(Не)удачная охота

      Хэллоуин — праздник, который многие искренне любят. Любят за его особую атмосферу: холодную, ужасающую, пробирающую до костей и посылающую мурашки по позвоночнику, но при этом тёплую, согревающую, позволяющую почувствовать себя в безопасности, когда оказывается, что страшилки — лишь трюки и маскарад, подготовленный друзьями.       И единственные, кто эту любовь не разделяют: Му Цин с Фэн Синем — местные охотники на нечисть. Для них неделя, предшествующая празднику, превращается в одну сплошную зачистку города и его окрестностей. Из-за истончения грани между миром живых и миром мёртвых, упыри, умертвия, оборотни, вампиры и прочие отголоски некогда живых людей лезут, не прекращая.       Когда горожане готовятся к фестивалю: развешивают украшения, готовят сладости и поделки на продажу, мастерят костюмы и вспоминают песни, охотники на нечисть лазают по окрестным кладбищам за призраками, вылавливают из городского канала русалок, развешивают на главных улицах талисманы в защитную цепь и всеми остальными способами истребляют всякую не очень живую живность.       На Хэллоуинский фестиваль охотники на нечисть не ходят. Насмотревшись на упырей на работе, они не испытывают никакого желания смотреть ещё и на размалёванных под них горожан. Шумному веселью в толпе незнакомцев, они предпочитают скромный ужин в кругу друзей.       Через череду препирательств, закатанных глаз и споров они всё же украшают дом, пусть и очень скромно по сравнению с соседями. Ужин тоже готовят не без проблем и пренебрегают традицией сервировать блюда в форме отрубленных пальцев, глазных яблок и прочего устрашающего бреда.       Единственное требование, которые они выставляют гостям — одеться как нормальные люди, без грима, масок и костюмов. Разочарование на лицах друзей они игнорируют и отвечают просто: не хотите — не приходите.       Конечно же, все приходят. Выглядят адекватно, улыбаются и нахваливают еду, приготовленную хозяевами. Му Цин делает вид, что ему всё равно, но его скулы едва заметно розовеют, ведь именно он провёл несколько часов на кухне, чтобы приготовить ужин.       — Десерт просто прекрасен! — глаза Се Ляня сияют, и он крутит в пальцах небольшой цветочек, один из тех, которыми Му Цин украсил торт. — А что за цветы?       — Это? — Му Цин поднимает один из них на зубчиках вилки, лиловые лепестки чем-то напоминают сирень. — Это Чаровни́к. Мы с Фэн Синем нашли его недавно.       — Ага, — Фэн Синь ухмыляется и тянется за ещё одним куском. — Там совсем слабый росток был, мы его принесли домой и высадили. В итоге он разросся.       — Чаровник? — Цинсюань удивлённо смотрит на остатки своей порции. Он склоняется к своей тарелке, чтобы рассмотреть цветы поближе, и на его губах расцветает любопытная улыбка. — Что это за растение?       — Это цветы, которые разрушают заклинания, — голос Ши Уду, его брата, привычно холоден, но в нём слышны настороженные нотки. Старший Ши кладёт вилку к недоеденной сладости и резко отодвигает свою порцию, на что Му Цин недовольно выгибает бровь.       — Разве, — на губах Пэй Мина по-прежнему красуется улыбка, но из беззаботной она становится чуть натянутой. Он кидает быстрый взгляд на сидящую напротив Линвэнь. — Разве эти цветы не уничтожены?       — Мы тоже так думали, — Му Цин складывает свою посуду и приборы в аккуратную стопку, чтобы потом их было легче отнести на кухню. Взгляд его прикован к узорам на кружевной скатерти, и он не видит напряжения, охватившего сотрапезников. — Но повезло найти росток.       — А потом Му Цин предложил сделать выпечку с Чаровником! — Фэн Синь мягко улыбается своему парню. — Это же отличный способ выявлять нечисть — просто надо пустить его в ход, как приправу, и наказать всем добавлять его в еду! По вкусу же нормально, не заметно?       — Не заметно. Просто фантастическая идея, — Хуа Чэн закатывает глаза недовольно и оборачивается к Се Ляню. — Гэгэ, нам не пора домой?       