Одно мгновение

      Мэри изо всех сил пытается не смотреть, как пастор Роб подносит чашку к губам и делает глоток чая. Однако легче от этого не становится, даже несмотря на то, что за последние несколько недель его визиты стали гораздо более частыми, чем она могла представить. Наоборот, стало только хуже. Он говорит, что проверяет её, потому что она больше не работает в церкви и не ходит туда по воскресеньям. Он волнуется за неё. Но это пытка. Сама невозможность ходить в церковь.       Однако чаепитие с пастором Робом — это ещё одна пытка, и на этот раз Мэри, к своему ужасу, не знает наверняка, хочет ли она, чтобы это закончилось. Её одолевали все эти… непристойные мысли, с которыми ей приходилось бороться каждый раз, когда она оказывалась рядом с ним. От того, как нежно он смотрел на неё, внутри всё сжималось, чего она не чувствовала уже много-много лет... А от спокойного звука его голоса у неё мурашки бежали по коже. Когда он произносил её имя, она начинала паниковать, потому что, что, если он что-то заметит? Что, если кто-нибудь что-то заметит? В её жизни и так всё было плохо.       Но потом, в тишине этой гостиной, когда рядом никого не было, он сочувственно сжимал её руку, их взгляды встречались, и она забывала обо всём, вплоть до своей фамилии.       В тот четверг, днём, его тёмные глаза были особенно нежными, такими любящими и заботливыми, что она не была уверена, что сможет это вынести в очередной раз. Она продолжала избегать его взгляда, уставившись на поднос с чаем и притворяясь, что ничего не происходит. Одной рукой он взял шоколадное печенье. Мэри еле заметно поджала губы. Становилось всё хуже. Она не могла найти места, где бы его не было. — Ты выглядишь напряжённой. Всё в порядке? — спрашивает он после нескольких секунд молчания. Она вздрагивает. Что ж, теперь ей придётся посмотреть прямо на него. Мужчина серьёзно наклоняется к ней, на его лице написаны растерянность и беспокойство. Зачем он это делает? Она беспомощно моргает, пытаясь подобрать ответ. — Ну, знаешь, Шелдон уехал в Калифорнийский технологический институт на какую-то научную конференцию, Мисси в летнем лагере с подружками, а Джорджи, ну… Он сочувственно улыбается. — Я понимаю. Тебе нужна помощь, чтобы расслабиться? — Ты имеешь в виду молитву? — Спрашивает Мэри и чуть приподнимает брови, искренне сбитая с толку его внезапной заботой. — Я имел в виду скорее... массаж. Твои плечи очень напряжены, и кажется, будто ты проглотил вешалку для одежды. — Роб по-доброму улыбнулся, пытаясь показать искреннюю заботу и чистоту своих намерений, чтобы лишний раз не заставлять Мэри нервничать. — Ох, ну я, эм... — женщина немного хмурится, размышляя. Массаж? Внизу живота что-то слегка загудело. Такое занятие безусловно включает в себя много прикосновений. Может быть даже слишком много, с её стороны. Но, конечно, если он предлагает это, Бог должен быть не против, верно? — Ты не возражаешь? — Наконец спрашивает она. Он пожимает плечами, делая вид, что ему всё равно, но она готова поклясться, что уголок его губ слегка приподнимается. Он точно издевается над ней... — Ну что ж... Мне говорили, что у меня волшебные руки, хах, — О, это она может себе представить. Мэри даже ненадолго задумывается о том, кто мог бы сделать ему такой комплимент. Это совсем не помогает её и без того разгулявшемуся воображению, и вскоре она начинает думать о том, куда ещё могли бы попасть эти руки. Господи, прости её за такие мысли... Очевидно, она сама не своя, когда рядом пастор Роб.       