Глава 50

День выдался пасмурный. Мадока подпирала ворота кладбища и наблюдала за церемонией прощания. Множество людей в чёрных одеждах стояли у свежей могилы. Куренай опустилась на колени и положила цветы на камень. — Да ты гонишь… — шепнула Мадока, вытирая льющиеся обжигающим потоком слёзы из широко распахнутых глаз. — Да ты гонишь, Асума… Когда вечно улыбчивый Котецу появился в Пункте ожидания с непроницаемым лицом, Мадока сразу почувствовала неладное и осела на стул. С таким лицом обычно либо говорят о том, что началась война, либо о том, что кто-то умер. И от одной, и от второй догадки у девушки скрутило живот. Гай вошёл следом за Котецу с остальными, весь заплаканный, и Мадока всё поняла. Она закатила глаза и откинула голову назад, чуть не потеряв сознание. Оставалось только гадать, кто погиб. «Асумы… Больше нет.» Эти слова звучали так бредово и неестественно. Как это — Асумы больше нет? Они же только недавно опять вспоминали, как он вышвырнул Мадоку из окна, чтобы расчистить путь для побега. Тогда Мадока сказала, что если у него будет дочь, то она её научит всяким гадостям в отместку. Асума посмеялся и ответил, что ей придётся встать в очередь. Они же только недавно раскрутили Асуму и Куренай на признание, которое те так долго оттягивали, хотя всё было очевидно. Сорвавшись с места, Мадока растолкала мужчин и побежала к выходу, на улицу, потом через переулок к двухэтажному дому. Солнце, будто назло, ярко светило, прохожие улыбались, дети прыгали по дороге, мешая Мадоке побыстрее добраться до Куренай. К моменту, когда она поднялась по лестнице, в груди уже расползалась дырявая пустота, чёрная и болезненная. Дверь была закрыта. Мадока подошла и прислушалась, занеся кулак для удара. Тихие всхлипы ответили на все её вопросы, и девушка опустила руку. Она прижалась к двери и сказала спокойно, но достаточно громко: «Куренай, я люблю тебя. Не оставляй нас надолго. Я пошла.» Ровный голос в тот момент дался ей с трудом, она сама была готова упасть под дверью и разрыдаться. Куренай ничего с собой не сделает, но сейчас её нужно оставить в покое. Мадока как никто другой понимала, насколько сейчас ей нужна тишина и одиночество, чтобы справиться со всем. «Спасибо,» — ответила Куренай через дверь, и это успокоило Мадоку. Спускаясь по лестнице, Мадока столкнулась с Цубасой, Банко и остальными. Они пришли к Куренай, но она развернула их обратно. Никто не стал особо возражать, только Банко поворчала. Мадока пропустила прощание с телом, и Гай с трудом уговорил её пойти на похороны, держа лицо только потому, что видел, что Мадоке хуже. Она словно опять проживала весь кошмар, который так старалась забыть. Она снова оказалась на кладбище и хоронила не только Асуму, но и родителей, Генго и других товарищей. Любимчика Асумы — Шикамару — нигде не было видно. Мадока вообще видела его всего раз с момента возвращения, и взгляд у этого парня не был пустым, как у остальных. Она пыталась сказать об этом Гаю, но он был так раздавлен смертью Асумы, что только пожалел Шикамару. — Что, плохой день? — Минору подошёл к девушке и сунул сигарету в зубы. — Как Куренай теперь будет… — Мадока посмотрела на друга и обтёрла лицо рукавами. — Справимся, — мужчина щёлкнул зажигалкой, и в воздух потянулась струйка дыма. — Что уж теперь. В бар она не пойдёт, плохо себя чувствует. — Асума тоже решил отлежаться. Ну, ему не впервой валяться в отключке, пока мы продолжаем пить. — Какая же ты конченная, Мадока, — покачав головой, Минору всё-таки пропустил сдавленный смешок. — Асума посмеялся бы. — Не сомневаюсь. Куренай молодец, держится. — Уж получше Гая, это точно, — Мадока услышала плач Гая вдалеке. — Мелкий, правда, подсдал. А им теперь надо держаться вместе. Эх, бля, — она вздохнула и размяла шею, — в наших стройных рядах круглых сирот прибыло. Конохамару, конечно, засранец, но… Рано ему. — Цуме меня бросила. Минору сказал это будто невзначай и выпустил дым изо рта с лёгкой улыбкой. Мадока медленно повернулась к нему: — Это типа тебя тоже надо пожалеть, залюбленный мальчик из полной семьи с живыми родителями? — Да нет, — Минору пожал плечами, — это просто… Было неожиданно. Перед самой смертью Асумы. Я думал, что у меня всё плохо. — Ты помнишь золотое правило Генго — завтра новый день и новые неприятности. — Я тоже об этом подумал. Похоже, этот баран был хоть в чём-то прав. Не хочешь сходить к нему, раз мы