Good morning

      Первые утренние лучи солнца проникают сквозь шторы, заставляя Жана зажмуриться и раздражённо натянуть одеяло повыше. Сегодня воскресенье, а значит, он имеет полное право оставаться в кровати хоть целый день. Тем более, когда рядом, уткнувшись ему в шею и тихо сопя, лежит Рене: её блондинистые волосы слегка растрепались, а радужные кончики красиво переливаются на солнце. Жан, всё ещё сонный, принимается перебирать их, вызывая у девушки мягкую улыбку. — Извини, — Жан целует её в лоб, отчего та довольно щурится. — Я тебя разбудил?       Девушка зевает, потягивается и переворачивается на спину, глядя на него из полуоткрытых ресниц. — Всё в порядке, я не против.       На Рене сейчас длинная футболка парня, в которой она чуть ли не утопает, и это выглядит чертовски мило. Жан обнимает её со спины, вдыхая родной запах, и почти засыпает обратно, но Уокер заливается смехом и тормошит его. — Нет-нет, у нас сегодня куча планов, — она тянет Жана на себя, касается губами чёрной макушки. Тот сейчас очень напоминает котёнка, и сердце щемит от внезапного прилива переполняющей нежности. — К чёрту их, — Моро нехотя отстраняется, заворачиваясь в одеяло, а Рене поднимает руки в примирительном жесте.       Она встаёт, закрывает шторы плотнее, и комната погружается в приятный полумрак. — Можешь поспать ещё. Я в душ, а потом приготовлю нам завтрак, — девушка шлёт ему воздушный поцелуй и закрывает за собой дверь.       Через пару минут раздаётся звук льющейся воды. Жан на секунду задумывается о том, чтобы присоединиться, но быстро отметает эту идею. Он всё ещё ненавидит воду и старается проводить в ней как можно меньше времени, так что заниматься чем-то развратным в таких условиях — не самая приятная вещь в мире.       Жан выдыхает, отгоняя плохие воспоминания, и сосредотачивается на образе Рене: её тонкая талия, подкаченные бёдра, аккуратная грудь и тёплый взгляд карих глаз. Кажется, Жан никогда не привыкнет к её красоте. Он восхищается ей до сих пор, спустя почти три года совместной жизни, и уверен, что будет восхищаться до самой смерти.       Рене была его ангелом-хранителем. Его возрождением. Его самой первой и последней любовью.       Жан не знает, где был бы сейчас, если бы эта девушка не пришла за ним в ту роковую ночь, не вынесла его измученное тело из Эвермора и не отвезла в Пальметто. Нынешняя жизнь всё ещё иногда кажется несбыточной мечтой, просто затянувшимся сном, но Жан заверяет себя, что так и должно было случиться. Он страдал, чтобы в конце концов обрести настоящее счастье. Рене — единственная, кому он беспрекословно доверил своё кровоточащее сердце, покрытое сотней шрамов, а та, в свою очередь, сделала всё, чтобы вернуть ему веру в людей.       Звук воды стихает, и Моро всё-таки выползает из кровати, потирает глаза и плетётся на кухню за срочной порцией кофе. На его удивление, Рене уже там: сидит на столешнице, что-то увлечённо читая в телефоне. Жан подходит сзади и целует её в шею. — Кто-то обещал мне завтрак.       Рене смотрит на него с любовью, берёт за руку, переплетая их пальцы. Волосы ещё влажные после душа, поэтому капельки воды стекают вниз, под футболку, заставляя поёжиться. — Я думала, ты собирался спать, — девушка фыркает, за что получает тычок под рёбра. — Но ты всегда можешь помочь, mon amour.       Жан ухмыляется, кладет одну ладонь ей на талию, поглаживая, а вторую опускает на обнажённое бедро. Приятное тепло мгновенно разливается по всему телу, сонливость окончательно отступает. Рене, не раздумывая, закидывает голову на его плечо, пока парень усердно прокладывает дорожку из мокрых поцелуев по всей шее. С чужих губ срывается короткий стон, и удовольствие скручивается в животе. Хрупкое тело девушки становится более податливым, стремится прильнуть ближе, а Жан от такой инициативы плавится.       Он всегда очень осторожен, когда дело доходит до чего-то более интимного, чем просто поцелуи, потому что знает, через что пришлось пройти Рене. Потому что сам Жан понимает её как никто другой: одно неверное движение или случайно брошенное слово — и давние шрамы вновь напомнят о себе. Доверие, которое они выстраивали между собой по кирпичикам, крепло с каждым днём, а границы дозволенного расширялись.       