Когда пастор встаёт с дивана и обходит кофейный столик, чтобы подойти к её креслу со спины, сердце женщины бьётся так быстро, что она боится, как бы он не услышал. В животе у Мэри всё сжимается от предвкушения, когда она откидывает волосы набок, ожидая, когда же он прикоснётся к ней. — Хорошо, просто подумай о чём-нибудь приятном, — говорит он мягким и глубоким голосом. — Это не должно быть слишком сложно, — легко и непринуждённо произносит Мэри, только после этого осознав, как можно интерпретировать её слова. Женщина зажмуривается, но прежде чем она успевает о чём-либо подумать, на её плечи ложится тёплая и успокаивающая тяжесть. Руки пастора двигаются медленно, его прикосновения лёгкие, а тепло распространяется сквозь хлопок её домашнего платья. Оно довольно тонкое, но недостаточно, думает Мэри, тут же ругая себя и испытывая лёгкое чувство вины. Как они вообще дошли до такого? Она пообещала себе, что будет всячески избегать пастора Роба и избавляться от своей привязанности , а теперь он делает ей массаж. Если бы кто-нибудь их увидел…       Затем его большой палец проскользнул под воротник её платья и мягко погладил обнажённую шею у корней волос. От этого по спине женщины пробежала обжигающая дрожь, и все её тревоги улетучились. Эти руки. На ней. Это всё, о чём она может думать в данный момент.       Теперь ей отчаянно хотелось снять с себя одежду, чтобы он увидел её обнажённые плечи. Затаив дыхание, она незаметно расстегивает первую пуговицу на платье, очень надеясь, что Роб этого не заметит. Но ведь мужчины никогда не замечают таких мелочей, и женщинам всегда приходится делать всю работу за них. Не так ли?       Мэри вдруг чувствует, как его пальцы задевают золотую цепочку, на которой висит крест у неё на шее. Мурашки расползаются по её предплечьям, и она инстинктивно выпрямляется в кресле, когда его правая рука скользит дальше под воротник. Она расстегивает ещё одну пуговицу, всё больше и больше забываясь под его пальцами. Прикосновения мужчины всё глубже проникают под её кожу, сильные большие пальцы умело двигаются между её лопатками, доступ к которым возможен только потому, что на её груди расстегнуты уже три пуговицы.       Позади неё что-то слегка шуршит, а затем, когда Мэри этого совсем не ожидала, она почувствовала до ужаса внезапное, но при этом очень мягкое прикосновение губ к её шее. Это длится всего одно мгновение, но тепло его дыхания ещё пару секунд ощущается на её затылке. На коже выступили мурашки, а голова закружилась. — Учти, Мэри, если ты продолжишь в том же духе, я не уверен, что смогу попросить тебя остановиться… — его шепот был слишком близко к её уху. Настолько, что по рту пересохло в мгновение ока.       Мэри резко вздрогнула и повернулась к мужчине лицом, не задумываясь о том, что его тёплые руки до сих пор лежат на её плечах. Она смотрит на него, только сейчас осознавая, насколько они близки, и слышит, как громко стучит её собственное сердце. — Ох, я... Прости, — пастор Роб тут же начал извиняться, слегка краснея и, очевидно, понимая, как его слова могли быть восприняты, — Я не это имел в виду. Я, э-э-э… — Нет, не нужно. Это моя вина, я… — Мэри запинается и не может сформулировать мысль, понимая, как сильно дрожит её голос.       Он начинает убирать руки, и, как бы ей ни нравилось, что они лежат на ней, она всё равно пытается повторить его движение, поворачивая плечи в его сторону и разрывая тактильный контакт. Он остаётся на месте, находясь при этом так близко, что она чувствует запах его одеколона и удивляется тому, насколько тёмный оттенок его глаз. Они будто шоколадные, или кофейные. Трудно определить. В это время их взгляды встречаются на сократившемся расстоянии между ними, и кажется, что они оба затаили дыхание. Мэри точно знает, когда он сдаётся, потому что видит