Часть 1

      Хаото аккуратно затянула черный галстук и с сохраняющимся безразличным выражением лица подкатала манжеты рубашки, облакачиваясь спиной о стену позади. Рядом стояла, пытаясь разгладить лацканы пиджака, Нэо.       Шинсо немного свела брови, показывая нервозность. Она взглянула на затянутное ночное небо над собой и требовательно протянула руку спутнице. Та хлопнула себя по брюкам, потом ловко залезла во внутренний карман пиджака и достала пачку. Открыла, вытряхнула в ожидающую ладонь сначала одну сигарету, потом передала всю пачку и достала зажигалку из другого кармана, протягивая и ее.       Нэо тоже приникла спиной к стене, засунув руки в карманы, забывая об вновь смявшемся костюме. Шинсо прихватила фильтр обветренными губами и щелкнула зажигалкой. Зажглось только с третьего раза и Хао поднесла огонь к кончику.       Ночь была на удивление тихой для этого района. В том переулке, где они стояли, никого не было, хотя место было наилучшим для каких-нибудь незаконных дел. Узкий переулок со многими разветвлениями между домами, невысокими заборами и легким доступом на пожарную лестницу. Но было тихо. Наверное, потому что незаконное должно было произойти с минуты на минуту с уже присутствующими здесь личностями.       Хаото вдохнула едкий никотиновый дым и скрестила руки на груди, легким движением стряхивая пепел. Выдохнула. Колеса валялись где-то дома, под горой одежды, а все внутривенное дерьмо закончилось, как и деньги, так что она заполняла зудящее чувство в груди никотином.       Она вновь затянулась, потом передала сигарету Нэо. Та неодобрительно нахмурилась, но без возмущения приняла ее и сама закурила. Становилось прохладнее, но ни одна из них внешне не показывала и капли дискомфорта.       Закапал дождь. Нэо, тяжело вздохнув, потушила бычок о стену, схватила стоящий у ее ног черный, кожаный дипломат и подняла его у себя над головой. Хаото только закатила глаза.       Дверь, по обе стороны от которой они стояли, открылась. Хмурый мужчина осмотрел их и махнул головой во внутрь, приглашая их идти за ним.       Темный затхлый коридор освещало несколько настенных светильников. Дряблый паркет под ногами скрипел, будто в любой момент готовясь обвалиться в подвал. Мужчина вырвался на несколько шагов вперед, ведя их в нужное помещение. Девушки шли куда медленнее, сохраняя на лицах нейтральные выражения. Нэо незаметно оглядывала голые стены, покрытые пленкой и паутиной, Шинсо пялилась мертвым взглядом перед собой.       Наконец, охранник повернул в сторону, в арку, и они оказались в наполненной людьми и кальянным дымом комнате. Там было душно, отчего быстро стала кружиться голова. Некоторые курили на диванах в углу зала, другие играли в рулетку. У столов, стоящих чуть подальше, толпились люди. В помещении стоял приглушённый гул.       Девушки целенаправленно, даже не оглядываясь на охранника, пошли в направлении стола, около которого было больше всего народу. Где-то по пути Нэо и Шинсо разминулись. Из самого центра толпы, куда пошла Хаото, шел негромкий голос, а все стоящие вокруг хранили уважительное молчали. Только пара-тройка человек насмешливо шепталась друг с другом. Слышно говорящую было весьма отчетливо.       — Ну что, никто больше не хочет попробовать?       Шинсо без лишних слов растолкала всех, кто загораживал ей обзор, слыша тихие ругательства и ответный тычки под ребра. Через мгновение она оказалась прямо перед игорным столом, к которому никто не подходит ближе чем на метр, и спокойно села на свободный стул, уставившись на свою соперницу.       — Я хочу сыграть.       Брови девушки напротив в удивлении поползли вверх, но она откинулась на спинку кресла, в котором сидела, после чего указала на неё широким жестом руки.       — Сколько же у тебя есть на банк?       Из толпы пробился сотрудник, поставив на стол поднос со внушительным количеством фишек. Хаото вопросительно подняла брови, глядя на невпечатленную соперницу:       — Достаточно?       Она несколько секунд смотрела на Шинсо, даже не кинув взгляд на принесённое количество фишек. После неторопливо кивнула и махнула рукой крупье, взявшему колоду.       Через десять минут по рукам уже гуляли ставки. Все знали, что их завсегдатая никогда не проигрывает по крупному, всегда отступая при слишком серьёзном сопернике, так что на новенькую никто и не думал ставить. Почти никто.       Последняя улица была закрыта. Обе девушки сидели с идеально натренерованными лицами, на которых не отражалось ни грамма эмоций.       — Вскрываемся, — почти лениво тянет Хаото, а на ее губах расплывается ленивая самоуверенная ухмылка. Ропот раздается из толпы, люди почти умирают от нетерпения. На кону их деньги, причем не малые.       Все затаили дыхания. Наконец, карты упали на стол.       И толпа закричала одновременно. ***       Задняя дверь казино распахивается и первой оттуда вываливается немного нервная двадцатилетняя девушка, едва переводящая дыхания. Прямо следом за ней — черноволосая, с волосами по плечи и двумя весьма нескромными кейсами, а сразу за ней — еще совсем подросток с волосами цвета индиго, небрежно завязанными в пучок на макушке.       Последняя выходящая закрывает за собой дверь, спокойно следуя за остальными дальше в переулок.       Они останавливаются у одной из стен между плотно стоящих домов. Айзава сразу неторопливо закуривает, бросив кейсы на все еще сырой асфальт. Хаото запрокидывает голову, стоя у соседнего здания в двух метрах от нее. Дождь прекратился некоторое время назад и над ними зависло чистое ночное небо. Нэо выдерживает лишь несколько минут молчания.       — Как мы будем делить долю? — Наконец спрашивает она.       Безразличная к происходящему Айзава не реагирует, только Хаото растягивает рот в ухмылке и делает насколько ленивых шагов к говорившей.       — Хей, — внезапно тихо сказала она Нэо. — Делить? А мы вообще знакомы?       — Как?.. — Только начавшая растерянный вопрос, девушка моргает и ее глаза затуманиваются пеленой. — Мы знакомы?       — Да, у меня тот же вопрос, — вкрадчиво говорит Шинсо, наклоняясь чуть ближе к низенькой Нэо и смотрит ей прямо в глаза. — Мне кажется, что такая девушка, как Вы, просто не может быть частью чудовищного ограбления! А Вам так не кажется?       — Я.. — Та совсем растерялась, после чего часто заморгала, — да, конечно, я вас не знаю и я не совершала никаких преступле...       Не успела она договорить, как получила удар по виску откуда-то сбоку и с тяжёлым стуком упала на асфальт. Хаото коротко вздохнула, закатив глаза, словно помолившись Богу, после чего повернулась к Айзаве.       — Ну и обязательно нужно было это делать? Она же и так ничего не вспомнит. Как и всегда.       Айзава потушила бычок о стену и наклонилась, поднимая кейсы и кивая в сторону выхода из переулка. Она бросает уже через плечо безразличное:       — Пошли, — полностью игнорируя вопрос.       Хаото без вопросов бредëт за ней, только как они проходят мимо задней двери казино, там слышится какая-то возня. Обе тут же настораживаются, но не показывают этого и идут дальше. Только Айзава бросает взгляд на лужу, уже выйдя из переулка, тут же разворачивается на право — в противоположную от нужной сторону. Шинсо, идущая на шаг позади, понимает все мгновение спустя.       В воде отражаются перемигивающееся красно-синие огни. Хаото идет все так же, не разворачиваясь ко входу в казино и не показывая в ту сторону открытого лица. Но, понятное дело, их появление не проходит незаметно.       — Эй, вы там! Немедленно остановитесь!       Айзава на секунду приостанавливается, будто раздумывая над приказом, но тут же неожиданно срывается с места. За ней Шинсо. Прямо на полном ходу ей перелетает второй кейс, который она едва успевает поймать. Тот довольно сильно ударяет по груди, лишая воздуха, и она пару шагов теряет темп бега, в прочем, быстро набирая скорость.       Крики за спиной перерастают в быстрый гул бега и девушки, не сбавляя хода, забегают в следующий же переулок.       В этом районе была довольно сложная сеть дворов и ходов между ними, а также множество лестниц, ведущих на крышу, тупиков и простой переход с крыши на крышу.       Айзава легко перепрыгивает по уже изученной недели назад схеме, хватаясь и подтягиваясь одной рукой по пожарной лестнице. Шинсо же добегает до тупика и там, опираясь ногами о выступы на стене, перепрыгивает через забор.       Когда полиция заворачивает в тот переулок, в который забежали беглянки, то Айзава исчезает на крыше, а Шинсо — за стеной в каком-то далеком проулке. ***       Когда она приблизилась к дому, было уже почти четыре утра. На улице никого, только редко проезжающие машины шумели моторами.       Почти никого, если быть более точным. В разных закоулках до сих пор бродят бездомные или преступники, находящиеся в розыске. Рыскающие мимо них крысы — информаторы, вынюхивающие любые полезные сведения. Остальные находящиеся на улице также не претендуют на звание законопослушных граждан.       