Часть 1

Полная луна ярким пятном зависла на черном, ночном небе, почти не заметная на фоне ярких неоновых вывесок ночного города. Лишь редкие романтики обращали внимание на ночное светило. Большинство же старалось отгородиться от ее света за плотными шторами. Наверное, она тоже была из романтиков. Молодая девушка стояла на балконе городской высотки подняв голову к небу, пока ночной, холодный воздух теребил подол тонкой ночной сорочки да путался в распущенных волосах белого цвета. Лунное отражение оказалось словно пойманное в ловушку черных зрачков, окруженных переливающейся лилово-золотой радужкой. Бледные, искусанные губы что-то беззвучно шептали в холодную пустоту. - Замерзнешь, - тихий, едва слышный мужской голос. И на ее плечи легло черное пальто. - Как ты вошел? – равнодушно спросила девушка, не отрывая взгляда от неба, но губы ее горько искривились. - Как я и говорил: у тебя слишком примитивный замок даже шпилька справится… - Я не позволяла тебе войти, - перебили его холодно. Ответом ей было молчание. Тяжелое, напряженное. Оно струной натянулось между ними. Казалось, только задень, и кровь алыми цветами расцветет в ночной черноте. - Зайди в дом – замерзнешь, - наконец произнес мужчина тихо, интуитивно не касаясь невидимой струны. Девушка резко развернулась. Пальто взвилось за ее спиной подобно крыльям птицы и… соскользнуло с ее плеч, падая к ее босым ногам. Лилово-золотые глаза, с так и оставшимся в зрачках лунным отражением воззрились на него зло, отчаянно, горько. Он стоял в тени, куда не попадает лунный свет. Был виден лишь его силуэт да темные карие глаза, что жадно, не отрываясь смотрели на тонкую фигуру девушки, прикрытую лишь почти просвечивающуюся в лунном свете тканью. - Уходи, - камнем роняет она, стремительно проходя мимо него в самый дальний угол комнаты, слыша лишь, как хлопнула, закрываясь, балконная дверь. – Тебе больше нечего здесь делать. - Не могу, - просто произнес мужчина, шагнув к ней. Перебинтованные руки обняли ее за плечи, прижимая так близко, что она могла почувствовать спиной каждую складку, каждый шов его дорогого, черного костюма. Слишком близко. Девушка со свистом втянула воздух, острый локоть вонзился в его ребра, но мужчина даже не дрогнул. - Убирайся, - рассерженной кошкой зашипела она. – Ненавижу… - Не могу, - глухой голос был ей ответом, когда он уткнулся в ее макушку, отчего темные, почти черные вьющиеся волосы смешивались с ее выбеленными сединой. Лишь одна черная прядь робко змеилась сбоку. – Люблю. - Ложь, - выплевывает шепотом. - Тогда бы ты не носила это… - длинные, тонкие пальцы скользнули по ее шее, аккуратно натягивая простой кожаный шнурок, на котором висела золотая сфера, состоящая из трех полос с гравировкой. - Amor meus* – шепнул едва слышно, касаясь полосы розового золота. - Vita mea**, - желтое золото. - Anima mea***, - белое золото. – Ты… - она неожиданно обмякла в его объятиях. - Просто уйди… - вырвалось стоном. На черную ткань пиджака, прожигая упали первые, горячие слезы. – Пожалуйста… Ответом ей был хриплый выдох. Мужчина медленно, словно борясь с самим собой, разомкнул руки, позволяя ей скользнуть вниз, на колени. Седые волосы скрывали ее лицо. Он попытался помочь ей подняться, но едва его пальцы коснулись ее плеча, как по гибкому телу прошла даже не дрожь – почти судорога, заставившая его отшатнуться. - Я вернусь, - хрипло произнес он, с трудом сдерживая себя, чтобы не обернуться. Мужчина знал, что если обернется, то все. Не сможет больше уйти. Не сегодня. А ведь у него дела… Выглянувшая в прихожую из соседней комнаты черноволосая девочка лишь зло взглянула на него, поджав губы. А внизу его ждала черная машина с водителем. Ночь только вступила в свои права. И у Босса Портовой мафии действительно много работы… *** А девушка сидела на полу сгорбившаяся, почти захлебываясь беззвучным криком, впиваясь короткими ногтями в собственные плечи. Сфера раскаленным углем жгла грудь, но сил чтобы сорвать ее не было. Словно клеймо. Клеймо предательницы, влюбившейся в убийцу родителей. - Сестренка, - к ней подошла черноволосая девочка в простой темной пижаме, прижимая к себе недовольно хныкающего младенца. Та резко подняла голову вперив в малыша, на руках своей младшей сестры. – Я не смогла его успокоить… - Иди ко мне… - дрожащим голосом протянула та, принимая младенца. – И почему мы плачем, а Йори? – она пыталась улыбнуться сквозь слезы. – Кушали мы совсем недавно. Или тебя этот… нехороший человек разбудил? - Еще чего, и близко его к вашей комнате не подпустила, - буркнула девочка, сев рядом и уткнувшись носом в плечо сестры. - Тогда почему мы хнычем, малыш? – но ребенок, вдруг широко улыбнулся беззубым ртом, ловя ручками светлые пряди матери. Темные глаза смотрели почти осмысленно. Кажется, ребенок ничего не взял от матери, в отличие от отца. Девушка еще пару минут пыталась укачать сына, но тот лишь хихикал, ловя непослушными пальцами ее единственное украшение. Искусанные в кровь губы разомкнулись: - Дорогой мой кузнец, перекуй мое сердце на новый лад, Да студеной воды для закалки его ни за что не жалей — Очень страшно что чувства могут однажды вернуться назад И рассеять мой дух на десятки и сотни отдельных частей. Дорогой мой кузнец, я прошу — разожги поскорей огонь. Да пожарче, да так, чтобы слышался стон печи, — В этом пламени скоро сгорит «Кареглазый король»,**** Но о том, что лишь будет, с тобой мы пока помолчим. Куй кузнец пока горячо, Было сердце- станет мечом. Была боль- станет зола. Куй, кузнец, я так долго ждала.*****