Глава 1

      Наступила снежная пора, время больших и многими любимых праздников. Но были среди горожан и те, кто терпеть не мог главный праздник зимы — Рождество. Ник никогда не думал, что будет относиться к этому торжеству именно так. А всё потому, что в возрасте семи лет он понял, что Рождество фальшиво. Главный его девиз был: «Вспомни о других и забудь о себе».       Был холодный декабрьский вечер. Нику в тот год исполнилось пятнадцать. Он сидел на самодельной подстилке из старой ткани, постеленной прямо на снег. Одет был в тёмные старые, потёртые штаны, что доходили ему до щиколоток, большую светлую кофту, а поверх — тёплая накидка, что была порвана в нескольких местах. На ногах были такие же старые сапоги — как раз по размеру! Он помнил, как ещё пару лет назад ждал, чтобы наконец дорасти до них. А теперь боялся, что они станут маленькими, и не в чем будет ходить.       Ник не знал, как ему быть дальше. Вот уже как месяц прошёл после трагической кончины его матери — единственного человека, которому он был нужен.       Получше запахнув накидку, юноша обнял колени и уткнулся в них лбом. Он хотел забыться и не быть больше здесь. Пустота пожирала его изнутри, никак не давая оправиться. А когда закрывал глаза, в голове всё время всплывал родной образ, который каждый раз становился причиной появления горьких слёз. Ник стирал их тыльной стороной ладони, полностью покрасневшей и покрывшейся цыпками от мороза.       Из-за бедности в зимнее время приходилось сложнее всего. Раньше надежда, которую ему дарила мать, помогала пережить это время года, но когда женщина умерла, она вместе с уходом забрала с собой и надежду.       Николас, не обращая ни на кого внимания, лёг прямо на снег, а в голове сидела только мысль о сне, вечном и беспробудном, в котором он мог бы быть счастлив.       С неба вдруг начали спускаться мягкие, пушистые снежинки. Они, падая на юношу, приобретали вид белого одеяла, которым кто-то будто желал укрыть его. Только жаль, оно не могло согреть. Сам же Николас постепенно проваливался в лёгкую дремоту. ***       Очнувшись, парень, к своему удивлению, почувствовал приятное тепло. Открыв глаза, он обнаружил, что находится в какой-то комнате, стены которой были деревянными, рядом с Ником стояла горячая печь. Сам же он лежал на подстилке из шкуры животного, укрытый тёплым одеялом. На печи стоял маленький котелок, в котором что-то кипело. Повернувшись в другую сторону, он увидел на лавке девушку. Она спала, оперевшись о стену, и тихо сопела. Её лицо казалось знакомым. Спустя несколько минут Николас вспомнил, что видел её вчера танцующей в толпе на улице, на которой он и заснул.       Ник вздрогнул от неожиданности, когда дверь помещения, которую он не заметил раньше, внезапно открылась. Спящая тоже вздрогнула и, сев поудобнее, стала разминать затекшую шею.       — Ну что, спящие красавцы? — произнесла вошедшая. Это была невысокая темноволосая девушка с короткой стрижкой. Одета она была в чёрные штаны и подпоясанную длинную кофту бежевого цвета, доходящую до середины бедра.       — Как ты себя чувствуешь? — спросила та, что сидела на лавке, обратившись к Николасу.       — Лучше, спасибо, — ответил юноша, принимая сидячее положение.       — Как тебя зовут? — осведомилась темноволосая, помешивая содержимое котелка. Парень незамедлительно представился, а девушка передала ему миску с супом. Поблагодарив, юноша зачерпнул ложкой похлёбку и, немного подув, попробовал, думая о том, как же давно он не ел чего-то нормального.       — Мы нашли тебя вчера на улице, — начала танцовщица, всё ещё сидя на лавке в другой части комнаты. — Повезло, что пролежал ты там недолго, а то замёрз бы. Я Луиза, а это Тина.       — Очень приятно, — ответил, улыбнувшись, Ник, а после поблагодарил за спасение и проявленное гостеприимство.       Спустя некоторое время нежданно-негаданно в голову юноше ударило осознание, что темноволосую девушку он тоже знал. Ник вдруг вспомнил, как Тина во время выступления Луизы очень умело обчищала карманы зазевавшейся толпы.       — Вы вчера были там… на улице… — слегка запинаясь от шока, прошептал парень, подняв изумлённый взгляд на сидевшую перед ним Тину.       — Вспомнил? — усмехнулась кареглазая. — А то я всё ждала криков: «А! Она воровка!» — довольно писклявым голосом произнесла последнюю фразу Тина, явно изображая какого-то обкраденного ею же человека.       — И вы заодно? — медленно повернувшись в сторону Луизы, спросил Ник, стараясь спокойно реагировать на происходящее: всё же они проявили заботу и не дали ему умереть.       — Временная необходимость, — откинув выбившуюся прядку из косы, произнесла Луиза, стараясь не смотреть парню в глаза.       Они ещё долго разговаривали, и Ник узнал, что девушки — сёстры. Юноша всё никак не мог понять, что же их заставило спасти его, ведь он видел, как Тина обворовывала толпу, и мог донести на них.       — Ну, собственно, теперь не донесёшь: ты был у нас дома и можешь считаться нашим соучастником, — деловито произнесла Тина, закинув ногу на ногу.       — Весьма необычный план, — поощрительно кивнул Николас и тут же парировал: — Но я могу сказать, что вы меня похитили.       — А я могу подкинуть тебе украденный кошелёк, да так, что даже не заметишь, — не сдавалась темноволосая.       — Туше, — произнёс юноша, подняв руки, признавая тем самым своё поражение.       — Так, значит, у тебя никого нет? — поинтересовалась Луиза, решив перевести тему.       — Да, я один, мама умерла совсем недавно, — подтвердил Ник. Далее светловолосая поинтересовалась, где юноша живёт, и он ответил:       — Я живу на окраине города, в заброшенном здании, которое раньше было жилым домом. — Перед глазами тут же возникли картинки полусгнивших стен, разбитых окон, заколоченных досками, чтобы холодный воздух не проникал внутрь. Вспомнил темноту и крыс. Теперь они были единственными его соседями. На первом этаже их было достаточно, поэтому они с матерью обосновались на втором, хотя иногда и там находиться было страшно. Дом был очень старым и под скрипом ненадёжных досок, казалось, что пол под ногами в любой момент проломится и ты полетишь вниз.       — Так, получается, ты бездомен? — нахмурившись, уточнила Луиза.       — Только не говори, что мы оставим его у себя, — вдруг вставила свои пять копеек Тина, на что сестра тут же с укором на неё посмотрела. — А что ты на меня так смотришь? С твоей добротой хоть полгорода к себе зови.       — Но мы тоже когда-то могли оказаться в его положении! — вдруг воскликнула светловолосая, и в комнате повисла некомфортная тишина.       — Ты посмотри на него, ты думаешь, он захочет жить с ворами под одной крышей? — Тина не стеснялась выражать свои мысли искренне, даже при посторонних.       — Я понимаю, почему вам приходится добывать себе на жизнь нечестным путём… — начал Ник, но был перебит темноволосой девушкой:       — Хах, нечестным?! А то что к нам относятся как к отбросам — честно?! Не давая нам ни получить нормального образования, ничего! А потом они спрашивают, почему же мы воруем! — взвилась она.       — Тина, уймись, он не виноват в наших бедах, он сам в том же положении! — не вытерпев разыгрываемого скандала и вскочив со своего места, проговорила Луиза. Она понимала, что для её сестры воровство — больная тема. Тину не грызла совесть, она считала, что поступает вполне правильно, забирая то, что человек мог отдать. По её логике, если человеку было что есть и где спать, значит он не так уж и плохо жил. Девушка желала равенства и справедливости в свою сторону. Из-за того, что она была не из богатого сословия, к ней относились как к скоту, а она им быть не собиралась.       Пока в комнате стояла тишина, все были в своих мыслях. Ник думал о том, что не хочет возвращаться домой — если это место вообще можно было назвать домом, — и о том, что терять ему в случае предложения остаться нечего, и нарушил молчание:       — Мы все пытаемся выжить и, ещё раз повторюсь, я не обвиняю вас в том, что ради этого приходится воровать. Я понимаю ваше положение.       — Ты хотел бы остаться? — произнесла Луиза, а Тина громко цокнула языком.       — Ты его знаешь два часа, — саркастично заметила темноволосая. — Твоя доверчивость ни к чему хорошему не приведёт. Откуда ты знаешь, вдруг он завтра обнесёт нас? — закончила, жёстко припечатав, она же.       — Я могу доказать вам свою преданность, — вдруг быстро произнёс Ник.       — Да? — Тина повернулась в его сторону и с ноткой сарказма спросила: — Интересно, как же?       — Придумай испытание. Если я его пройду, то смогу остаться с вами. Если же нет — уйду, — проговорил Николас, уверенно глядя в глаза девушке. Он был готов рискнуть и не терять шанса изменить свою жизнь, когда она сама предоставляла такую возможность.       — Хорошо, — кивнула собеседница, а после сказала: — Ты должен украсть драгоценности жены мэра и остаться незамеченным, — на лице юноши застыло удивление вперемешку со страхом.       — Тина! — воскликнула Луиза. — Если его поймают — убьют!       — Значит, будет лучше стараться, — почти безразлично ответила темноволосая. Она не горела желанием принимать Ника в свою компанию, поэтому решила дать именно это задание, думая, что парень не решится и, сказав что-то вроде: «Извините, я с чокнутыми не вожусь», быстренько уйдёт по своим делам, но её ждало разочарование, после того как она услышала уверенное:       — Я согласен. ***       С тех пор прошло немало времени. Николас прошёл испытание Тины. Она была удивлена, но сдержала слово, и юноша смог остаться.       Дом девушек находился в лесу, скрытый от людских глаз, но всё же остаться навсегда они не смогли, ибо всю троицу вскоре объявили в розыск, и им пришлось искать новое место. Так они ездили из города в город, путешествуя в поисках пристанища и лучшей для себя жизни, пока не наткнулись на банду воров. Они прожили с ними некоторое время. Но в один момент Тина заметила, что Ник стал меняться.       — Что-то я не узнаю того смазливого недотёпу, — произнесла девушка, когда Ник попросил не лезть в его дела, собираясь куда-то поздно вечером.       — Этого недотёпы не стало ещё тогда, когда я решил остаться с вами, — продолжая укладывать вещи в мешок, проговорил Николас.       — Кстати, по поводу этого. Нам с Луизой наскучили эти бродяги, поэтому мы скоро уйдём.       — Как уйдём? — удивлённо переспросил юноша, повернувшись в сторону собеседницы.       — Ножками, ножками, — саркастично ответила Тина.       Николасу очень нравилось в обществе этих разбойников. Они вместе весело грабили небольшие селения, простых прохожих, запугивая их до смерти. Они никогда не убивали, лишь грабили, доводили до истерики, а потом, весело смеясь, обсуждали, как всё прошло.       — Почему мы не можем остаться? — нахмурившись, осведомился Ник. Тина, в свою очередь, вскинула брови и сказала:       — Мы с Луизой приняли это решение, так как понимаем, что эта банда нас до добра не доведет. А ты волен решать сам, — развела напоследок руками она же.       — А воровство нас до добра доведёт? — усмехнувшись, вскинул брови собеседник.       — Слушай, мы воруем, чтобы выжить, а они — ради забавы. Это большая разница! — в заключение проговорила Тина.       Ник очень сильно изменился за эти годы. Он почувствовал, что может больше не зависеть от общества. На чужое мнение ему стало совершенно плевать.       Его изменил этот образ жизни. Ник знал, что так будет, но не думал, что изменится настолько. Вот и сейчас, когда Тина так смело заявила, что они с Луизой готовы уйти, Ник понимал, что не уйдёт. Как бы он не хотел, чтобы это происходило, но жизнь вора всё равно учила его расставаться с вещами и людьми, а он всё никак не хотел усваивать этот урок. ***       В ту ночь Ник и правда принял решение остаться у разбойников, тем самым усложнив себе жизнь. Луиза и Тина пошли дальше своим путём, и Николас больше никогда о них не слышал. Главарь банды поначалу хорошо относился к юноше, но позже всё очень сильно изменилось. Ник не хотел больше терпеть к себе подобное отношение. К тому времени ему уже исполнилось целых двадцать три года и, в силу своего амбициозного характера, он решил уйти из банды, прихватив с собой несколько человек, которым тоже знатно надоело хамское отношение к себе.       