это в его глазах, и потому что это совпадает с её чувствами. Женщина жадно цепляется за его рубашку, когда пастор наклоняется, чтобы поцеловать её, и его губы накрывают её рот в тёплом объятии, которое разжигает тлеющий уголёк в её чреслах. Из его горла вырывается низкий и протяжный стон, когда он поднимает руку, чтобы отвести её волосы в сторону и погладить по щеке. Мэри чувствует, что вся она тает от этих прикосновений, но тут по её телу пробегает дрожь, когда его усы игриво щекочут её кожу. — Мэри… — он дышит около её губ, и Мэри кажется, что она может потерять сознание от чувства вины и вожделения, накрывших её разум одновременно. — Ты не представляешь, как долго я хотел… — Я тоже, — обрывает она себя, слишком торопясь дождаться конца предложения, слишком торопясь поделиться тем, что она чувствовала уже несколько месяцев.       Он отстраняется и потрясенно смотрит на нее. — Правда? — в голосе мужчины помимо чистого удивления проскакивает маленький огонёк надежды. —Да… В последнее время я... немного схожу с ума, если можно так сказать. Я думала, ты что-то заметил, — виновато признаётся она, вспоминая все те моменты, когда ей приходилось придумывать отговорки, чтобы не оставаться с ним наедине, и прятать румянец, появляющийся на её лице каждый раз, когда он был рядом. Как обиженно Роб смотрел на неё в те дни... — Кажется, я был слишком занят тем, что сам сходил с ума по себе, — отвечает он, смущённо глядя в землю и еле слышно усмехаясь. — О, Роб… — она окончательно поднимается с кресла и, когда Роб торопливо обходит диван, притягивает пастора к себе, комкая в кулаках его рубашку. Отчаяние, которое она испытывает, прикасаясь к нему, исчезает, когда мягкие руки мужчины берут её лицо в свои ладони с особой нежностью. Она слегка приоткрывает рот, позволяя их языкам встретиться, и из её горла невольно вырывается тихий болезненный стон. Но она ничего не может с собой поделать, жар их объятий начинает кружить ей голову, и она с трудом открывает глаза, когда они медленно отстраняются друг от друга. Она встречает его взгляд, затуманенный желанием, вероятно, такой же, как и её собственный. — Мы можем подняться наверх. Если ты хочешь, конечно, — выдыхает она почти неслышно, но при этом она точно знает, что он её услышал. Его голос так же тих, когда он отвечает шёпотом. — Да, я однозначно хотел бы этого. Пошли.       Мэри ведёт его в направлении спальни за руку, не позволяя себе слишком много думать о таком повороте событий. Это похоже на один из её многочисленных, до безумия нереальных снов. Все мысли вытесняет одна, наиболее пламенная: сейчас пастор Роб сможет прикоснуться к ней, и после этого не остаётся ни малейшего места для других размышлений.       Они молча добираются до спальни, и вскоре дверь захлопывается и запирается. Мэри поворачивается к Робу, её платье уже наполовину расстёгнуто. Они обмениваются тяжёлым взглядом, каждый из них ищет в глазах другого хоть намёк на сомнение или сожаление. Мэри не видит ничего подобного в глазах Роба. Вместо этого мужчина медленно подходит к ней и начинает расстёгивать оставшиеся пуговицы на её платье. Он проводит руками по её оголённым плечам и локтям, отводя лишнюю ткань и не сводя с неё глаз. Когда женщина выскальзывает из одежды, позволяя ей упасть на пол, он обхватывает её лицо ладонями и снова прижимается своими губами к её. Этот поцелуй получился немного грубее, чем раньше, но он был более страстным. Мэри искренне целует Роба в ответ, и внутри неё разгорается жар, когда он стонет ей в губы, отчего у неё начинает кружиться голова. Каждый сантиметр её тела, к которому он прикасался, загорался словно спичка, и вскоре рубашка мужчины присоединилась к её платью на полу. Мэри восхищалась тем, какие прекрасные звуки Роб издавал, стоило ей провести пальцами по его груди, пока они двигались к кровати. — Если тебе в какой-то момент захочется остановиться, — говорит он, поглаживая рукой её поясницу, — ты должна немедленно сказать мне. — Я не… — Мэри выдыхает между обжигающими поцелуями, — Мне не нужно, чтобы это прекращалось.       