Теперь ты - часть шоу

Том привык: обижать родных можно только ему. Брата он поддразнивал с детства, и в их маленьких перепалках всегда чувствовалось скрытое тепло. Но стоило кому-то постороннему бросить в Билла оскорбление, Том моментально напрягался. Парень был готов вставить пару крепких слов, если не пойти на прямую с кулаками. Сейчас же, услышав это неуместное, пошлое замечание от журналиста о Лире, он ощутил внутри то самое чувство злости, словно это касалось кого-то из его близких. Что за чёрт? Парень должен был бы, по идее, поддержать шутку, или аккуратно прервать интервьюера — но вместо он пресёк его, сам того не понимая, как в его голосе проскользнули стальные нотки. Почему эта девчонка, которую он знает от силы второй день, вызвала в нём такие реакции? Она держалась скромно и немного скованно среди группы, но, когда ей приходилось говорить, в её голосе проскальзывала упрямая твёрдость, напоминая Тому, что перед ним не просто очередная фанатка или журналист. Что-то в её сдержанности и независимости цепляло, вызывало желание посмотреть на неё чуть дольше, чем он привык. Ему нравилось это странное сочетание: внешняя застенчивость и внутренняя сила. Любовь с первого взгляда? Том хмыкнул, покачав головой. Никогда не верил в эти сказки. Для него это всегда было выдумкой — чем-то, о чём говорят в книгах и кино, но не в реальной жизни. Ну или существовало для таких идиотов как его брат-близнец. Он считал, что всё куда проще и более предсказуемо, чем внезапные вспышки чувств. В целом Каулитц старший не рассчитывал на то, что судьба подарит ему настоящую любовь, ему вполне была комфортна жизнь, без жены и детей. У него уже был один близкий человек, которому он безоговорочно доверял. Это был его мышонок Билл, что абсолютно точно устраивало Тома. А найти секс не проблема, так что «любовь» для него была почти пустым звуком. Так почему же сейчас, когда он смотрел на эту неприметную девушку с веснушками, у него не выходило просто забыть о ней, отмахнуться? Эта мысль застряла в голове и не отпускала. Он старался отогнать её, убеждая себя, что это лишь очередной каприз, очередной необъяснимый порыв интереса. Из бурного потока мыслей его вырвали засуетившиеся ребята. Автобус вернул их на площадку. Репетиция поможет ему избавиться от бредовых мыслей. Том подстроил гитару и покосился на брата, что встал у микрофона, уже полностью поглощённый своим образом на сцене, даже здесь, в пустом зале. Репетиции были привычной рутиной, но именно тут они оттачивали всё до предела. Ему всегда нравилось это ощущение — будто они на поле боя, готовятся к тому, что ждёт вечером. Том сделал пробный аккорд и оглядел остальных. Георг вгрызался в свой бас, сосредоточенный и собранный, как всегда, а Густав, чуть откинувшись назад, размеренно отбивал ритм, плавно погружаясь в общий поток. Каждый из них был важен, каждый на своём месте. Конечно, он заметил Лиру в зале. Она сидела немного поодаль, с блокнотом на коленях и каким-то вдумчивым, чуть отчуждённым выражением лица. Том глянул на неё украдкой, чувствуя, как его внимание снова и снова отвлекается. Девушка вдруг резко закрыла блокнот, будто оборвав поток своих мыслей, и поднялась, направляясь куда-то к выходу из зала. Парень нахмурился, следя за её движением. «Куда это она?» — пронеслось в голове. Обычно Лира была сдержанной и спокойной, почти незаметной, но тут явно было что-то не так — может, музыка приносила не те воспоминания? «Странно», — подумал Том, продолжая играть, но вновь оглянулся, пытаясь незаметно поймать её взгляд. Во время перерыва гитарист отвлекся на разговор с Густавом и Георгом, когда заметил, что Билла уже нет рядом. Он пробежался взглядом по сцене и пустым рядам