Ушли они ночью, никому ничего не сказав и даже не оставив записки, дабы не поднимать лишнего шума. Ник понимал, что в случае провала побега или же не очень благоприятных условий жизни после него, в глазах людей, которые сбежали с ним, во всех их бедах будет виноват именно он, но это его не останавливало. Николас умел рисковать и любил это ощущение адреналина, разливающегося по венам. В какой-то момент он даже стал зависим от этого чувства. Сначала эта зависимость его пугала и он не знал, что с ней делать: пытаться избавиться или же оставить как есть? Поразмыслив, он понял, что, избавившись от неё, потеряет всякий вкус к воровской жизни, а другого этот мир ему предложить не мог. Разве что снова работать за гроши и терпеть нападки высших сословий. Возвращаться обратно в эту среду он не собирался и по этой причине с каждым днём контроль над зависимостью ускользал от него, а Ник даже не имел возможности этого увидеть: настолько незаметно это происходило.       Сбежав, Николас основал свою небольшую группу и, даже не объявляя себя главой, незаметно стал им. Поскольку юноше всегда было интересно, как заполучить авторитет, он долго и внимательно наблюдал за главарём банды, из которой сбежал, дабы понять систему психологии людей. А видя недостатки в стиле управления своего вожака, Ник подолгу сидел у костра и думал, как бы он поступил в данной ситуации? Таким образом, он взрастил в себе кое-какие замашки лидера.       Время шло, а необузданность Николаса только росла. Самого парня свои же иногда крайне удручающие поступки и их последствия уже мало волновали. Постепенно он терял смысл и без того пустой жизни. Раньше её смыслом было выживание. Но сейчас он хотел, чтобы в ней было что-то ещё, но этого не было. Это очень огорчало Ника. Что с этим делать, где искать что-то новое он не знал, и поэтому шёл дальше по своей дорожке, окутанной тьмой, в которой ничего нельзя было разглядеть.       Раньше эта неизвестность немного пугала, и именно это ощущение страха вызывало в нём дикий азарт. Но не сейчас. Теперь он так привык к этому образу жизни, что уже ничто не могло заставить его обратить внимание на происходящее вокруг. Он был заперт в своём тёмном мире, не зная, где найти свет, что осветит его дорогу.       Был канун рождества — всё так же ненавистного им праздника. Обычно в этот день они не грабили, потому что в банде состояло несколько очень верующих людей. Да, они воровали, но при этом боялись небесной кары и искренне молили господа простить их и дать им шанс на лучшее будущее. Ник не понимал их, но молчал, дабы не возникали разногласия. Но в это рождество что-то изменилось. Он не взял никого из своих людей, оделся в тёмные одежды и, выйдя из укрытия, пошёл в город. Это была очень опрометчивая затея, ибо его могли поймать. Но мысли о его жизни, воспоминания о Тине и Луизе никак не шли из головы, и парень решил проветриться.       Гуляя по засыпанным снежным улицам, Ник вспоминал тот день, когда впервые встретил Тину и её сестру. Улыбка сама появилась на лице и так же быстро погасла, после того как темноволосый вспомнил о том, что их больше нет рядом. За всё время после их расставания Николас понял, что самой настоящей семьёй для него были именно эти две девушки, стремившиеся к обычной жизни без порицания общества. И до него дошло осознание того, что именно к этому он сам же когда-то стремился. Понимание этого факта вдруг так сильно ошарашило Ника, что он даже растерялся, не зная, что ему делать теперь.       