Она замечает по выгнувшимся штанам, что Роб уже достаточно возбуждён, и поэтому расстегивает пряжку его ремня. Брюки тоже падают на пол, сопровождаемые тихим шорохом ткани. Они прижимаются друг к другу на короткое мгновение, которое, кажется, застыло во времени. Он нежно целует её в щёку, и Мэри на секунду закрывает глаза. Тёмно-синие боксеры с еле слышным шелестом трутся о кружевное белье телесного цвета. — Теперь я могу продолжить твой массаж? — его голос хриплый от напряжения, он очень привлекателен в тусклом свете комнаты с занавешенным окном, а в глазах пляшут озорные огоньки, о которых Мэри так часто мечтала. Кажется, её сердце вот-вот разорвётся. — Сейчас? — Мэри еле удаётся контролировать свой голос, чтобы не выдать дрожь. — Ну, сейчас или никогда, я прав?       Шатенка рассеянно кивает. Она бы сделала всё, что он скажет, если говорить честно. Она бы, наверное, даже выпрыгнула из окна голой, если бы он попросил её об этом, дразня её силу воли своими нежными карими глазами.       Он осторожно разворачивает их, ставя Мэри ближе к кровати, куда она забирается и садится на колени, повернувшись к нему спиной, точно как и в гостиной, кажется, целую вечность назад. Только теперь между их телами не было ткани. Эта простая греховная мысль вызывает у неё восхитительную дрожь по всему телу. Предвкушение настолько сильное, что ошеломляет, поэтому она не удивляется, что так сильно дрожит, когда он собирает её волосы и укладывает их на плечо. — Ты в порядке? — шепчет он где-то рядом с ней. — Да. Продолжай, прошу тебя... — Его рука тянется к крючку на её бюстгальтере, и всё её тело напрягается. Даже несмотря на то, что его пальцы так нежно гладят её. Кажется, она забыла, каково это — когда к тебе прикасаются с такой любовью. Когда тебя хотят кто-то по-настоящему желает.       Он опускается на колени позади неё, также забираясь на матрас и в некоторых местах его кожа соприкасается с ней, и в это мгновение она чувствует сильный жар. Она инстинктивно откинула голову назад, когда он оставил несколько ленивых мягких поцелуев на её шее. Она уже чувствовала, как между ног разливается тепло, но Мэри пришлось подавить стон, когда Роб крепко сжал её плечи.       Тепло его ладоней почти невыносимо, в основном потому, что она знает, что хочет чувствовать его не только на своих напряжённых плечах. Как будто прочитав её мысли, пастор опустил свои руки ниже, на её спину, и Мэри не могла не выгнуться навстречу его прикосновениям, чувствуя, как жар от его ласк распространяется по её телу. Ей пришлось сжать одеяло в кулаках, чтобы вернуться в реальность, когда она осознаёт, что её соски твердые и чувствительные, как тонкие острые иглы.       Его руки блуждают по её коже, и Мэри чувствует, как его тело приближается к ней, как его пальцы сжимают её плечи. Тепло его тела ощущается на её спине, Роб не прикасается к ней, но Мэри чувствует его присутствие, и воображение легко рисует ей образы его груди в двух сантиметрах от её спины и его твёрдого члена, который она чувствует всякий раз, когда он случайно касается её ягодиц.       