зала — ни Билла, ни Лиры не было видно. Когда «мастерица слова» вышла из зала, Билл сначала не обратил на это особого внимания. Вышла и вышла, всем иногда нужен перерыв и у каждого были свои причины ненадолго исчезнуть. Но время шло, а она не возвращалась. Единственный «зритель» на репетиции — и вдруг пропал. Пусть она и была просто писательницей, и пусть он поначалу с сомнением отнёсся к идее взять её в тур, но сейчас понимал: он чувствует за неё ответственность. Как фронтмен, он всегда следил за своими, и теперь Лира, пусть совсем недавно и ненадолго, но стала частью их команды. Билл поджал губы, решив, что во время перерыва стоит хотя бы попытаться найти её, убедиться, что всё в порядке. Каулитц обошёл закулисное пространство и, наконец, заметил Лиру — она стояла одна в коридоре, облокотившись на холодную стену, лицо чуть опущено, но он заметил, как девушка быстро вытерла слезу, словно не хотела, чтобы кто-то видел её такой. Писательница выглядела потерянной, совсем не той собранной и невозмутимой девушкой, какой он привык её видеть. — Лира? — он позвал её мягко, подходя ближе, и шатенка сразу же обернулась, стараясь сделать вид, что всё в порядке, но его не проведешь. — Ты как? — сдержанно спросил он, понимая, что задавать лишние вопросы сейчас не стоит. Она вздохнула, бросив короткий взгляд на него, прежде чем снова отвести глаза. — Я думала, что это будет проще, — тихо проговорила она, — но, похоже, я ошиблась. Билл кивнул, скрестив руки и прижавшись к стене рядом с ней, не навязываясь. — Ты не одна. Знаешь, если что-то выбивает из колеи, скажи. Тур не сказка, особенно, если это тебе даётся тяжело. Лира слабо улыбнулась, будто пытаясь побороть своё состояние. Ей стало немного легче, просто от того, что он не давил на неё и не спрашивал лишнего. — Я пойду, перерыв скоро закончится. Давай успокаивайся и тоже возвращайся. Кто-то же должен запечатлеть в книге, как я выкладываюсь на всю даже на простых репетициях, — сказал он с печальной улыбкой, чуть дотронувшись до предплечья перед тем как покинуть её. Постояв так еще пару минут, она на негнущихся ногах пошла обратно в концертный зал. К концу репетиции атмосфера стала заметно более собранной и напряжённой. Ребята ещё раз прогнали ключевые моменты выступления, проверили финальные настройки света и звука, а Лира наблюдала за ними, стараясь не отвлекаться на собственные мысли. Том, наигранно смирившись с очередным замечанием Йоста, бросил на Лиру косой взгляд, будто проверяя, заметила ли она его попытки саботажа ради шутки. Когда наконец прозвучали последние аккорды, Билл с облегчением отложил микрофон, Том пробежался по струнам гитары, проверяя, не пора ли что-то подтянуть, а Густав с Георгом переглянулись, дав друг другу понять, что всё прошло так, как нужно. Йост объявил конец репетиции, и команда направилась к выходу. — Ну что, есть идём? Я уже с голоду умираю, слышишь как урчит? Слышишь? — чуть толкая Билла локтем и наигранно потирая живот, сказал Том. Лира шла позади, чуть замедлив шаг, погружённая в свои мысли, но заметила, что Билл бросил на неё слегка тревожный взгляд, будто оценивая, не пропадёт ли она снова. Ужин прошёл почти в тишине: каждый обдумывал прошедшую репетицию и предстоящий концерт. Том, правда, пытался развеселить всех, вставляя колкие комментарии, а Георг с Густавом отвечали ему тем же. Билл время от времени вставлял пару фраз, но в основном молча ел. После ужина у них был небольшой перерыв — время для отдыха перед первым в этом туре выходом на сцену. Лира закрылась в своём номере, уютно устроившись на кровати, и набрала родителей. С первого гудка ответила мать, её голос сразу заполнил тишину комнаты. — Лира! Ну, как всё проходит? Ты