Несмотря на район, в котором живет Хаото, на улице удивительно тихо и пусто. Наверное из-за того, что четыре — это уже почти утро. Солнце скоро взойдет над городом, люди станут подниматься и пойдут по своим делам. Примерно в то же время те, кто был до этого на улице, забьются по своим углам.       Шинсо подходит к своему дому, такому же неприметному, как остальные вокруг. Она открывает уже давно не закрывающуюся дверь в подъезд. Там также тихо и мрачно, как всегда. Половина почтовых ящиков открыта и никому уже не нужна. Горит только одна лампочка, остальное уже скрутили все, кому не лень. Осталась только эта, слишком тусклая и старая, чтобы быть кому-то нужной.       Она медленно бредëт по лестнице на пятый этаж, обходя банки и бутылки из-под пива, подмечая, что те, которые стеклянные, можно сдать за неплохие деньги. У соседских дверей, на одной с ней лестничной клетке, валяется бессознательное тело, замотанное в лохмотья, которое девушка отпихивает со своего пути. То не просыпается.       В приличную скважину между ее дверью и косяком засунута потрепанная газета. Точно не ее, у нее не было денег на подобное барахло. Ей уже приносили что-то по ошибке, да и не единожды.       Хаото вставляет ключ в замок, который несколько раз заедает там, прежде чем дверь наконец поддается и она заходит. За собой запирает только на один поворот.       Шинсо проходит сразу в спальню, которая отделена от гостиной и прихожей только дверной рамой без самой двери и кидает кейс на пол, сбрасывая обувь туда же. Она запрокидывает голову, обхватывая ладонью заднюю часть шеи, помассировав. После она вздыхает, убирая руку и начинает стягивать костюм. Сначала на спинку стула летят пиджак с брюками, после галстук, а потом и рубашка, мятая до безобразия. Хаото остается только в фиолетовой футболке, доходящей ей едва ли не до колена, в которой она до этого была под рубашкой. Пучка на голове как ни бывало, а резинка пропала еще где-то при беге.       Девушка идет на кухню, смежную с гостиной. Диван, мимо которого она проходит, почти не виден под комом всей сваленной на него одежды, которая у нее есть. Напротив дивана пустая стена, на которую она в особо хуевые дни просто пялиться, пытаясь побороть мигрень.       На кухне Хаото начинает рыться в единственном почти полном ящике. Она перебирает все платформы, наполовину лишь наполненные таблетками и раздраженно трëт запястья, на которых до сих пор хорошо видны ужасные черно-фиолетовые синяки. На глаза попадается Клометиазол, но для подобной херни у нее нет иглы, так что приходится отбросить его.       Она уже думает, что сегодня ничего не получится, но на глаза наконец попадается две последние таблетки Эстимала, которые она с радостью закидывает на сухую, после чего все-таки, морщась, запивает из-под крана. Слишком горькие.       Девушка ковыляет обратно в комнату, пинает мешающую на пути банку и упаковку от лапши, которые при первом заходе в комнату обошла, после чего наконец приземляется с размаху на комом смятые простыни и одеяло. Она даже сначала хочет остаться в этом положении до начала действия препарата, но вдруг улавливает тихое пищание и начинает ощупывать складки одеяла. Через несколько секунд она за шкирку вытаскивает почти провалившегося за кровать котенка.       Тот слепо мотает головой, все время тихо пища, в то время как Хаото удивленно держит находку на расстоянии вытянутой руки от себя, осматривая со всех сторон.       — Ничего себе, — бормочет она. — Живой еще. А я думала подох.       Голова начинает тяжелеть, так что Шинсо опускает ее на подушку, отпихивая раздражающее одеяло куда-то в ноги. Теперь под ней остаётся только наполовину застеленная простынь. Она опускает котенка куда-то себе под мышку и потирает очень болящие глаза.       Веки с каждым морганием поднимаются все тяжелее, тело окутывает порыв холодного воздуха от открытого в комнате нараспашку окна и только маленький комок греет бок.       Хаото зажмуривается и ее наконец накрывет долгожданная тьма. ***       Когда она просыпается, то голова болит просто дико. Вроде, один из побочных эффектов Эстимала, но ее при покупке это не особо волновало. Хаото слабо стонет, переворачиваясь на бок, а после садится, опираясь на стену. Некоторое время она проводит в этом положении, просто смотря в пространство, пытаясь проснуться и понять, что происходит.       Потом она морщится от противного привкуса во рту и сползает с кровати на пол, после чего наконец встает на ноги. В глазах сразу темнеет, а кости со смачным хрустом встают на место. Хаото копается в карманах пиджака, который сбросила на спинку стула еще несколько часов назад и наконец находит сигареты. На столе, стоящем прямо под окном, она выкапывает зажигалку, а потом валиться обратно на кровать.       