Их близость позволяет ему провести пальцами по её животу, слегка касаясь мурашек, которые появляются на коже женщины. Роб медленно, почти нерешительно обхватывает её грудь обеими руками. Теперь грудь мужчины касается её спины, и она инстинктивно выгибается навстречу ему, желая почувствовать его возбуждение в полной мере. Одна из его ног оказывается между её бёдер, удерживая её в нужном положении, пока его пальцы играют с её твёрдыми сосками, а его губы опускаются к шее, и его дыхание громко и опьяняюще звучит у неё в ушах. В то время как одна рука пастора остаётся неподвижной и всё такой же тёплой на изгибе её груди, другая опускается ниже, лаская живот Мэри лишь кончиками пальцев, всё ниже и ниже, и на мгновение женщина перестаёт связно мыслить.       Медленно, нарочито медленно, он разжимает её руку, которой она вцепилась в простыни, берёт её ладонь своими нежными пальцами и кладёт обратно на живот Мэри, задерживаясь там всего на секунду, прежде чем просунуть обе их руки в её бельё. Купер не может не опустить глаза и не посмотреть, как ткань натягивается от их совместных движений, скрывая переплетённые пальцы, которые вот-вот проникнут в её лоно. — Направь меня, — шепчет Роб ей на ухо. Мэри удивляется, как её мозг всё ещё работает, как он всё ещё способен понимать те слова, которые мужчина ей шепчет, и может лишь тихо постанывать в знак согласия.       Пастор прижимает её к себе, держа левую руку прямо под грудью женщины, его грудная клетка прижимается к её спине, вздымаясь при каждом вдохе. Они одновременно погружают пальцы внутрь, не совсем понимая, кто кого направляет. Мэри наклоняется, чтобы найти то самое место, но сама она уже настолько чувствительна, что любое лёгкое прикосновение посылает волны удовольствия по всему её телу. Шатенка лишь тяжело дышит, откинув голову ему на плечо. Волнистые пряди беспорядочно падают на пылающую кожу. — Ох... О-о Боже!… Роб, я —       Тихонько мурча от удовлетворения процессом, Роб прижимается лицом к её шее, оставляя поцелуи на перевозбуждённой коже, на щеке и под ухом, а Мэри чувствует, как его эрекция пульсирует сзади неё. От его трения о её ягодицы женщина почти теряет рассудок. Пока его пальцы лениво кружат вокруг её входа, дразня все нервы, она погружает свой средний палец глубже внутрь, её ноги откровенно дрожат от перенапряжения, постепенно растягивая простыни, а влага пропитывает ткань, скрывающую их переплетённые руки. На её губах появляется незаметная улыбка на самых уголках губ, когда она чувствует, что близка к завершению, но в то же время это кажется таким далёким, и она пытается замедлить их ритм, в то время как Роб, наоборот, лишь набирает темп. — У тебя... Просто волшебные руки, — выдыхает она и удивляется, что ей вообще удалось заговорить, но в то же время это отвлекает её от того, к чему она была так близка.       Роб слегка усмехается, и от этого звука она сжимает их пальцы, а он надавливает на её руку, чтобы она снова двигалась быстрее. Мэри издаёт неконтролируемый стон, пытаясь продержаться ещё немного. — Всё в порядке, Мэри, ты можешь расслабиться, — говорит он ей, едва касаясь её уха тёплым шёпотом. — Я тебя держу.       Мэри не думает, что когда-либо в жизни была такой влажной. Когда она двигает бёдрами в такт их сплетённым воедино пальцам, его член глубже упирается в её ягодицы, и жар, скапливающийся внутри неё, взрывается, когда Купер кончает, а сок стекает по их рукам, которые остаются зажатыми между её бёдрами.       