уже видела их? Это те ребята с экрана? — посыпались вопросы, и Лира улыбнулась, услышать маму было почти как вернуться домой, хоть и на пару минут. — Да, мам. Уже познакомилась, — ответила она, сдерживая смех. — Сложно объяснить, но они… особенные. Совсем не такие, как представлялись мне по телевизору. С заднего плана послышался голос отца: — Передай этим ребятам, чтобы следили за тобой. И пусть твоя голова останется на плечах, а не только в книжках, — Лира усмехнулась. — Пап, не волнуйся, у меня тут целая команда охранников. — пошутила она, хотя правда была совсем не такой беззаботной, как ей хотелось показать. — Но вообще, честно говоря… по ним видно, что жизнь в этом мире совсем не простая. Не знаю, смогу ли я вписаться, правильно передать атмосферу, да и вообще… На том конце повисла небольшая пауза. — Ты можешь всегда вернуться, помнишь? Неустойка не проблема. Мы с отцом всё решим, — серьёзно ответила мать, — это не то, чтобы не сбежать, если путь не твой. Лира кивнула, хотя они этого не видели. — Да. Просто мне кажется, что Лука был бы горд, — тихо добавила она. Вдруг раздался громкий стук в дверь, от которого Лира вздрогнула. Через секунду Том, даже не дождавшись ответа, распахнул дверь и шагнул внутрь, посмотрев на неё с явным раздражением. — Мам, пап, мне пора, я вам потом ещё наберу. Целую! — Эй, ты что, ещё не готова? Нам на концерт надо. Это часть твоей работы, забыла? — сказал он, нахмурившись, словно она была школьницей, которая не сделала домашнее задание. — Может, стоило подождать, пока я сама открою? — Лира попыталась сдержать раздражение, напоминая себе, что это все временные неудобства ради цели. — Слушай, не время для этих формальностей. У нас через два часа выход, а ты тут торчишь. Так что давай, оставь всё это и собирайся. Я пришёл за тобой, чтобы ты точно не проспала. Поборов приступ раздражения, девушка достала с чемодана платье, которое она не носила, казалось, целую вечность. Но раз в программу тура входит посещение различных мероприятий, то она решила, что это прекрасная возможность выгулять его. Нежно-голубое платье красиво очерчивало её фигуру, чуть не доходя до колен, с лёгким декольте и рваными краями подола и длинных рукавов, что добавляло дерзости и идеально гармонировало с атмосферой рок-концерта. Мелкие блёстки на ткани загадочно переливались даже в приглушённом свете номера. В завершение образа она выбрала белый смоки-айс и пару тонких серебряных браслетов, которые поблёскивали на её запястьях. Светлые кеды-конверсы дополняли непринуждённый стиль. Волосы остались распущенными, лишь у лица она прикрепила несколько сияющих заколок, добавляя едва уловимый акцент. Лира чуть замешкалась перед зеркалом в коридоре, поправляя платье. Выйдя в лобби она поняла: ждали только её. Когда парни заметили шатенку, на мгновение все разговоры стихли. Том, первым прервав молчание, одарил её дерзкой улыбкой и присвистнул: — Ого, снежная королева, да ты нас решила поразить. — с лёгким прищуром проговорил он, оглядывая её с головы до ног. — Если это для концерта, боюсь, народ отвлечётся от музыки на тебя. Что же нам тогда делать? Георг с ухмылкой толкнул его локтем, усмехнувшись: — Да уж, впервые вижу, как кто-то заставил Тома заткнуться хотя бы на секунду. Видимо, это твой талант. Густав лишь одобрительно кивнул. Но дольше всех молчал Билл. Он просто пристально разглядывал её, словно видел что-то совершенно новое в образе Лиры. Его глаза чуть расширились, и, когда он заметил её взгляд, в них промелькнуло что-то мягкое и задумчивое. — Идёт тебе. — сказал он наконец тихо, но достаточно уверенно, чтобы она уловила искренний оттенок его слов. Лира едва заметно улыбнулась, смущённая, но её