первая любовь — самое искреннее, что в этом мире существует

— Долго ждал? — заметив сидящего у подъезда Хайди, вместо приветствия спросила Ники, глубоко вздохнула, выравнивая дыхание — лифт оказался сломан, и спускаться пришлось по лестнице, торопясь и перескакивая через ступеньки. — Минут десять, — покривил душой он, поднимаясь ей навстречу и по-дружески деликатно обнимая за талию. Волосы её привычно пахли клубникой, и Хайди воровато втянул в себя как можно больше запаха, чувствуя себя кем-то из рода наркоманов. По присутствию Ники он с каждым днём скучал всё больше и больше, а их встречи казались всё короче и короче, как бы время не упорствовало, говоря, что в прошлый раз они гуляли восемь часов — только воспринимались они как сто двадцать минут максимум. — Куда пойдём? — отстранилась она, улыбнулась, и Хайди опять залип на солнечные, сверкающие искорками веселья глаза. — В парк развлечений новый, — всё-таки отозвался он, мягко подталкивая её в нужную сторону. — Там, говорят, большое колесо обозрения открыли наконец-то, можем прокатиться. — Звучит чудесно, — закивала Ники и стала рассказывать о проделках своей двухмесячной собачки, периодически останавливаясь, чтобы показать видео и фотографии. Хайди послушно умилялся, смеялся и восторгался, взамен делясь своим опытом жизни со своим псом, уже взрослым, матёрым, но не перестающим выкидывать различные фокусы. Договорились попозже питомцев познакомить, когда всю информацию об этом изучат. Дорога до парка пролетела за полчаса и обсуждением одноклассников, домашки, учителей и возмутительного поведения завуча, который отправил девочку домой за «слишком яркий макияж», хотя там был только нюд. Они сразу влились в толпу: Ники ухватила его под руку, а Хайди внутренне возликовал, заулыбался, не прекращая, впрочем, рассказывать историю о том, как они с Клайдом прогуляли математику, чувствуя себя победителем каждый раз, когда Ники смеялась заливисто, запрокидывая голову. Он был влюблён, да, и влюблён по уши, по самую маковку, но разве кто-нибудь его за это осудит? Просто существует Ники — Ники с её задорным голосом, красивыми, необычайно глубокими глазами и каким-то невероятно трепетным отношением к жизни, и не полюбить её звучит невозможно и абсурдно. Они успели навернуть целый круг по парку, так друг от друга и не отцепившись, обсуждая погоду и представляя истории всех людей вокруг. — А вот этот дяденька идёт с работы, спешит куда-то… — махнула в сторону одетого по-деловому мужчины Ники. — В гей-клуб, — пошутил Хайди. — И в портфеле у него наручники и вибратор. — Пошляк! — припечатала она, но всё-равно засмеялась. Толпа понемногу становилась реже, на некоторых аттракционах очередь была совсем небольшой, но на всех они уже были буквально полтора месяца назад, когда устроили целый тур, задавшись целью дать оценку всем аттракционам. — А я ему и говорю, — взмахнул свободной рукой Хайди, удерживая от падения споткнувшуюся Ники. — Осторожнее! — Ой, подожди, шнурок развязался, — оправдалась она и потянула их вбок, наклоняясь, чтобы исправить ситуацию, но Хайди успел быстрее: оказался на корточках у её ног. — Ты неправильно завязываешь, — сообщил он, формируя узел и дважды просовывая кончик в петельку. — Вот та-а-ак надо. — Спасибо, — смущённо пробормотала Ники, покрывшись краской. — Не стоило, правда… — Давай вторую лапу, тоже кед перевяжу, — предложил Хайди и, не дожидаясь ответа, аккуратно развязал ослабевший за прогулку узел, чтобы сделать новый, крепкий и устойчивый. — Нормально, не сильно туго? — Всё хорошо, — успокоила его окончательно порозовевшая Ники. — Спасибо! — Мне несложно, — отмахнулся Хайди и на крошечное мгновение замер, наблюдая за ней снизу вверх, но вскоре поднялся, отряхивая джинсы. Оказалось, что они случайно остановились у маленького прилавка, и, смущённо избегая смотреть друг на друга, одновременно уткнулись взглядом в большую банку с треугольными печеньями. — Печенье с предсказанием! Поверьте, это знак, который вы не можете упустить! — заметив их внимание, заулыбалась продавщица, подозрительно похожая на цыганку. Хайди недоверчиво фыркнул, всем своим видом показывая, что он думает о магии в целом и о гадании в частности, но Ники идеей загорелась, ухватила азартно друга, вознамерившегося идти дальше, за