Такая поспешность вызывает вопросы. Они едва расправились со сладким, впереди ещё предстоит чаепитие, беседы, может, даже какие-то игры. Фэн Синь открывает рот, чтобы возмутиться, но его опережает Се Лянь:       — Разве уже не поздно? — на губах Се Ляня скромная улыбка, он берёт Хуа Чэна за руку, коротко сжимает его пальцы.       — Ты наверное хотел сказать «ещё»? — Му Цин смотрит на друга недоверчиво. — «Ещё не поздно», да?       — Да-да, именно, — смеётся тот в ответ и подносит к губам чашку с чаем, неловко уводя взгляд в сторону.       Хуа Чэн на это лишь скрещивает руки на груди и откидывается на спинку стула, всем видом показывая недовольство. Они, конечно, никогда не ладили, но такое открытое неуважение заставляет Му Цина моментально закипеть:       — Слушай, если у тебя есть какие-то проблемы, можешь прямо сказать, — Му Цин закатывает глаза и от нервов принимается двигать рядом стоящую посуду. Чужое мнение всегда до раздражения быстро выбивает его из колеи, заствляя искать в собственных действиях промахи. Он двигает супницу, центруя её по ширине стола, поворачивает чайник, перекладывает салфетки и вновь бросает на парня своего лучшего друга взгляд. — Ты чего замолчал?       — Ничего, — фыркает тот, и его губы дёргаются недовольно, он потирает правый глаз. — Гостеприимства не прочувствовал.       — Ну так хлебни ещё супчику, — Фэн Синь недовольно цокает языком и поворачивается к столу. Внезапно он замирает и поводит носом. — Мне кажется, или запахло рыбой? — он поворачивается к сидящему рядом Му Цину. — Цин-эр, ты решил всё же приготовить того карася?       — Нет, — Му Цин хмурится и оглядывает блюда стоящие на столе, словно не уверен до конца, что готовил, а что нет.       — Наверное, с улицы пахнет, верно же? — указывает на приоткрытое окно Цинсюань, его голос какой-то непривычно слабый и свистящий. Он поворачивается к сидящему рядом Хэ Сюаню и выразительно поднимает брови. Тот лишь опирается рукой на подлокотник и роняет лоб на руку, наклоняясь ближе к сидящему по вторую руку Ши Уду. — Ой, Хэ-сюн, тебе плохо? Ты что, объелся?       — Опять торговцы рыбных палочек нажарили, вот и воняет на весь город, а этот обожрался ими по пути сюда, — Ши Уду морщит нос и рукой вяло пытается отпихнуть Хэ Сюаня подальше.       — Что у тебя с волосами? — Му Цин щурится, его слова заставляют Ши Уду замереть.       — С ними что-то не так? — он наигранно невозмутимо касается своих волос кончиками пальцев и выгибает бровь вопросительно. — Они что, растрепались?       — Уду просто покрасился и как всегда не похвастался, такой скромник — Линвэнь улыбается и наливает себе ещё чаю.       — Отличный оттенок, Уду, тебе идёт, — Фэн Синь сжимает пальцы заметно напрягшегося Му Цина, а видя, что это не помогает, подносит их к губам и коротко целует. — Цин-эр, всё нормально?       — Нормально, показалось, наверное, — бормочет Му Цин и отворачивается. Он вздыхает, пытаясь успокоить внезапно разогнавшееся сердце, но секунду спустя впивается цепким взглядом в другого гостя: — Эй! Это ещё что такое?        — Что такое? — Пэй Мин ухмыляется и опирается щекой на кулак, снисходительно наклоняя голову на бок.       — Твои глаза! — Му Цин смотрит прямо, натыкается на насмешливый взгляд, который не вяжется с нервно барабанящими по столу пальцами. — Они только что были жёлтыми!       — Это линзы, — разводит руками и строит извиняющееся выражение лица. — Извини, я помню, что вы просили не надевать костюмы, но я не мог не приколоться!       — Пэй Мин, — журит Цинсюань. — Надо уважать дресскод, установленный хозяевами!       Ещё несколько мгновений Му Цин скользит, напряжённым взглядом осматривает окружающих, цепляется за знакомые черты, и ему кажется, что он уже сходит с ума. Ему мерещится, что Хуа Чэн стал каким-то мертвенно бледным.       Это просто освещение, убеждает он себя, а ещё он избегает солнца, вот и кажется на фоне загорелого Се Ляня трупом.       