появление явно вызвало в группе одобрение и восхищение. На пути к площадке атмосфера в автобусе казалась наэлектризованной: хотя ребята, казалось бы, привыкли к сцене, предвкушение выступления давало о себе знать. Каждый раз как в первый. Парни выглядели сосредоточенными, кто-то сидел в своих мыслях, кто-то напевал мелодии — всё это создаёт особое настроение на пути к концерту. Когда они прибыли на площадку, сразу прошли в свою гримерку, где их уже ждали стилисты и визажисты, готовые к работе. Костюмы для тура «Humanoid City» были как всегда продуманны до мелочей, создавая атмосферу футуризма и погружая в мир их нового альбома. Но тем самым «гуманоидом» был только Билл, стиль остальных ребят не сильно отличался от их обычного. Лира наблюдала за подготовкой из угла, стараясь не привлекать внимания. Её взгляд цеплялся за каждую деталь: от костюмов до мельчайших штрихов макияжа. За образ Билла стилисты взялись с особой тщательностью. Его костюм представлял собой что-то среднее между киберпанком и фантастическим футуризмом. Это был черный кожаный лонгслив с высоким воротником, отделанный металлическими заклепками. Лира заметила, как каждый элемент блестел под яркими лампами гримерки. Его верхняя часть одежды обтягивала и подчёркивала худощавую фигуру. Кожаные брюки с тонкими ремнями, опоясывающими бедра, подходили сюда как нельзя лучше. Пока визажисты добавляли ему чёрные тени вокруг глаз, подчёркивая уже узнаваемый андрогинный образ, Билл сидел неподвижно и сосредоточенно, будто мысленно уже проживая концерт. Его волосы были зачёсаны вверх, создавая почти готический силуэт. «Он будто другой человек», — подумала Лира, поражаясь трансформации. Невольно она подметила, что её белые смоки были полной противоположностью густому, тёмному макияжу Билла. Его глаза подчёркнуты тёмными тенями и чёрной подводкой, превращая взгляд в резкий и мистический. «Белое и чёрное, свет и тьма», — подумала Лира, невольно отмечая, как это визуальное противоречие подчёркивало их индивидуальности. Она — наблюдательница, светлый фон, он — словно сердце сцены, яркое и притягивающее. Том, в отличие от брата, выглядел более сдержанно, но не менее эффектно. Его наряд был тёмным, дерзким. Вечно широкие джинсы придавали ему некий налёт бунтарства. Его торс обтягивала простая, но стильная чёрная футболка с широким вырезом, чуть приоткрывающая ключицы. Поверх неё дутая жилетка. Голова обвязана банданой. В отличие от его шутливого, иногда даже дерзкого поведения, сейчас Том выглядел сосредоточенным и спокойным. «Что-то в нём меняется, как только он берёт в руки гитару», — подумала Лира, снова пытаясь уловить, как бы описала это чувство на бумаге. Густав был предельно сдержанным, но его облик тоже преображался. Он надел тёмную майку, обтягивающую фигуру, и удобные брюки с несколькими карманами, чтобы ничего не мешало за ударной установкой. Из всех участников Густав выглядел наиболее простым, но даже этот образ был выдержан в стиле «гуманоидов» — строгие линии и тёмные оттенки подчёркивали сдержанную силу. Блондин перебрасывался шутками с визажистами, но когда к нему поднесли косметику, он слегка напрягся, ему делали совсем лёгкий макияж, чтобы яркий свет на сцене не выбивал черты его лица. Георг с длинными волосами, собранными в хвост, выглядел как воплощение классического рокера. На нём была облегающая чёрная футболка с металлическими деталями и кожаные брюки, плотно прилегающие к ногам. «Чистый минимализм, но как ему идёт», — подумала Лира, замечая, как его образ усиливает контраст с яркостью Билла и дерзостью Тома. Георг иногда отпускал короткие комментарии и смотрел в зеркало, оценивая своё отражение с критичным прищуром. Пока Лира старалась не