руку. — Давайте две штучки, — выпалила она, протягивая женщине сторублёвую купюру. Та мелодично рассмеялась, спрятала хрустящую бумажку и вручила ей два конвертика из теста. — Не игнорируйте предсказания, — посоветовала она, и браслеты на её руках зазвенели. Хайди и Ники отошли в сторону, уселись на только что освободившуюся скамейку. — Ты правда в это веришь? — кивнув на печеньки, удивился Хайди. — Ну брось, это же забавно! — отмахнулась Ники. — К тому же, ничего серьёзного там никогда нет, просто мотивационные фразочки, — она с еле слышимым звуком разломила своё угощение. Бумажка, свёрнутая в свиток, выпала ей на колени. — Подержи, — она сгрузила две части печенья в услужливо подставленные ладони и нетерпеливо развернула бумажку. — И чего там? — заинтересовался её выражением лица Хайди. — «Слушайте своё сердце»! — с выражением зачитала она. — Видишь? Просто милая фраза. — Ники дурашливо приложила руку в груди и прикрыла глаза, притворяясь, что слушает ритм своего биения, потом раскрыла один глаз и подмигнула. — Давай, — строго заявила она, — разворачивай! Хайди вздохнул, но спорить не стал. Отдав Ники принадлежащее ей печенье, разломил своё, вручил подруге обломки и сосредоточенно стал разворачивать белый листик. — Чего там? — заглянула в записочку она, мазнув мягкими волосами по подбородку. — «Это тот самый момент, который ты давно откладывал. Действуй!» — продекламировал Хайди и выдохнул. Это «Действуй!» тут же засело в голове, настойчивым молоточком стало стучать в каждую мысль и намерение. — И что же ты так долго откладывал? — захихикала Ники, прямо к его губам поднесла кусочек печенья, и Хайди осторожно, чтобы не укусить случайно тонкие пальцы с алым маникюром, забрал его и стал жевать. — Вкусно? — тут же уточнила она. — Пресновато, — с набитым ртом прокомментировал он. Подруга скорчила недовольную рожицу, торжественно вручила ему остатки печенья и спрятала предсказание под чехол, чтобы не потерять. — Я что, утилизатор? — пошутил он, и она рассмеялась. — Мои подгоревшие блинчики ты уничтожил в один присест, — напомнила она с довольной улыбкой. Хайди разыграл возмущённую пантомиму, мол, это вообще разное, небо и земля в мире выпечки. — Куда теперь пойдём? Кажется, у колеса обозрения толпа уже рассосалась, — приметил он, доев печенье. — Давай туда, — не стала возражать Ники. — Высокое… — Уж побольше, чем старое, — согласился Хайди и поднялся: — Я тогда куплю билеты? — Хорошо, — кивнула она, доставая телефон, чтобы скоротать ожидание, и по пути Хайди обернулся, чтобы безнаказанно полюбоваться ей ещё разочек, пока подруга внимания не заметит. В голове потихоньку вырисовывается план, и слова «Действуй!» прокручивались снова и снова, как шарманка, у которой ручка крутится бесконечно сама по себе. Он возвратился к подруге через десять минут с двумя билетиками, гарантирующими целую поездку на Чёртовом колесе. — Предлагаю не откладывать и сразу идти, — бодро произнёс Хайди, замирая перед Ники. Та допечатала сообщение, убрала смартфон в сумку и кивнула, соглашаясь. — Скучала без меня? — шутливо спросил он, и она тут же расплылась в улыбке, совершенно серьёзно отвечая: — Конечно, — и приняла галантно поданую руку, по сегодняшней традиции цепляясь за локоть и выравнивая шаг, чтобы идти одинаково. Очередь, правда, была ощутимой, ещё и каждому заходящему что-то говорили, что несущественно, но всё равно замедляло процесс. Ники этому негромко возмутилась, привстав на носочки, чтобы дотянуться до уха, а Хайди только загадочно усмехнулся и флегматично пожал плечами. Когда черёд всё-таки до них добрался, он помог ей забраться в кабинку, уселся напротив и неожиданно смутился, когда столкнулся с Ники взглядами. Та улыбнулась — очаровательно, то ли подбадривающе, то ли смешливо, и заозиралась по сторонам, когда они потихоньку начали набирать высоту. Цветы в клумбе у колеса обозрения становились всё меньше, как и люди, и ближайшие здания, и чем выше они поднимались, тем больше и ближе, казалось, становилось бескрайнее небо с покрасневшими из-за заката пёрышками облаков. Мимо неожиданно пролетела птица, шурша крыльями, и верхушки деревьев оказались позади. — Как красиво, — почти у самой высокой точки восхищённо выдохнула Ники. С такого ракурса лучше всего просматривалась