здесь? — Не, мне уже хватило на сегодня, — Мадока мотнула головой, видя, что все начинают расходиться, и только Куренай продолжала сидеть у могилы. — Надеюсь, я ещё долго здесь не появлюсь. Ненавижу это место. — Ты бы помогла Гаю, смотри, он еле идёт. И правда: Гай повис на плече Какаши и, драматично приложив руку к лицу, рыдал во весь голос, еле шагая по тропинке. Мадока взглянула на Какаши, и он кивнул ей. Ли семенил рядом, также заливаясь слезами. — Бля-я, — недовольно протянула Мадока и, закатив глаза, отвернулась. — Гай, иди сюда. — Мадока! Это такая потеря! С силой сжав и тряхнув руку подошедшего Гая, Мадока тихо процедила сквозь зубы: — Заткнись. Люди смотрят. Гай стал потише, но не прекратил плакать. Теперь он стоял рядом с девушкой у ворот, держа её за руку и опустив голову. Мадока кивала проходящим мимо людям. — Вы идёте? — Генма был одним из последних, кто прошёл рядом с Мадокой. — Ща. Разберёмся кое с чем и догоним. Э, малой, — девушка окликнула Конохамару, который грустно шагал, держа Наруто за край одежды. — Подойди. — А? — мальчик поднял потерянный взгляд, ища того, кто его позвал. — Да иди, не бойся, — Мадока протянула руку и сделала шаг ему навстречу. — Скажу кое-чё. Узумаки, дуй вперёд. И это… Сопли вытри. Лицо Наруто вытянулось от удивления, и он рукавом вытер нос. Мадока подошла к мальчикам и кивнула: — Узумаки, — на её губах заиграла тусклая улыбка, — вот как тебя ни встречу, вечно ты или сопливый, или на горшок бежишь. Чё, с животом-то разобрался? Смущённо надувшись, Наруто отвёл взгляд. Мадока дала ему шутливую оплеуху. Мальчик потёр затылок и вздохнул: — Мадока-сенсей… — Поговори со своим учителем, — она кивнула на Какаши, который безуспешно утешал Гая за воротами кладбища. — И не хулигань. Странно покосившись на Мадоку, Наруто ушёл. Конохамару остался стоять перед ней, весь сжавшийся и напряжённый. Девушка положила руку на его плечо: — Конохамару, твоя дядя… — она вздохнула. — Был очень хорошим мужиком. Мы его все любили. Но теперь ты сам за себя в ответе, так бывает. Лучше не закрывайся, а то повторишь мою ошибку. Щас тебе будет очень плохо, но придётся с этим справиться… — Будто я этого не знаю! — мальчик стиснул зубы, сдерживая слёзы из последних сил. — Всё-то ты знаешь, мелкий, — Мадока склонилась к Конохамару и потрепала по волосам. — Не прячься. Ты сейчас нужен кое-кому. — Пустите! — мальчик со злостью тряхнул головой. — Стоять, — Мадока схватила Конохамару за руку, когда он попытался убежать. — Вот об этом я и говорю. Что, побежал ныть? Глянь, — она развернула его к Куренай, которая всё так же сидела у могилы. — У меня такого Конохамару не было, когда я осталась совсем одна. Не думай, что тебе сейчас хуже всех. — Мадока, оставь его в покое, — Минору подошёл к ней. — Идём. Мальчик тихо заплакал, глотая слёзы и всхлипывая. Он оглянулся на Мадоку и нахмурился. Затем он развернулся и пошёл в сторону могилы Асумы. — Утешитель из тебя полное говно, — Минору хлопнул Мадоку по спине, и она качнулась. — Я и не собираюсь никого утешать. Сам знаешь, что не помогает. — Ему всего двенадцать. Его просто нужно пожалеть, он ребёнок, у которого погиб дядя. — Слушай, раз такой умный, то чё ж ты меня так плохо утешил, когда маму хоронили? «Хорошо, что она умерла во сне и не мучилась» — это сойдёт за хорошее утешение, по-твоему? — Я просто… — мужчина растерянно захлопал глазами. — Я просто не знал, что ещё сказать… — Так вот сиди уже и не умничай, умник хренов. Жалко мне и его, и Куренай. Но никому сейчас не нужна жалость… Только если тебе, брошенка несчастная, — Мадока прошла мимо Минору и задела его плечом. — Расскажешь мне потом, как всё было. Бывай. Гай заливался слезами и не мог остановиться. Любое слово, сказанное ему, только усиливало поток слёз. Какаши пытался поговорить с Наруто и похлопывал Гая по плечу, пока тот тёрся мокрым лицом о его плечо. Мадока подошла к нему и раздражённо хлопнула по спине: — Гай. Тут же она заметила, что Наруто замолчал и уставился на неё. Мадока оттащила Гая от Какаши и взяла за руку. Наруто удивлённо распахнул глаза. — Чё? — наконец спросила она. — Да ничего… — Наруто почесал затылок, отвернув голову. — Ну говори уже, Узумаки. — Просто… Пока меня не было, многое изменилось, и я ожидал чего угодно, когда вернусь… — уголок губ мальчишки дёрнулся. — Но чтобы Гай-сенсей женился… Да ещё и на вас… — Да, он покруче тебя будет. Тебе-то