашающего Короля Пиратов чувствовать некоторую родственную связь… И эта связь могла, а могла и нет повлиять на слова о Короле Пиратов. В некотором случае, в будущем это все-таки имело свое значение.// Так, встретив достаточно стервозного в своем плохом настроение Портгаса и уловив очень знакомые выражения лица, Рэйли не мог не вспомнить слова Роджера. Ну… «Эта ‘принцесса’ — Темный Король уверенно заключил, — имеет достаточно и гонора и силы, чтобы продержаться в Новом Мире.» А там… посмотрим. Не даром, он дал своему капитану слово присмотреть за «доченькой-принцессой» и чтобы всякий «охламон» не покусился на драгоценное сокровище Роджера. И в даном случае Рэйли уверен, что речь шла точно не о Ван писе. ****Настоящее время. Луффи наконец отправился в путь. Эйс покоряет Новый Свет и продолжает играть в очень увлекательные для газет и морской пехоты в странные ритуальные танцы с флотом Белоуса. Сабо с увлечением участвует в делах брата-Драгона и его революции, уже на пути к званию Второго лица Революционной Армии. Анкор занимается своими секретными вещами, таинственно улыбается и рассказывает новости о своих блюдах, заглядывая иногда вместе со своими другом и его домашним попугаем. Или это голубь. Она не уверена. Ее больше беспокоит, что этот парниша смотрит каким-то особо жадным взглядом на её кулинарные изыски, так как каждый раз пытается съесть целый кусок. Хотя выворачивает его после секунды жевания. Фирбен все равно поражена. Некоторые падают в отключку просто от запаха. Батя мотается во флот и обратно, иногда приходит к ней с особыми на вкус крекерами и дикими глазами с вопросом «не натыкалась ли часом на всяких пиратских насекомых с дурацким причесоном». Её ответ всегда был «нет, а что?» После ответа, батя выдыхал и странно смеялся. Фирбен не заостряла на этом внимание, так как ее больше притягивали дополнительные изыски, которые притаскивал дядя Богард. Вообщем, воспоминания о былом, о прожитом и планах захватили ее в круговорот мыслей, и где-то за всем этим до сих стоит фигура того самого повара с красивыми глазами и очень умелыми руками. Никто, как он, так и не смог так близко подобраться к ее сердцу. И может быть… наконец стоит ей начать искать его. И для этого нужно устроить, что-то… яркое, показательное, привлекающее внимание. Также как он сделал с ней и тем тортом… Сладкие воспоминания утянули ее так сильно, что когда она вернулась в реальность на сковородке то, что должно было быть рисом с рыбой, растянулись уже знакомые ядовитые испарения, рыба приобрела больше зубов и выглядел мертвее мертвого, а вот рис кажется обрел жизнь и стал по форме напоминать… слизь. С глазами. И щупальцами. Которое еще умудрилось сгрызть стальную ложку. С сожалением, она снова надевает респиратор и готовится переложить новое биологическое оружие по модифицированным колбам. Иногда обидно ее неумение готовить съестное эволюционировало во что-то более жуткое. Хотя, Братец и Доктор Вегапанк всегда в восторге от нового шедевра. А после Фирбен может планировать поход в гости к Лин-лин. Ее снова приглашают на свадьбу, и кто как не старые друзья Ката-ката и Брюле могут ей помочь. Она слышала, что даже старина Белоус, вроде как, там будет. Звучит интересно!