ближайшая церковь — и золотые купола, которые собрали в себе солнечный свет, и кремовые стены с рельефными узорами, и арки с колонами, которые в этом розоватом свете выглядели зефирными. Колесо обозрения вдруг остановилось, и сердце гулко в сердце от испуга подскочило. — Что происходит… — потерянно заозиралась она и наткнулась взглядом на непривычно собранного Хайди. — Ники, — начал он, отчаянно нервничая и подбирая слова. — Мы с тобой знакомы уже долгих пять лет, и ты мне за это время стала бесконечно дорога, — Хайди прервался, силясь успокоить бешено скачущий от волнения пульс. — И я понял, что стал смотреть на тебя не только как на подругу, но и как… на девушку, понимаешь? И… — он еле набрался мужества, чтобы не зажмуриться, прежде чем выпалить оголённо-искреннее: — Ты мне нравишься. Очень-очень, — Ники замерла, прижав руки к груди, и на её лице было написано чересчур много всего, чтобы Хайди смог с этим разобраться, поэтому он брякнул, повторяя про себя это чёртово «Действуй!»: — Ты будешь моей девушкой? Время распалось на долгие, томительные секунды в ожидании ответа, и кровь в ушах пульсировала настолько громко, что её слова он только по губам и сумел прочитать: — Да… Конечно, буду! — словно не веря в то, что это правда происходит, сказала она и улыбнулась: по-особенному, не так, как раньше, более нежно, более чувственно. Хайди подался вперёд, чтобы до неё дотронуться, но именно в этот момент колесо начало двигаться, и он от неожиданности бахнулся на пол, прямо на колени перед Ники. — Правда? — не спеша подниматься, уточнил он. Она закивала, рассмеялась над его неуклюжестью и обхватила за лицо ласково, как плюшевого медвежонка. — Правда. Ты мне тоже очень нравишься, Хайди, — повторила она, погладив его кончиками пальцев по щекам, и робко попросила: — Поцелуй меня. И Хайди не стал говорить о том, что не умеет, о том, что это будет их общий первый поцелуй — он просто приподнялся, чтобы нависнуть над ней и, закрыв глаза, неловко, неумело коснулся её губ. Мир свернулся до ощущения ответного движения, до тихого, робкого, неуверенного, но такого правильного и нежного, что сердце с ритма сбилось и радостно застучало быстро-быстро, пульсируя по всему телу, отдаваясь приятной, волнительной истомой где-то в солнечном сплетении. Всё закончилось как-то слишком быстро — они медленно друг от друга отстранились, не говоря ни слова, зато глядя прямо в глаза, чтобы увязнуть в чувствах-без-слов, чтобы делить между собой одно волнение, смущение и радость. Выходить пришлось поспешно — они и не заметили, как спустились — а ещё неловко за руки держась, пальцы переплетя так крепко, словно малейшее послабление всё произошедшее отменит. — Так вот что говорили всем остальным! — догадалась Ники, всё ещё красная, но необычайно довольная и счастливая. — Как ты это провернул вообще? — Оказалось, что работник колеса обозрения в душе романтик, — неловко пояснил Хайди. — Надеюсь, ему за такую остановку не влетит, а то будет не очень хорошо. — Ты тоже романтик, — хихикнула она, порывисто прижалась щекой к его плечу. — Получается, мне повезло? — Возможно, — заулыбался Хайди. — Хочешь мороженое? — заметив соответствующий ларёк, предложил он. — А ведь предсказание сбылось, — вспомнила Ники, от концентрированной радости внутри даже подпрыгивая. — Ты и правда действовал, а я слушала сердце. — И что же твоё сердце тебе сказало? — заинтересовался Хайди, становясь прямо напротив, не размыкая сцеплённых рук. Ники положила свободную ладонь ему на плечо, отстучала какой-то замысловатый ритм и призналась: — Что я буду очень большой дурой, если тебе откажу, — неожиданно смутилась она. — Мы с твоим сердцем заговорщики, — подмигнул Хайди, наклоняясь и носом касаясь носа. — Можно? — шёпотом выдохнул он, и вместо ответа получил уже более уверенное касание губ, от которого снова стал превращаться в восхищённую лужицу. И рука так просто нашла своё место на талии, чтобы прижимать девушку — боже, она же правда теперь его девушка! — ближе, тихонько, по секрету делясь планом никуда не отпускать и вечность провести, друг от друга не отрываясь. Владелица банки печенья с предсказаниями удовлетворённо кивнула, заметив такую картину, махнула пышной юбкой и была такова. Провидение никогда не врёт, уж она-то знает.