Часть 1

      Я видел солнце. Его восход еще не слепил глаза, не заставлял их слезиться и жмуриться. Небо было словно карамель. Такое же слегка тусклое и тягучее. Легкий ветер, будто нежная рука, касался волос, путая их. Неприятное ощущение, если честно. Рассвет наступал медленно. Природа еще спала. Однако, все в конце концов пробуждается. Вот и сейчас, совсем рядом со мной, кто-то со стоном потянулся. Кто-то. Голос кого-то был хриплым ото сна. Мне нравился этот голос. Его мелодичные нотки сводили с ума. В ушах пропадал назойливый шум. Легких кудряшек на чужой голове тоже коснулся ветер. Его волосы были как как нежный рассвет..было непростительным грехом, отвести от них взгляд. Их обладатель улыбнулся мне, зачесывая мешающие пряди назад. Я вижу его глаз. Нет..оба глаза. Они такие..пленящие. Будто омуты. Я хотел, нет, я желал умереть в них. Где угодно, лишь бы не от холодящего кожу пистолета. «Он бы тебе этого не простил», вежливо подкинуло сознание, портя нахлынувшее умиротворение. «Простил бы, что угодно бы тебе простил». Это ведь твои слова. Ты всегда был милосерден ко мне. Жаль, я не могу дать тебе того же.       Он подсаживается ближе, оплетает руками мое тело. Но это не объятия. У меня нет сил поднять руки и коснуться его в ответ. Непозволительная тяжесть, будто на руки надеты кандалы. ОТВЕТСТВЕННОСТЬ. Это слово отдает головной болью. Мерзко. Мне бы хотелось дотронуться до твоего лица, провести по нему ладонью. Ощутить хоть что-то, кроме ненастоящей травы под пальцами. Она была отвратительной на ощупь. Нет. Все настоящее. Я перестану перевирать события, в этом нет нужды. Помню каждую песчинку, связанную с тобой. Но я забыл, какую ошибку совершил. Хотел забыть.       Ухмыляюсь, смотрю на твое умиротворенное лицо. Ты очарователен. Тебе всегда завидовали. Я не исключение. Но мы ведь друзья. Как я могу? Ты во всем лучше меня. Всегда тебе доставалось все самое лучшее. Тебе нет нужды меня прощать. Я горячо желаю этого, но это нельзя простить. Ты тихо посмеиваешься, отрицательно кивая головой. Прощаешь. Из раза в раз. Из года в год. Воздух тяжёлый, будто наполненный каким-то смрадом. Захотелось закрыть нос или хотя бы подавить рвотный рефлекс. Не смей видеть мою необъятную слабость. Ты вдруг хмуришься, а после проводишь пальцами по моей щеке. «Я скучаю». Ты страдаешь, а я чувствую чертову влагу на щеках. Она щипит глаза. Мои губы кривяться, но ты не отводишь взгляда. Как же это низко. Я всю жизнь жаждал совершить то, за что ты бы отрекся от меня, начал призерать. Чтобы самому было легче тебя ненавидеть. Но ты все равно прощал. Сначала приходила слепая ярость, а после одолевала боль. Где-то глубоко внутри грудь сдавливало спазмами. Ты морщишься. От моих мыслей, не так ли? Нет. Сухие губы касаются моей щеки, оживляя всё, что было забыто когда то. Тяжесть отпускает меня, и я с силой сжимаю твое безвольное тело, содрагаясь от подступающей истерики. Мне уже все равно, каким ты меня увидишь. Это не имеет значения.       Он долго сжимал друга в своих руках. Однако ему никто и никогда не отвечал. Кёрли мертв. Давно. Тело здравого капитана не выдержало натиска сумашедшего, медленно разлагаясь и прилипая окровавленными бинтами к чужой форме. Весь экипаж мертв. Джимми яростно желал умереть еще после убийства Свонси, но холодное дуло пугало не меньше пустоты за пределами корабля. Но сейчас у него нет сил отрываться от иллюзий, нет желания найти пистолет. Он остался один, сидя на кушетке в объятиях кудрявого товарища, что всегда был на шаг впереди.