Шатенка делает длинные, глубокие вдохи, когда темп замедляется, и полностью прислоняется к груди Роба, которая вздымается и опускается от его тяжёлого дыхания. На данный момент это единственная опора для Мэри, чтобы не провалиться в сладкий бред. Пастор собирался было убрать пальцы, когда женщина стала менее тесной в своём лоно, но она крепко удерживала их внутри себя, продолжая слегка покачиваться, и тереться обо всё ещё твёрдый член, упирающийся в неё сзади. — Продолжай... Прошу, продолжай, — говорит Мэри, двигая бёдрами, и чувствует растущее удовлетворение, когда слышит напряжённый стон, который, кажется, вырывается из глубины его горла и отдаётся эхом на её коже. — Мэри...       Ткань её трусиков насквозь промокла, и пришло время наконец избавиться от последних преград между ними, думает она, медленно вынимая пальцы мужчины из себя. Раздаётся ещё один хриплый стон, когда они расцепляются ровно настолько, чтобы снять оставшуюся одежду. В то же время Мэри выгибается и тянется к тумбе, чтобы достать из тумбочки презерватив. Остаётся надеяться, чтобы Джордж не увидел несоответствие по количеству штук в упаковке по сравнению с их прошлым разом. — Мне нужно почувствовать тебя целиком, — бормочет она, поворачиваясь лицом к Робу, и их взгляды снова встречаются впервые с тех пор, как они начали всё это. У неё пересыхает в горле от того, как он выглядит: взъерошенные волосы, горячая кожа, покрытая потом, глаза, более тёплые, чем она когда-либо видела, смотрят на неё решительно, почти по-звериному. В них отчётливо виден его голод.       Она протягивает Робу презерватив, прежде чем лечь у самых подушек, и восхищается тем, как его с виду худощавое тело возвышается над ней, как его пальцы, липкие от того, что были внутри неё, с подозрительно отточенным мастерством надевают презерватив на уже набухший от нетерпения член.       Мужчина наклоняется к ней, и Мэри наслаждается каждым его прикосновением, от которых её кожа становится похожей на жидкое стекло или даже тающее масло. Она понимает, что не может отвести от него взгляд, потому что лицо пастора заполняет все её зрение и разум. — Мэри, пути назад нет, ты ведь помнишь это? — предупреждает он, но женщина может лишь обхватить его лицо руками и притянуть его губы к своим, целуя с невиданным ранее жаром, который охватил её, как только Роб прикоснулся к ней. — Я знаю, я хочу этого. Я хочу тебя. О, Роб, прошу! Как же я хочу тебя! — Всё в порядке, — говорит он ей, когда она почти всхлипывает у его губ, и снова целует её, прижимаясь бёдрами и проникая между её ног. — Я тоже, поверь.       Они целуются вновь, и так бесчисленное количество раз. Мэри проводит рукой по его плечу и подтянутому животу, а затем опускает руку между ними, направляя мужчину к своему лону.       Он входит в неё с тяжёлым стоном, закрывает глаза, наваливается на неё всем своим весом и замирает на мгновение. Мэри позволяет мужчине не торопиться, просто держась за его предплечья, потому что ей самой нужно что-то, что удержит её от ощущения его внутри, вокруг неё, от его запаха, дыхания, пота. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Роб очень напряжённым, почти болезненным голосом, не открывая при этом глаз. — Очень... Х-хорошо, — отвечает Мэри приглушённым тоном, успокаивая его. — У тебя всё отлично получается... Прошу, не останавливайся.       Роб улыбается ей в ответ, чуть приоткрывая глаза, в которых всегда есть искорка, когда он нежно смотрит на неё, и Мэри добавляет. — Каково это? Быть внутри.       Женщина медленно двигает бёдрами, выгибаясь на матрасе, позволяя ему выскользнуть из неё ровно настолько, чтобы она могла снова принять его. Мэри вздыхает от напряжённого удовольствия, щекочущего её изнутри, всё ещё чувствуя себя немного перевозбуждённой после предыдущего оргазма. Тело слишком чувствительно. Однако это ничто по сравнению с реакцией Роба.       