привлекать внимания, ребята, в попытке снять напряжение и волнение, уже вовсю перебрасывались шутками, подкалывая друг друга. Том, окинув её взглядом, подмигнул с привычной хитрецой и бросил: — Эй, может тебя тоже во что-то черное переоденем? Чтобы больше подходила к антуражу, хотя без одежды было бы ещё лучше. — он явно улыбался, и в его тоне слышалось что-то почти шутливо-заботливое и кокетливое, как будто Каулитц старший и вправду оберегал её, только по-своему. Билл, стоявший рядом, ухмыльнулся, но посмотрел на брата строго: — Не лезь, пусть она сама решит, что ей лучше! — В его голосе мелькнула нежная защита, словно он считал, что каждому из них есть своё место в этом странном мире, где темнота встречается со светом. Георг и Густав, привыкшие к бесконечным пикировкам Тома и Билла, переглянулись, словно говоря друг другу, что это лишь ещё один обычный день. Но потом бас гитарист, добродушно улыбнувшись, обратился к Лире: — Ты же не дашь этому балбесу повлиять на твой стиль, верно? Блондин же подмигнул ей и шепнул: — На самом деле, у нас и так достаточно чёрного. Когда все были «при параде», девушка ощутила пропасть между собой и группой куда ярче. Величественные мировые звёзды. Билл, не спеша, оглядел Лиру, пока та неловко ютилась в стороне. Словно бы оценивал, готова ли она полностью стать частью их команды на этот вечер. В руках у него, как и у остальных ребят, был бокал шампанского. — Ну что, новенькая, у нас тут перед выходом есть одна традиция, — сказал он, чуть улыбнувшись ей и протягивая бокал, —один глоток на удачу. Думаю, ты заслужила быть частью этого ритуала. Лира чуть удивлённо посмотрела на него, но бокал всё равно взяла. Она уже слышала, как важны для них предконцертные ритуалы, и сейчас Билл, видимо, приглашал её почувствовать себя частью команды. — И что, так каждый раз? — с лёгкой улыбкой спросила она, поднимая бокал и стараясь скрыть внутреннее волнение. — Каждый раз, — с напускной серьёзностью ответил он, — но это только первый бокал, так что не переживай. — добавил он, подмигнув, и остальные участники, стоящие рядом, рассмеялись, явно поддерживая традицию. Лира встретилась глазами с Густавом, который улыбнулся, поднимая свой бокал, а затем осторожно, почти с неуверенностью, чокнулась с остальными, чувствуя, как тревога постепенно сменяется азартом. Девушка, стоя за кулисами и наблюдая за этим неоновым, почти нереальным миром «Humanoid City», почувствовала, как её сердце разрывается. Пульсирующий свет, невероятные декорации, и толпа, погружённая в транс, создавали атмосферу, в которую она когда-то мечтала погрузиться, будучи девчонкой, певшей на сцене. Но воспоминания о тех днях, когда музыка была для неё всем, остались в другом времени, там, где были и Лука, и её голос, и мечта, которую они разделяли. Теперь музыка отдавала в груди болью. Каждая нота и удар барабанов возвращали её к тому дню, когда брат, её самый преданный зритель, спешил на её концерт. Она едва могла вдохнуть, вспоминая, как тогда волновалась, не видя его в зале. Как потом в голове гулом разносилась пустота вместо музыки. Это гул, от которого она так старалась избавиться, но который стал для неё постоянным фоном. Лира сжала кулаки, глядя на сцену, где Билл и остальные отдавали толпе всё, что у них было. Для него это был смысл жизни, как и когда-то для неё, но сейчас каждая песня казалась ей ложью. Как будто музыка, которую она возненавидела, притворялась, что исцеляет, когда на самом деле снова вскрывала её боль. И всё же в глубине души её тянуло к этой сцене, к звукам, к этой мистической энергии. Но мысли о брате и его мечтах снова заставили её отступить, будто внутри шёл непрекращающийся бой. Она ненавидела этот