Он остановился, дойдя до маленькой площади, на которой в толпе людей танцевала девушка лет шестнадцати. Парень следил за её движениями, как завороженный. Он не думал, что когда-нибудь вновь встретит её. Глаза вдруг забегали по толпе, выискивая взглядом её сестру, но Тины не было. Тогда Ник снова вернул взгляд на танцующую светловолосую девушку, она как раз закончила танец и, поклонившись, остановилась. И только когда танцовщица подняла голову, парень понял, что Луиза ему лишь померещилась. На лице отразилась растерянность. Николас всё так же стоял посреди маленькой площади, не решаясь пошевелиться, и только когда вся толпа разошлась, он опомнился и побрёл дальше по городским улицам, даже не замечая, что из-за неосторожности его обнаружили и уже донесли. Проходя мимо плакатов о розыске, он натягивал капюшон ещё ниже и лёгким бегом приближался к входу из города, а за ним уже был хвост.       Погруженный в мысли, Ник добрался до укрытия. Тут же, неподалёку, расположился небольшой отряд местной городской стражи. Дождавшись, когда разбойники уснут, их застали врасплох. Сильно возиться с преступниками никто не хотел, особенно в канун праздника. Всю банду перебили, а утром сообщили главе города, который уже днём на городской площади поздравил всех с ликвидацией страшных преступников:       — В канун праздника на нас снизошло благословение господа! Возблагодарим же его за проявленную щедрость! — говорил мужчина, а горожане поддерживали его пламенную речь аплодисментами и одобрительными возгласами. ***       Было темно, юноша не знал куда идти. Пройдя чуть дальше, вытянув руки вперёд, Николас почувствовал что-то вроде каменной стены. Она была настолько холодной, что юноше ничего не оставалось, как отдёрнуть руку. Но тут холод перешёл от стены и пропитал воздух вокруг. Ник поёжился и обнял себя за плечи — и не только от пронизывающего до костей холода, но и от закрадывающегося в душу страха.       Эта стена олицетворяла конец жизненного пути. Грань, пройдя через которую он попал бы в загробный мир. Но путь туда был закрыт. Вместо этого ему была подарена ещё одна возможность найти свет и осветить им свой путь, который до сих пор утопал во мраке.       В следующий момент Ник почувствовал, как земля уходит из-под ног. Из горла вырвался испуганный крик. Он падал в неизвестность.       Вздрогнув, юноша открыл глаза и увидел луну, что ярко светила из-за деревьев. Тут же перед его застывшим взором проносились моменты его жизни. Некоторые было очень сложно наблюдать, и из его глаз лились слёзы, которые он не мог стереть, ибо был не в состоянии пошевелиться.       Вот он увидел как на него и его банду напали. Увидел своё окровавленное тело, лежащее среди таких же неподвижных тел соратников. В голову стукнуло осознание того, что он умер и больше не принадлежит миру живых, но и в мир мёртвых его не приняли. Теперь он был духом, обречённым жить среди людей, так и не найдя своё место.       Вслед за тем юноша почувствовал, как оцепенение проходит и к нему возвращается возможность двигаться.       Вдруг к нему подошёл какой-то зверь. От неожиданности парень вздрогнул и хотел было приподняться, но зверь, в котором Николас признал бизона, как-то очень уж по-человечески взглянул ему в глаза. Юношу тут же ослепила вспышка и перед ним возникли образы того дня, когда он и его банда убили пару бизонов, обитающих в тех местах. Особой необходимости они в этом не испытывали, но всё равно убили.       Тут юношу снова обуял страх, что они сейчас захотят что-то сделать с ним. Он ещё не знал, что теперь эти звери играли роль наблюдателей. Теперь, под присмотром двух духов, он мог искать свой путь. И только через много-много лет стало понятно, что этот шанс был дан Николасу не зря. Лишь в одну ночь в году он посылал самым искренним огонькам на земном шаре желаемые ими подарки. За это время он получил много имён и одно из них — Санта Клаус. Тот, кто приносит с собой дух рождества. Настоящего, искреннего рождества, атмосферу которого он так долго желал ощутить при жизни, когда был обычным человеком.       Теперь же у него был новый путь, освещённый мириадами звёзд, что ярко светили ему.       Пусть мир с каждым годом менялся то в лучшую, то в худшую сторону. Пусть люди всё чаще говорили, что его не существует. Но лишь только истинные верователи в чудеса знали, что где-то там, на просторов северного полюса, за ними наблюдает истинный хранитель чудес — Николас Норт.