Сакура не светит, — Мадока потащила Гая обратно к воротам кладбища. — Всего полгода вас учила, а твои жалкие взгляды в её сторону мне теперь в кошмарах снятся. — Чё?! Сакура?! Да зачем мне вообще девчонки?! — Наруто потряс сжатым кулаком ей вслед. — Ого, решил пойти по пути своего учителя? Ну, удачи тебе там! — Мадока, не оборачиваясь, махнула ему. — Гай… Ты успокоишься или нет? — Зачем мы идём обратно… — мужчина не поднимал голову и безразлично смотрел на землю. Гай не сопротивлялся и послушно шёл за Мадокой. Она привела его к могиле Генго, где не была уже много лет, и присела рядом с ней на корточки, проведя рукой по покрытому налётом пыли камню. — Знаешь, я ничего не чувствую, — сказала Мадока после долгого молчания, чувствуя затылком взгляд Гая. — От этой могилы. Это просто камень. Генго уже давно здесь нет. Поэтому я и не хожу на кладбище, трата времени. — Ну… — Гай опустился рядом с ней. — Мне бывает грустно, когда я прихожу к отцу… — К его могиле. — К моему отцу… Я рассказывал ему про тебя, про мои… Неудачи. И находил ответы. — Такая тупость, говорить с камнем… — фыркнула Мадока, чувствуя, что слёзы подступают к горлу. — Гай, — она посмотрела ему в глаза, и её окатило волной колючей тревоги, — пообещай мне, что будешь себя беречь. Или давай лучше разведёмся? Я подумала об этом сегодня утром, когда посмотрела на наш сертификат о браке над кроватью… — Что? — Гай в недоумении сдвинул брови. — Да нет, я просто… — она помотала головой и выдохнула. — Когда ты умрёшь… — С чего бы мне умирать?! — возмутился Гай, видя, что Мадока говорит совершенно серьёзно. — Потому что сегодня на месте Куренай могла быть я. А ты вместо Асумы. Асума… Умер. Я ж всегда считала, что его никто никогда не завалит, и кто-кто, а он точно до ревматизма и седины доживёт. А ты вечно бросаешься в бой, не думая. Он хотя бы умный был… — Не говори так больше. Я не умру. И никто не умрёт. — Сегодня. Надеюсь, — Мадока вытерла выступившие на глаза слёзы. — Генго тоже говорил, что из нас троих он точно всех переживёт. Довыёбывался. — Мадока… — Давай всё бросим на хрен? Мне всё равно это всё не нравилось никогда. За дом всё выплатим и уйдём на покой? — Мадока наклонилась вбок и положила голову на плечо Гая. — Запустим карпов в пруд, я тебе разрешу под окнами клумбы с травами высадить. — И чем мы будем зарабатывать на жизнь? — ладонь Гая легла на её спину. — Я не знаю, но у нас хотя бы будет, на что зарабатывать. Ты же видишь, что творится. Мы могли бы… Ну… Я не знаю, придумаем что-нибудь. — Вся моя жизнь — это борьба, Мадока. Я никогда не смогу… Просто жить. — Ага, зато сдохнешь очень просто. И тебе уже будет плевать на всё. Будешь лежать тут, как Асума. Я к тебе даже на похороны не приду и на могилу ходить не буду, так и знай. Ещё и прокляну, чтобы ты и на том свете мучился. — За что? — Гай с подозрением покосился на Мадоку. — За то, что меня оставил. Я не Куренай, и если ты помрёшь, то я закончу то, на что моя мама не решилась. А если бы я ещё и беременная была… — На что не решилась?.. — Я тебе обещаю, Гай, что если с тобой что-нибудь случится, то я сброшусь со скалы Хокаге. И нет никакой гарантии, что меня всю соберут потом. И мне тоже будет всё равно. — Сегодня… Тяжёлый день, — Гай нервно оттянул воротник рубахи и помог Мадоке встать на ноги, придерживая за спину. — Гай, давай мелкого заделаем? — она подняла на него покрасневшие глаза, наполненные слезами, и сжала ткань на его груди. — Когда всё закончится. Я, может, хочу… Чтобы все помнили, что мне не было всё равно. Оглядев лицо Мадоки, Гай молча прижал её к себе и уткнулся носом в её макушку. Наконец-то девушка по-настоящему безудержно разрыдалась, впервые за всё время со дня смерти Асумы. — Я хочу… — Мадока рвано всхлипнула, обнимая шею мужчины обеими руками. — Хочу, чтобы все видели нашего мелкого и помнили, что мне не было всё равно… Что я тебя любила… Даже когда тебя не станет… Гай тоже был готов расплакаться, но последняя фраза исправила гримасу грусти на его лице на замешательство. Мадока уже во второй раз говорит, что он умрёт, и будто оплакивает его. — Э… Всё будет хорошо, Мадока, — с тревогой оглядываясь по сторонам, Гай погладил плачущую девушку по спине. — Я всегда буду рядом и защищу тебя от… Чего бы там ни было. Я же твой муж, всё-таки! Ха! — он нерешительно улыбнулся, позабыв о собственной грусти, с которой не так давно не мог совладать.