Рене поворачивается к нему лицом, нетерпеливо впиваясь в губы. Жан оказывается зажатым между её бёдер, но возражать не собирается. Запах знакомого вишнёвого геля для душа, которым всегда пользуется девушка, проникает под кожу, дурманит сознание. Он углубляет поцелуй, слегка надавливает ей на грудь, вынуждая опереться на локти, и проводит кончиками пальцев по плоскому животу. — Ты невероятная, — шепчет Жан сквозь поцелуй, на что Рене выгибается и стонет громче.       С ним она всегда позволяет себе быть чересчур эмоциональной и не стесняться собственных желаний. Знает, что Моро такое поведение чертовски заводит.       Жан отстраняется и просит Рене оставаться в таком же положении, а сам быстрым шагом направляется в спальню. Возвращается уже через несколько секунд с небольшой бутылочкой лубриканта в руке. Рене в предвкушении прикрывает глаза и ждёт. Чужие пальцы ловко поддевают нижнее бельё, стягивают вниз, а затем она чувствует первое напористое прикосновение языка там и судорожно сжимает края столешницы. Рене не знает, при каких обстоятельствах Жан научился так мастерски ублажать девушек, но каждый раз, когда он это делает, ей хочется кричать от удовольствия. Прости её Господь, но как же хорошо... — Жан, ммм, — Рене тяжело дышит, поддаётся вперёд и ей хочется большего. Но парень никогда не позволяет закончить так быстро. Он всегда всеми силами оттягивает момент кульминации, пока голос Рене действительно не срывается на сиплый крик.       Вот и сейчас он снова дразнит: лениво водит языком, словно вырисовывая какие-то узоры, оставляет осторожные укусы на бёдрах, где сразу расцветают красные пятнышки. — Жан, пожалуйста, — Уокер не видит, но знает, как горят её щёки. Тело начинает потряхивать и она уже не уверена, что продержится слишком долго. — Пожалуйста.        — Что такое, мой ангел? — он смотрит на неё лукавым взглядом, надавливает кончиком языка на чувствительную точку, наслаждаясь стоном сверху. — Иди ко мне, — девушка тянет его, заставляя подняться, и отчаянно цепляется за резинку боксеров. Руки дрожат, так что Моро усмехается, помогая себя раздеть. Его член невольно дёргается, и парень сжимает зубы. Иногда он и сам поражается своей железной выдержке.       Жан распределяет смазку по всей длине, пока Рене нервно ёрзает на столешнице и шепчет ему на ухо всякие нежности. Наконец, он аккуратно подхватывает её под колено и кладёт ногу на собственное плечо, а после входит наполовину, давая Рене несколько секунд привыкнуть к ощущениям. — Давай. Всё хорошо, — она ослабляет хватку на его запястье, окончательно расслабляясь, и Жан толкается чуть увереннее, пока от возбуждения темнеет в глазах. — Да, детка, вот так.       Жан тратит все свои силы на то, чтобы не кончить в тот же момент. Хрипловатый голос Рене действует на него получше всяких наркотиков. Толчки становятся более глубокими и ритмичными, сердце колотится где-то в ушах, а удовольствие наполняет каждую клеточку его тела. Рене тяжело дышит, выгибается в пояснице, чтобы быть ближе, и Жан ей позволяет. В какой-то момент он меняет угол проникновения, отчего Уокер вздрагивает, словно от удара током, и тихо скулит. — Потерпи ещё немного, хорошо? Я хочу, чтобы мы закончили одновременно, — француз ловит её губы, утягивая в сладостный поцелуй и не прекращая движения бёдрами. Та кивает, но Жан видит: она вот-вот сдастся.       Парень поддаётся внезапному желанию и проникает холодными пальцами под тонкую футболку, что всё ещё была на девушке, ведёт по рёбрам вверх, задерживается груди, прежде чем слегка надавить. Он мог бы часами изучать каждую частичку её великолепного тела, вот только Уокер была менее терпеливой, чем он. Все эти махинаций с завидным успехом подталкивали её к краю. — Жан... я... я всё, — Рене всё-таки заканчивает с громким стоном, не переставая повторять его имя, будто мантру, и ох, Жан забывает как дышать. Давление на его член усиливается и он выходит, доводя себя до оргазма несколькими быстрыми движениями. Сперма пачкает ладонь и живот Рене, но это сейчас совершенно неважно.       Девушка приходит в себя первой, не без усилий принимая сидячее положение, и притягивает Жана в объятия. Губы сами по себе растягиваются в счастливой улыбке. В конце концов им приходится отлипнуть друг от друга, чтобы воспользоваться бумажными полотенцами и привести себя в относительно божеский вид. — Это было хорошо, — Рене нежно хлопает по чужой спине. — Надеюсь, теперь ты полон энергии и поможешь мне с завтраком.       Тот прыскает, легко поднимает девушку на руки, с каменным лицом игнорируя все протесты, и несёт обратно в спальню. — Несколько дополнительных часов сна ещё никому не навредили, chéri.