Любовь на необитаемом острове (Часть 43)

Огненный рёв Нацу обдал Люси жаром, и она отлетела назад, ударившись о ствол пальмы. Боль пронзила её тело. — Нацу… Что с тобой?! Приди в себя! — крикнула она, стиснув зубы.  Драгнил рассмеялся, зловещим, неестественным смехом. Смехом, который разрывал её душу на части.  — Жалкая Люси! Крыло огненного дракона! — он бросился на неё.  — Звездного духа откройтесь врата! Локи! — волшебница призвала льва и мгновенно облачилась в его форму.  Локи поправил очки, озадаченно глядя на Нацу. — Что здесь происходит? — спросил он, нахмурившись. — Не знаю! Прошу, помоги, Локи! — в отчаянии просила Люси. Нацу лишь широко улыбнулся.  — Думаешь этот Локи сможет мне противостоять? Размажу его за секунду! Кулак огненного дракона! — и разъяренный Нацу несколькими сокрушительными ударами Кулаков отправил Льва обратно в мир звёздных духов.  Затем, медленно и уверенно, он направился к Люси. Его глаза, прежде полные теплоты и озорства, теперь горели адским пламенем.  — Нацу! Услышь меня! Прошу, очнись! — кричала волшебница в слезах. Она схватилась рукой за свой хлыст, хотя понимала, что это вряд ли поможет. Саламандр грубо схватил её за подбородок, приподнимая голову. Его движения были неестественными, чуждыми обычному Нацу. — Ты умрёшь здесь, Люси, — холодно прошептал он.  — Нацу… остановись. Это же я, Люси… — шептала она, скованная ужасом.  — Ты никто. Жалкая слабачка, молящая о пощаде, — он издевательски рассмеялся, раскалывая сердце Люси на осколки, —  Неужели ты поверила, что я всерьез могу полюбить такую, как ты? Слабую и беспомощную. Эти слова ядовитой стрелой пронзили сердце Хартфилии. Несмотря на тренировки и достижения, глубоко внутри она всё ещё считала себя недостаточно сильной. Слова Нацу ранили её свежую душевную рану, заставляя поверить в его презрение, в то, что он не может любить такую слабачку, как она. Ведь Саламандр всегда стремится к сильным волшебникам, таким как Эрза… И, собравшись с силами, Люси решительно ударила Нацу хлыстом, застав врасплох. Волшебник опешил, не ожидая такой быстрой реакции и сопротивления.  — Даже если я слабая, я не сдамся! Потому что я волшебница Хвоста Феи! — прорычала она. — И ты тоже волшебник Хвоста Феи! Как ты можешь поднимать руку на товарища, Нацу?! Но его ярость была неумолима. Драгнил лишь набросился на неё, прижав к земле и удерживая её руки над головой одной рукой. Люси начала брыкаться, в попытке вырваться.  — Пусти! — слезы обильно катились по её лицу. — Нацу! Это я, Люси! Вспомни…Помнишь, как мы впервые встретились, и ты пригласил меня в гильдию? Мы стали одной командой… Прошу, очнись… — умоляла она.  Боль пронзала сердце — это было лицо, которое Хартфилия знала так хорошо, но сейчас оно казалось ужасающе далеким.  Нацу замер, его кулак, занесённый для удара, застыл в воздухе. Но мгновение спустя он лишь произнёс: — Замолчи. И снова зажёг огненный кулак, готовясь нанести удар по лицу. Люси в ужасе зажмурилась. — Кулак Огненного Дракона!!! — раздался рёв. Но боли не последовало. Люси открыла глаза и увидела…  Двух Нацу!  В тот момент, когда «Нацу» собирался ударить её, настоящий Саламандр нанёс ему удар. Первый, фальшивый Нацу растворился в воздухе, как мираж. — И че это было?! Какого хера вообще тут был я?! И куда исчез?! Вылезай, я тебе морду набью!!! — начал яростно возмущаться Драгнил.  — Нацу… — волшебница улыбнулась.  — Ты в порядке, Люси? — встревожился он, подавая ей руку, чтобы помочь встать.  — Я… я так переживала… — слёзы хлынули из глаз, как всплеск накопившихся эмоций.  Слёзы Люси — это слабое, уязвимое место Нацу. Каждый её всхлип всегда вызывает в нём волну беспокойства. Он нежно положил руку ей на голову, прижимая к себе в объятия, и ласково провел пальцами по волосам. — Чертов остров. Здесь творится что-то странное. Не переживай, Люси, выясню кто за этим стоит, и набью ему морду! — Саламандр тут же решительно поплелся куда-то в лес, схватив Люси за запястье.  — Нацу… постой. — тихо произнесла волшебница, и Нацу остановился, оглянувшись, — Я… слабая… для тебя? — спросила она.  Даже если всё было лишь миражом, слова, врезавшиеся в самую душу, требовали правдивого ответа.  — А? Ты о чем? — спросил он, немного растерянный.  — Просто ответь… — прошептала Люси, краснея, — Я слишком слабая, чтобы… чтобы нравиться тебе?  Нацу нахмурился в недоумении, положил руки ей на плечи и посмотрел прямо в глаза.  — Ты сильная, Люси. — он задумался, — Да даже если бы ты была слабой,… мне вообще пофигу! Мы же товарищи. — Драгнил широко улыбнулся.  Волшебница улыбнулась в ответ. Нацу снова повёл её за собой, крепко держа её за запястье. — Не успокоюсь пока не подпалю этого ублюдка! Кто посмел создать мою копию?!  — Нацу… — Люси, желая немного усмирить его пыл, второй рукой обхватила его ладонь, которую он держал на её запястье.  От этого жеста волшебник остановился и обернулся, его ярость немного улеглась. Глаза Люси вновь наполнились слезами. Она прильнула к Нацу, обнимая его за торс, вдыхая знакомый, манящий запах его кожи – запах солнца, костра и чего-то ещё, чистого и безумно притягательного, только ему свойственного. Ей хотелось раствориться в нём, почувствовать биение его сердца, стать единым целым с этим источником тепла и силы. Ближе. Ещё ближе. — Нацу, давай просто останемся здесь… побудь со мной… — прошептала она, сильнее прижимаясь к нему.  Саламандр опешил от неожиданной нежности и от такой трогательной просьбы. Румянец вспыхнул на его щеках. Он осторожно, почти боязливо, положил руки ей на спину, обнимая в ответ. Нежным, бережным движением.  — Ну,… ладно. Только не плачь, Люси. — пробормотал он.  Волшебница улыбнулась, слезы всё ещё блестели на её ресницах, но в глазах сияло счастье.  — Угу. — сказала она в ответ.  Ночь опустилась на остров. Нацу, конечно же, собирался улечься прямо на песке, потому что ему, ведомому своими инстинктами, честно говоря, всё равно где спать. Но Люси покачала головой. Вместе они принялись строить небольшой домик. Нацу сложил камни и сделал конструкцию из крепких ветвей, создав небольшую, но уютную хижину. Крыша была из плотно уложенных ветвей и густой листвы. Рядом потрескивал костер, его тёплый свет  создавал интимную, волшебную атмосферу. Аромат дыма смешивался с запахом соленого ветра и цветов.  — Ну всё, теперь можно спать! — довольный своей работой, воскликнул Драгнил.  — Очень даже мило получилось, — улыбнулась Люси.  — Хэппи не хватает, — вздохнул Нацу, ложась в хижине, — И чего это он с нами на ледышке не стал кататься? — Зато он сейчас не черт знает где застрял, как мы, — ответила волшебница, забираясь к нему. Она легла рядом, на небольшом расстоянии.  — Да крутяк! Необитаемый остров! Экспедиция! Если бы не эта чертова копия… как же бесит, — проворчал Нацу. — Попробуем узнать всё, но завтра, — прошептала Люси, — Давай сейчас просто поспим? Нацу повернулся на бок и взглянул в её глаза. Двери в их хижине не было, и свет от костра доносился, отражаясь в её шоколадных, бесконечно глубоких глазах. Волшебник смотрел на них, зачарованный.  — Ты чего так далеко легла? — мягко спросил он.  Люси покраснела, её щёчки заалели, как спелые вишенки.  — Далеко? Я же лежу рядом. — прошептала она.  Одним плавным и сильным движением, Нацу ловко притянул Люси к себе, обнимая за талию, и уложил прямо на себя. Волшебница вздрогнула, внутри всё сжалось. Нотки волнующего возбуждения, замирающее сердце и глубокая, душевная любовь к Нацу, — все смешалось в едином, ослепительном вихре. Мягко, Нацу взял свой шарф, единственное, что могло служить одеялом в этой импровизированной хижине, — и бережно накрыл их обоих.  — Небось замерзнешь ещё, потом заболеешь и опять придётся терпеть эту нелюдимую Полюшку. — проворчал Нацу, смущаясь.  Люси уткнулась носом в его шею. Сопротивляться не было желания. Она хотела раствориться в нём, в этом тепле, в защищённости, в этой тишине, окутывающей их на необитаемом острове, среди бескрайнего, волнующегося моря. Им сейчас не нужен был никто, только они вдвоём, в этом волшебном месте, посреди девственной природы. — С тобой и правда теплее, Нацу… — прошептала она, прижимаясь к нему.  — Ну и странная же ты сегодня, Люська. — сказал он, намекая на то, что сегодня она слишком добрая и тактильная. — Чего?! Сейчас пойдешь спать один на пляж! — возмутилась заклинательница. Она тут значит откровенничает с ним, а он её странной называет видите ли.  Хартфилия попыталась приподняться, но Саламандр ещё крепче обнял её своими сильными руками.  — Не-а, не пойду! Я тебя теперь не оставлю, вдруг опять какая чертова копия появится! Вот блин! Быстрее бы надрать ему зад! Кто это начудил! Я аж воспылал! — Нацу вспыхнул.  Люси улыбнулась и зарылась рукой в волосы огненного волшебника, нежно гладя по голове. Её касания всегда имели на него успокаивающее действие. 

Люси, — единственная, кто может унять его пыл. 

(Ещё Эрза, конечно, но только если хорошенько вдарит ему в живот.)

Нежные касания и объятия заклинательницы, — и из разъярённого драконоубийцы он превращается в ласкового маленького дракончика. Нацу растворился в этой нежности, в ее касаниях, и в ответ, начал поглаживать волшебницу по спине.  Вот только…  Странное чувство. Нежность? Нет. Внутри бушевала первобытная стихия, дикое, пульсирующее желание сгребсти Люси в охапку, властно прижать к себе, почувствовать тепло её кожи под своими пальцами, с напором смять её бёдра, грудь. Каждое касание должно было быть завоеванием, каждый её вздох —подтверждением его власти. Саламандр жаждал словно подчинить её себе, поглотить, раствориться в её тепле и не отпускать из своих сильных драконьих лап. Дыхание Нацу сбилось, стало частым, прерывистым, грудь поднималась и опускалась в ритме, отражающем бушующую внутри него страсть. — Люси… чет я аж воспылал. Толи от голода уже крыша едет… — он сделал паузу, а затем спросил прямо и просто: — Можно тебя потрогать?  У Нацу, как правило, границ совсем нет, но вопрос он все-таки решил задать, чтобы не получить фирменный Люськин пендаль или чего ещё похуже.  Он жаждал положительного ответа, но его не последовало. Нацу взглянул на неё, а она уже сладко спала на его груди. Улыбка расцвела на лице Драгнила. Он провел пальцами по её волосам, ласково и бережно, и, окутанный её теплом, закрыл глаза, погружаясь в сон.