мир, который когда-то любила, который в итоге притягивал её обратно. Когда концерт закончился, Лира замерла за кулисами, наблюдая, как Билл, Том, Георг и Густав, ещё полные энергии, сходят со сцены. Парни выглядели, как будто они всё ещё внутри музыки: глаза горели, улыбки были на лицах, и они смеялись, перешёптываясь о чем-то. Их одежда была слегка влажной от пота, и каждый их шаг отдавался гулом, как эхо их собственного шоу. Её сердце колотилось. Она не могла отвести взгляд от Билла, который первым приблизился к команде за кулисами, сияя и даря окружающим эту энергетику, которую, казалось, забрал с собой со сцены. Он обернулся, мельком глядя в её сторону, и его взгляд, как короткая вспышка, заставил её на мгновение затаить дыхание. Казалось, она видит его в совершенно новом свете, в том состоянии, когда артист всё ещё на пике своего триумфа. Том бросил на неё взгляд с характерной, чуть дерзкой ухмылкой, быстро поправляя волосы. Он прошёл мимо, наклонившись ближе и бросив с иронией: — Ну что, впечатлились, уважаемая фройляйн писательница? — Впечатлилась, — коротко ответила она, решив не давать Тому удовлетворения в виде более эмоциональной реакции. Пока Лира наблюдала за их командой, проходившей мимо в направлении места для автограф-сессии, она поймала себя на мысли, что это совсем другая жизнь. Эти люди жили, дышали и, кажется, жертвовали всем ради того, что она теперь пыталась избегать. Во время раздачи автографов Лира стояла немного в стороне, стараясь не привлекать внимания, но при этом не упуская из виду происходящее. Ей было важно увидеть, как ребята взаимодействуют с фанатами, как легко и открыто они улыбаются, несмотря на усталость от концерта. Каждый из них, особенно Билл, выглядел так, будто черпал силы в этой толпе, и это её немного удивляло. Она не могла понять, что именно питает его в этой безумной энергии людей, которые готовы стоять часами ради пары секунд его внимания. Рядом с ней мелькали лица, иногда оборачивавшиеся на неё. Лира уловила несколько взглядов и не могла не заметить настороженности. Она услышала, как кто-то шепнул: «Кто она?», а потом из другой части толпы донеслось раздражённое: «Что за девушка стоит рядом с моим Томом?». Она с трудом сдержала смешок, но её внутри тут же кольнуло. Хоть она была здесь по работе, толпа видела в ней чужую, что-то нарушающее гармонию их мира. Том заметил её взгляд и, уловив момент, шутливо подмигнул, вызвав новую волну недовольных шёпотов и завистливых вздохов. Лира почувствовала, как всё это внимание накатывает на неё, а голова немного кружится от странного смешанного чувства — то ли гордости, то ли неловкости. В какой-то момент писательница почувствовала на себе ещё более пристальный взгляд. Когда она оглянулась, то заметила девушку с телефоном, направленным прямо на неё. Флэш сработал неожиданно ярко, на секунду ослепив Лиру, отчего та невольно прищурилась. Девушка, заметив, что её поймали на горячем, быстро отвела взгляд, но тут же начала шептаться с подругами, взглядывая на Лиру так, словно пыталась разгадать её тайну. Через несколько минут Лира заметила, что ещё кто-то в толпе поднимает телефон, и хотя вспышка больше не срабатывала, она не сомневалась — её снова снимали. Слухи, кажется, начали расползаться. Она слышала приглушённое: «Да это точно она! Видишь, они тут вместе!». Лира снова встретилась взглядом с Томом, который, видимо, уже понял, что вокруг неё растёт волна интереса, и усмехнулся. Он чуть приподнял бровь, словно говоря: «Привыкай, милая, теперь ты — часть шоу». Её вновь кольнула неловкость, но внутри что-то подсказывало: эта часть жизни была неизбежной. Вопрос был лишь в том, сможет ли она выдержать это постоянное внимание.