Часть 5

Галадриэль медленно открыла глаза. Мягкий утренний свет пробивался сквозь узкие окна и заливал комнату теплом. Тело ещё тянулась усталостью и слабостью, но в сознании постепенно оживали воспоминания, а сердце наполнялось тихой радостью. Воспоминания о прошедшей ночи накатывали, и она осознала: она стала матерью. Повернув голову, она увидела Саурона, сидящего рядом с их новорождённой дочерью на руках. Его чёрные одежды резко контрастировали с мягким светом комнаты, но в его лице читалась нежность и забота, которые уже не удивляли её. Он тихо шептал ребёнку, словно пытался передать всю свою силу и любовь. Галадриэль затаила дыхание, наблюдая за этой сценой. В этот момент он не был Тёмным Властелином — он был просто заботливым отцом. В его руках дочка сияла, словно жемчужина в раковине, и этот свет наполнял всё вокруг. — Ты проснулась, мой свет, — сказал он, поднимая глаза и встречаясь с её взглядом. В его голосе звучала необычайная мягкость, согревающая душу. — Она спит, но я хотел, чтобы ты увидела её первой. Галадриэль приподнялась, и сердце её наполнилось теплом. — Она так прекрасна, — прошептала она, с трудом сдерживая слёзы. — Прекрасна, как ты, — улыбнулся Саурон, передавая дочку в её руки. Галадриэль осторожно обняла малышку, ощущая, как любовь окутывает её сердце, наполняя каждый уголок комнаты светом и надеждой. — Мы сделаем всё, чтобы защитить её, правда? — тихо спросила она, глядя в глаза Саурону. — Всё, что потребуется. Для вас я сделаю всё. Клянусь. — Я долго спала после родов? — тихо поинтересовалась она. — Дольше, чем говорил лекарь. — Сколько? — Шесть дней. — Шесть дней… так долго? Как ты справился с ней? — в её взгляде мелькнула тень вины. — Ты ни в чём не виновата, Галадриэль. Роды были тяжёлыми. Ты знаешь, что для эльфа выносить и родить ребёнка — мука и испытание одновременно. А ты родила мою дочь. Дочь майар. То, что вы обе живы и здоровы, — уже чудо. Что касается того, как я справился… честно, я не уверен. Но делал это с такой радостью, что даже не думал, что способен на это. Спасибо тебе. — И тебе спасибо. Благодаря тебе я стала матерью. Он улыбнулся привычной наглой улыбкой: — Если хочешь, могу сделать тебя беременной ещё раз… и ещё… и ещё. — Ты неисправим, Халбранд! Имей совесть — твоя дочь здесь! Саурон улыбнулся, обнял Галадриэль за плечи и поцеловал головку ребёнка. Их дочь сладко зевнула, даря родителям лёгкую улыбку. — Я видела сон в день родов. Мой брат сказал, что наша дочь будет спасением, — сказала Галадриэль тихо. — Не знаю, любовь моя… Но факт в том, что вы изменили меня. Конечно, я не стану утверждать, что я слуга Света и пойду искать спасение души в храме. Но я точно не хочу мира ради власти. Я хочу мира, где мы все будем вместе. Галадриэль сжала его руку. — Это наша общая цель. — Как ты себя чувствуешь? Всё в порядке? Ничего не болит? — Со мной всё хорошо, — сказала она, сжимая его ладонь. — Я так переживал… не хочу потерять тебя. Эта мысль сводит меня с ума. — Я не уйду от тебя, Халбранд. У нас есть ребёнок. Мы навсегда связаны. Он поцеловал её в лоб. — Я нуждаюсь в тебе больше, чем когда-либо, Галадриэль. Ты — всё, что у меня есть. Ты — мой последний шанс на счастливую жизнь. Я жил на этой земле долгие века, многое видел и многое сделал… Но ты — самое ценное. А она — лучшее, что я создал за вечность. Я знаю, что не достоин тебя. Знаю, что причинял тебе боль. Ты понимаешь: я всё тот же Тёмный Властелин. Но я буду стараться сделать всё ради вас. — Всё будет хорошо, Саурон. Мы справимся вместе. У нас нет другого выбора. Мы нужны ей. И ты нужен мне. Она — доказательство нашей вечной любви. Я была замужем. Мы с Келеборном пытались зачать ребёнка, но ничего не вышло. Все знали о нашей любви, но ребёнка не было. Мудрецы и лекари говорили, что наша сила мешает. Я смирилась с тем, что никогда не стану матерью… а теперь держу на руках ребёнка от мужчины, которого когда-то ненавидела. Но полюбила. Ты сильнее, чем был Келеборн. Я тоже стала сильнее. Но сила не мешает, если двое безумно любят друг друга, несмотря ни на что. Он обнял её и прошептал: — Я никогда никого не любил. Ты — моя первая и последняя. Всё это для меня — новое чувство. — И прекрасно, — улыбнулась она. — Не я одна мучаюсь. — У неё будут светлые волосы, как у тебя. Я мечтал об этом. — Да, но глаза — твои. Зелёные, глубокие. Ты уже дал ей имя? — Нет, я хотел обсудить это с тобой, Галадриэль. Она посмотрела ему прямо в глаза и улыбнулась: — Но у тебя есть вариант, верно? — Твоя прорицательность достигла пика, любовь моя. Ты читаешь меня как открытую книгу, — сказал он с дерзкой ухмылкой. — Халбранд, я уже четыре месяца засыпаю и просыпаюсь рядом с тобой. Ближе меня никого нет. И не было. Он мягко посмотрел на неё и тихо произнёс: — Лотмарил… «Цветок роковой судьбы». — Лотмарил… — она опустила взгляд на дочь. — Да, мне нравится. Пусть будет Лотмарил. Добро пожаловать в мир, Лотмарил. Мы тебя так ждали. Саурон наклонился и прошептал Лотмарил: — Добро пожаловать, маленькая звезда. Ты изменишь этот мир своим светом, и мы будем рядом, чтобы идти вместе с тобой. Они сидели так некоторое время, наслаждаясь тишиной, пока Лотмарил тихо ворочалась на руках матери. В этот момент казалось, что вечность растянулась до бесконечности, и ни прошлое, ни будущее больше не имели значения. — Ты думаешь, она узнает обо всём, что было раньше? — тихо спросила Галадриэль. — Со временем узнает, — ответил Саурон. — Но сейчас она ещё слишком мала. Она почувствует лишь любовь, которая её окружает. И этого будет достаточно, чтобы она росла свободной и сильной. Галадриэль улыбнулась и прижала дочь ближе. — Я никогда не думала, что смогу быть по-настоящему счастливой… — шептала она, — но теперь понимаю, что счастье — это простые вещи: дыхание рядом, тепло рядом, жизнь рядом. — И вкус любимой, - сказал он с огонёком в глазах. Галадриэль моментально покрыла мурашками от воспоминаниях. Комнате постепенно становилось жарко. В этот момент Лотмарил тихо зевнула, а затем слабо улыбнулась во сне. Оба родители посмотрел мгновенно посмотрели на неё. А когда их глаза встретились, Галадриэль и Саурон почувствовали, что их путь только начинается. Новый мир, новый день, новая жизнь — всё это ждало их впереди, и теперь они шли в него вместе, с верой, что любовь способна соединить тьму и свет.