Он поворачивает резко голову в противоположную сторону, когда ему чудится, что лицо Уду идёт рябью, и твердит себе, что это тоже просто игра света. Ничего особенного.       Качает головой отрицательно, когда круги под глазами Линвэнь кажутся слишком глубокими, а её кожа будто просвечивающей. Она просто опять не выспалась, напоминает себе, вот и сидит бледная.       Почему вообще все такие бледные?       — Извините, — давит Му Цин сквозь сжатые зубы и делает несколько глубоких вдохов, прежде чем продолжает: — Кажется, это всё переработка. Эта вся дрянь лезла под вечер, я, наверное, просто не выспался.       — Всё нормально, Цин-эр, — Фэн Синь сжимает его колено под столом в успокаивающем жесте. — Я тоже страшно устал. Эй, Хуа Чэн, ты что, тоже с линзами? А почему только одна?       — Ну всё, гэгэ, — хлопает тот и улыбается своему парню с видом «ну я же говорил». — Теперь уже точно поздно.       — Всё нормально, я уверен, что Фэн Синь с Му Цином отреагируют нормально.       — Нормально? — Му Цин выгибает бровь и смотрит подозрительно на друга, который странно побледнел и усилил хватку, сжимая пальцы Хуа Чэна. — Что такое.        Фэн Синь рядом выпрямляется, из расслабленной позы перетекая в собранную, и сканирует глазами присутствующих. Он оглядывает остальных, замечая наконец, что все выглядят странно напряжёнными, а не только Му Цин.       — Кто-то объяснит мне, что…       Его прерывает резкий треск. Шея Се Ляня надламывается под неестественным углом, и он падает в объятия подхватившего его Хуа Чэна.       — Я всё объясню! — тут же говорит Се Лянь, создавая просто ужасающее зрелище, волоски на теле Му Цина моментально встают дыбом.       — Нечисть… — упавшим голосом шепчет Му Цин. Все кусочки пазла в голове становятся на свои места, все подозрения оправдываются, выработанные годами рефлексы срабатывают, и он моментально вскакивает со своего места, чтобы метнуться к ближайшему шкафу. — Фэн Синь, нечисть!       — Я заметил! — рявкает тот, выскакивая из-за стола, чтобы броситься к комоду.       По всему дому у них спрятано специальное оружие, которое может убить то, что уже мертво. Му Цин надеется достичь шкафа первым, вытащить спрятанную на внутренней стороне дверцы саблю и рубануть ближайшую тварь, что, он надеется, лишь прикидывается одним из его друзей.       Однако стоит схватиться за ручку шкафа, как его буквально вбивают в дверцу, заламывая руки за спину. Он стонет болезненно, пытается поудобнее повернуть голову, но не может из-за стальной хватки.       — Дёрнешься и пополнишь наши ряды, — голос Хуа Чэна как обычно насмешливый и заносчивый, но его угроза звучит как никогда жутко. Му Цин даже сквозь одежду чувствует, что кожа его холодная, неживая.       — Успокойтесь! — голос Цинсюаня из-за спины странно-неразборчивый, в помещении становится заметно холоднее, и Му Цин чувствует сквозняк, которого до этого не было.       — Что за херня?! — Му Цин дёргается в хватке, и его наконец отрывают от дверцы шкафа, разворачивая лицом к собственной гостиной. Первое, что он видит — несколько бумажных талисманов, которые порыв ветра вырывает из рук Фэн Синя. Потоки воздуха с обрывками облаков, совсем маленькими, напоминающими клочки ваты, взвиваются под потолок, где складываются в подобие человеческой фигуры.       Как только Фэн Синь оборачивается с коротким ножом, лезвие из его рук выбивает подоспевший Пэй Мин. Он шипит из-за пореза на руке, который всё же смог оставить охотник, но быстро умудряется опрокинуть Фэн Синя на пол и придавить коленом.       — Пожалуйста, не делайте поспешных выводов! — пропел ветер голосом Цинсюаня, Му Цин перевёл взгляд на стол и точно: его место оказалось пусто.       — Они, скорее, запоздалые, — упавшим голосом бормочет Му Цин, наблюдая, как лицо Ши Уду идёт рябью, теперь уже очевидно, что это ему не мерещится. Неколько мгновений спустя весь его облик дрожит и струится, короткие волосы оборачиваются сверкающим потоком и текут ниже, в струях мелькают клочки пены.       — Давайте не делать резких движений, — голос Пэй Мина звучит примирительно, а вот тот факт, что он всё ещё удерживает Фэн Синя, выглядит вполне недоброжелательно. Фэн Синь ёрзает, пытаясь выбраться из хватки, и Пэй Мин буквально выдавливает следующие слова сквозь сжатые зубы: — Да и в любом случае: вы в меньшинстве.       — Оборотень, — всё это время Му Цин внимательно наблюдает за Пэй Мином, стараясь опознать в нём нечисть. И убеждается, что за столом ему не показалось: зрачок его вытянулся, радужка пожелтела, а в волосах притаились прижатые к голове уши.       — Я же доверял тебе! Всем вам! — Му Цин дёргается в хватке, в ответ Хуа Чэн сильнее сжимает его руки, и охотник шипит от боли. Видя это, Се Лянь одёргивает своего парня, но тот пропускает все слова мимо ушей.       — Так доверяйте и дальше! — вскрикивает под потолком Цинсюань, и по комнате вновь прокатывается ветерок, встрепав всем волосы и одежды.       — С хрена ли! — кричит Фэн Синь в ответ, он зло осматривает сидящих за столом снизу вверх, его взгляд останавливается на, казалось бы, самой спокойной, самой мирной из них — Линвэнь, — и даже её силуэт полупрозрачный, блеклый. Призрак. — Вы столько лет водили нас за нос!       — Да нет же! — Пэй Мин вскидывает голову и смотрит на Му Цина напряжённо и виновато.       — Неужели вы думаете, что будь мы против вас, вы бы расхаживали тут живыми? — поддерживает оборотня Линвэнь.       — Му Цин, Фэн Синь, пожалуйста, выслушайте, — говорит Се Лянь в воцарившейся, наконец, тишине. Его голос тихий и спокойный, он улыбается мягко, и лишь подпирающая голову рука выдаёт, что что-то не так. — Поверьте, каждый из присутствующих мог бы воспользоваться доверием и убить вас, но таких намерений у нас нет.       Охотники прикусывают языки. Это звучит одновременно глупо и логично. Нечисть не жалует людей, нападает, рвёт на части и уничтожает, поэтому нужны охотники, поэтому нужны Му Цин с Фэн Синем. Но они, оказывается, много лет с ней общались и всё ещё живы.       — Если вы закончили цирк, — холодный голос над ухом заставляет вздрогнуть. — Давайте вернёмся за стол и поговорим.       Му Цин и Фэн Синь встречаются взглядами.       У них особо нет выбора. В своём собственном доме они попали в компанию нечисти, они в меньшинстве, они безоружны, и они должны бороться против собственных друзей. Коротко кивнув, они замирают, прекращая сопротивление, показывая и признавая своё поражение.       За стол они садятся, даже не скрывая своё недовольство и настороженность. Обводят всех новыми взглядами, подмечая то, чего раньше не видели, то, что раньше было спрятано заклинаниями.       — А где… — Му Цин хмуро смотрит на гостей и пересчитывает для верности. — А где Хэ Сюань?       — Тут, — Ши Уду закатывает глаза и дёргает головой в сторону места, где раньше сидел парень. Му Цин сдвигает брови к переносице непонятливо и встаёт из-за стола, чтобы наклониться поближе и посмотреть.       Полностью приобразившийся Хэ Сюань, отрастивший рыбий хвост и перепонки, сидит у ног старшего Ши под столом. Уду обхватывает его шею одной рукой, которая уже мало напоминает человеческую конечность, она стала потоком кристально чистой воды, омывающим жабры Хэ Сюаня.       — Ладно, — глубоко вздыхает Му Цин, садясь на место и роняя голову на переплетённые пальцы. — Кто хочет объяснить мне, что тут, блять, происходит? ***       — То есть ты, — тычет пальцем в Хуа Чэна. — Некромант, который поддерживает здравый рассудок в остальных? — кивок, и палец перемещается на Се Ляня, который заметно повеселел, когда все успокоились, и теперь положил голову на плечо Хуа Чэна, чтобы не нужно было держать её ровно. — Ты, жалкая пародия на Безголового Ника, навернулся с лестницы и умер, — Се Лянь улыбается смущённо. Ответ очевиден.        — Ты, — Фэн Синь вздыхает и переводит взгляд на не менее смущённого Цинсюаня. — Умер от удушья, нехватки воздуха, подавившись, и буквально стал воздухом — духом ветра, — Цинсюань смеётся неловко и пожимает плечами, заставляя охотников на нечисть закатить глаза.       — Вы с этой полурыбой, — Му Цин переводит взгляд на старшего Ши и Хэ Сюаня, который без помощи Уду не может дышать. — Умудрились подраться в воде, начали тонуть и пока пытались спасти друг друга, оба реально утонули, но при этом ты наяда, а он русал? — Хэ Сюань выдаёт флегматичное «ага» и утягивает под стол, где всё ещё сидит, остатки торта. Если уж все чары спали, то чего добру пропадать.       — Ты, — Фэн Синь тычет в Пэй Мина. Его лицо сейчас особо хмурое. — Умер от укуса ежа, который оказался бешеным, и стал оборотнем, — Пэй Мин поджимает губы недовольно, но кивает. — И что, ты теперь каждое полнолуние превращаешься в ёжика?       — Нет, — сладко улыбается Пэй Мин. Линвэнь напротив фыркает насмешливо, и оборотень мигом вспыхивает: — Не смешно!       — А ты, — чуть повышает голос Му Цин, поворачиваясь к Линвэнь, обрывая лишние споры. — Умудрилась заработаться, забыть поесть и умереть от истощения? — призрак Линвэнь кивает, и Му Цин удивляется тому, что даже на её призрачном лице всё ещё видны круги под глазами. — Вы…       — Пиздец, — ёмко подводит итоги Фэн Синь. — Вы просто пиздец. В частности потому, что врали нам так долго.       — Вы охотники на демонов, — закатывает глаза Ши Уду, пена в потоке его волос ширится от недовольства. — Это как преступнику сдаться в полицию, но твердить о невиновности.       — Если бы вы сразу объяснили, что в отличие от мертвецов, у которых не остаётся сознания, вы адекватные, — Фэн Синь скрещивает руки на груди, в его голосе за злобой отчётливо угадывается обида. — Мы бы среагировали нормально, как сейчас.       — Как сейчас, первым делом схватились бы за оружие, — напоминает Хуа Чэн.       — Заткнись! — вспыхивает Му Цин, вспоминая, как его унизительно прижали к дверце шкафа, заломав в считанных сантиметрах от оружия. — Почему вообще все остальные не стали вновь безмозглыми мертвецами, когда наелись Чаровника? Разве он не рассеивает заклинания?       — Рассеивает, — на лице Хуа Чэна самодовольная ухмылка, его вид, несмотря на мертвенную бледность и красный глаз (который, оказывается, помогает ему видеть мертвецов по ту сторону грани), кажется больше раздражающим, чем устрашающим. — Но их сознания я запечатал в личные вещи, а не в простое заклинание. Пока вещь не будет разрушена, они останутся собой. Я вам не шарлатан с базара, а некромант! Делаю на совесть.       Му Цин поджимает губы, задумавшись. В помещении висит напряжённая тишина, новой информации слишком много, чтобы вернуться в привычное лёгкое настроение праздника.       — Подумать только, какой-то упырь богаче нас обоих вместе взятых, — бубнит недовольно Фэн Синь. — Как вы вообще зарабатываете?       — Очень просто, — фыркает Хуа Чэн, и его рожа становится ещё самодовольнее. — В городе очень много тех, кто хочет продолжить посмертное существование, к тому же в комфорте. Половина населения — мои клиенты! А один лишь заказ на разрушение вашего защитного барьера на фестивале принёс столько денег, что я мог бы полгода не работать и ни в чём себе не отказывать.       Му Цин резко бледнеет и хватает Фэн Синя за руку. Тот хмурится непонимающе, встречаясь с серыми глазами, в которых плещется паника. Все вновь настораживаются и подбираются, боясь, что охотник передумал и решил вновь напасть.       — Му Цин? — Фэн Синь притягивает его ближе и пытается обнять, но Му Цин вскакивает на ноги и нервно спешит к выходу. — Что случилось?!       — Чаровник, — отвечает, оборачиваясь через плечо. — Чаровник случился! Я же отправил его вчера пекарням, чтобы они готовили выпечку на фестиваль с ним!       Второй раз за вечер у всех сердце резко уходит в пятки. Все отлично понимают, какой бардак должен сейчас твориться на главных улицах, где защитный барьер разрушен некромантом, а заклинания, маскирующие нечисть, — выпечкой с Чаровником.