В это время пастор задыхается, приоткрывает рот, чтобы глотнуть воздуха, и прижимается лбом к её изгибу шеи, а Мэри продолжает двигаться, подбадривая его и задавая медленный темп, необходимый ей, чтобы приспособиться к нему, чтобы получать максимальное удовольствие от процесса. Роб упирается руками в её бока, наконец-то встречая её движения своими, всё ещё размеренными и медленными, но при этом мощными, когда он почти полностью выходит из неё каждый раз лишь для того, чтобы вновь вонзиться на всю длину. Она впивается пальцами в его плечи, наблюдая за мужчиной с почти закрытыми глазами, едва ли не напевая своими стонами, пока её бёдра всё шире раздвигаются вокруг него. Трение их тел уже кажется ей слишком сильным, но она пытается сосредоточиться на нём, на том факте, что она никогда не хотела ничего больше, чем наблюдать за тем, как он распадается на части от удовольствия, которое она ему дарит. Она и больше никто.       Купер всхлипывает, когда он снова входит в неё сильным, мощным и уже резким толчком, проникая глубоко внутрь. Она уже на грани, но это похоже на пытку, ведь её тело жаждет, чтобы он ускорил темп. Мэри снова стонет, двигая бёдрами, чтобы заставить его двигаться быстрее, тянется, чтобы обхватить его щёку и притянуть его лицо ещё ближе, как будто это возможно. — Роб, пожалуйста... Прошу тебя, — умоляет она, и пастор открывает глаза, повторяя её имя, прежде чем она притягивает его к себе и их губы соприкасаются. Растущее в ней тепло становится почти невыносимым, достигая её сердца и мозга, просачиваясь сквозь кожу, как вода, и прежде чем она успевает осознать это, её накрывает второй оргазм, и она цепляется за Роба в отчаянной попытке вернуться в реальность. Всё внутри неё резко сокращается. Она почти не замечает последних быстрых толчков Роба, прежде чем чувствует, как он напрягается внутри неё, вздыхает и кончает, произнося её имя.       Они почти задыхались, вдыхая запах друг друга в этот ошеломительный момент, как будто только воздух, которым они дышат вместе, приносил им спасение. Мэри опустила голову на подушки, когда Роб со стоном вышел из неё, оставляя лишь ощущение приятного тепла и странной пустоты, которое она чувствует в своей удовлетворённой истоме. Не только физически, но и в своих мыслях. Она слышала, как он снял презерватив и выбросил куда-то на пол, прежде чем упасть рядом с ней, касаясь её руками и ногами, блестящими от пота, и тяжело дыша. — Это было ... — Роб замялся, подбирая слова. — О боже ... — вздохнув, Мэри утыкается в его ключицу, ища покоя после такого потрясения. — Я... Не могу поверить в это...       Они посмотрели друг на друга, и Мэри увидела, как его брови приподнялись в блаженном замешательстве, которое, несомненно, совпадало с её собственным. Они неловко смеются, и Роб недоверчиво качает головой. Мэри несколько раз моргает, глядя на него и пытаясь осознать поворот событий. Вся эта ситуация слишком нереальна для них обоих. — Что ж...Это был, хм, довольно… приятный массаж, — выдыхает она, слегка усмехнувшись и чувствуя, как приятное тепло и усталость накрывают её с головой.       Вдруг Роб от души посмеялся над этим, показывая зубы и морщинки вокруг глаз, которые, как Мэри поняла, появляются каждый раз, когда он искренен. — Как думаешь, теперь ты расслабилась? — усмехнулся Роб, протягивая руку к её лицу. Он нежно погладил её щёку лёгким движением большого пальца, в то время как Мэри наблюдала за ним. И всё, что она могла сделать сейчас, — это лишь улыбнуться ему в ответ.       Так как дверь была закрыта, Роб просто натянул на них лежавших в ногах плед и обнял Мэри. Через пару часов ему нужно будет спешно уйти, чтобы не встретиться с Джорджем, но сейчас это не важно. У них есть время насладиться друг другом, забыться в этой тишине.