Окно до сих пор открыто на распашку, так что остаётся только подтянуться ближе к изголовью кровати. Окно находится над столом, а стол стоит впритык с кроватью, так что далеко идти не надо. Хао закуривает, жмурясь от небольшой ломоты в костях.       На улице уже светло. Небо затянуто серой массой, сквозь которую видны редкие просветы. Как посмотришь на такое небо, так сразу глаза отвести хочется. Слишком сильно слепит. А вот люди уже на улице. Слышно проезжающие за окном машины и шум шагов и голосов толпы, ходящей внизу. Шинсо вздыхает, тушит бычок и кидает в пепельницу на столе.       Она наконец встает и двигается на кухню. На стойке находится кружка из-под кофе, которую она подвигает к плите, где стоит турка. Это, наверное, самый дорогой предмет в ее доме. И самый ценный.       Хао взяла молотый кофе из банки и высыпала на глаз. Утрамбовала. Залила воды и поставила на плиту. Взяла из холодильника коробку молока, потрясла. Оставалось буквально два глотка.       Пока кофе варился, Хао покопалась на полках кухни, но никакой еды не нашла. В холодильнике, после того, как она достала остатки молока, ничего не осталось.       Увидев, как начинает собираться пенка, Шинсо выключила плиту и сняла турку, заливая горячий кофе в чашку. Капнула молока, оставив последний глоток в коробке на стойке и размешала напиток. Сразу сделала глоток обжигающей жидкости и вздохнула от удовольствия. С сожалением пришлось поставить чашку на стол, пока ходила в комнату за кейсом. Сейчас он казался тяжелее, чем вчера, когда она носилась с ним по половине города.       Положив его на стол, она села на стул и вновь взяла чашку. Погрела руки несколько минут, после чего наконец открыла дипломат. Он был полностью заполнен купюрами по пять тысяч йен. Девушка вздохнула. Ей предстояла очень долгая работа, чтобы разбить все эти деньги на две кучи. Точно же половина фальшивая.       Какое-то время спустя ей удалось разделить их. В кейс пошли настоящие деньги, а в отдельный мешок — фальшивые. Наконец она потянулась, сцепив пальцы в замок, разминая затёкшие плечи. Кофе уже полностью остыло и последние капли она оставила на столе. Кейс с мешком она сбросила в груду разного хлама на диван.       После этого Хаото уже хотела вернуться в комнату, только вот услышала тихое шуршание. В недоумении моргнув, девушка обернулась и увидела высовывающуюся из-под дивана мордочку.       — О, это опять ты, — вдохнула она, за шкирку вытащив черный комочек и подняв на уровень глаз. Тот тихо запищал, слабо дергая лапками и пытаясь открыть до сих пор слипшиеся от гноя глаза. — Чего жалуешься?       Тот вновь дернулся, но замолчал.       — Хочешь чего-нибудь? — Она оглянулась, глазами сразу натыкаясь на коробку из-под молока. — О.       Хаото быстро вернулась к кухонной стойке и посадила котенка там. Потом начались поиски самой полой посуды, что была в доме. Нашлась довольно неплохая мисочка, куда она наконец налила остатки молока и выкинула коробку. Она какое-то время наблюдала, как котенок тычется носом в блюдце, после чего спустила его на пол, поставив миску неподалеку от него, после чего все-таки пошла в комнату.       Первое, что сразу слишком бросилось в глаза — пиликающий на столе телефон. Никогда и никто с ней не связывался, кроме лишь одной личности, о которой ближайшее время вспоминать не хотелось.       Подойдя, она посмотрела сообщения, высвечивающиеся на ещё не погасшем экране. Телефон чуть не выпал у нее из рук. ***       Хао бежала сквозь нескончаемый поток людей. Было удивительно, как их много было на улице в тот день. Она, быстро расталкивая всех на своем пути, приближалась к школе.       Она никогда в жизни еще так не торопилась куда-то. Старый мобильник прожигал карман, а на обратной стороне век мелькнули три сообщения, отправленные от человека, который никогда ей не пишет. Они даже парой десятков слов за последние совместные игры в баскетбол не перекинулись. Да и сам тот факт, что ей кто-то написал был странным. Ее номера ни у кого не должно было быть. А содержимое сообщений заставило ее бежать в школу с такой скоростью, с какой прежде она никогда не бегала.       Бок болел нещадно.       Телефон все еще прожигал карман. Под веками все еще были выжжены слова.       -Кейко-       "хао"       "тут копы и скорая у детского корпуса"       "кажись что-то с твоей мелкой стряслось"