Глава 3. Война

Я запутан, гдe правда и ложь?

Чтo посеешь, тo в итогe и пожнешь!

Я один, я стою у врат

C обратной стороны рая, называемой ад

C обратной стороны рая,

Называемой, называемой ад!

***

Космическое пространство РЕС.

Вторая Флотилия.

«Великий Союз»

. — Внимание! Боевая тревога! Боевая тревога! Всему экипажу занять боевые позиции! — холодный женский голос искина корабля твердил это уже в третий раз. — Заткнуть эту бабу! — Приказ командующего Петренко был исполнен в мгновение ока. Поправив мундир и одёрнув фуражку, старый космический волк вышел на мостик и встал строго по центру. Повысив показатели радиорубки на сенсорной панели, он обратился к своему экипажу и двум соседним кораблям. — Экипажу «Амон-Ра», «Великого Союза» и «Вар-Дога». Не буду скрывать, братцы: дело дрянь. Нас мало, мы на пределе и подкрепления ждать некогда и неоткуда. Три ведущих крейсера и парочка эскадр да пяток звеньев истребителей против целой армады в сто сигнатур. Пространственные врата «Архангел» под контролем противника. Адмиралтейство ведёт операцию по введению флота в тыл противника с дальнейшей помощью нашей системе. Но до этого слишком далеко. Нас ждёт долгий, затяжной и кровопролитный бой. Пока держимся мы, держится и весь Фронтир-12. Будьте готовы превозмогать любые трудности, делать то, что вы умеете лучше всего и даже больше. Сегодня в наших руках судьба всей Республики Единых Систем. От нас ждут невозможного, но именно совершать нечто подобное мы и обучены. Не в первый раз мы держим оборону перед превосходящими силами противника. Каждый, кто готовится к сегодняшнему бою прошёл две войны и каждый знает, что его ждёт. Будьте сильными, солдаты. Будь смелыми. Ради тех, кто стоит за нашими спинами, ради тех, кто не увидит победы. На связи был командующий Петренко. Всем занять боевые посты.       Петренко оперся руками о поручень перед собой. Защитные пластины закрыли обзор главного мостика, и проекция, служившая тактической картой, осветила потемневший мостик. Экипаж был готов. Орудия развернулись в боевое положение, рефлекторный щит и циклонический барьер показали полный шкалу на экране показателей. Броня была приведена в нужное состояние, главное орудие готовилась к зарядке. Панель тактики развернула полную обстановку. Почти пятьдесят фрегатов и десяток эсминцев двигались в их сторону, пока остальные, главные и высшие по своей мощи единицы Устрашение закрывали блокаду планеты. Сейчас они начнут бомбить стратегические пункты. После быстрого натиска начнётся высадка десанта и тогда всё будет зависеть от гарнизонных частей. Петренко поразмыслил. Сейчас им нужно будет сдержать первый удар и если они покажут клыки, то наверняка успеют занять позицию у врат. Тогда будет возможность занять и Врата, а это — путь к отступлению и подкреплению. — Зашибатая речь, товарищ командир — Мичман Руков, допивая пятую за день кружку кофе, занял своё место. — Оставить похвальбу, мичман. Кофе тоже. Доложить обстановку. — Строго отозвался командир. — Все отсеки к бою готовы, офицеры на своих постах, отсеки истребителей открыты. Фрегаты поддержки выстроились в боевой порядок. Амон-Ра к бою готов, Вар-дог поднял щиты. К бою готовы, товарищ командир! — Отрапортовал мичман. — Штурман, доложить о состоянии корабля. — Петренко повернулся ко второму помощнику. — Плазма из ядра поступила в главное орудие на пятьдесят процентов. Щиты и барьеры активны. Боекомплект вспомогательных орудий полон. К бою готовы. — На тактической карте начались первые движения.

***

      «Потрошители» и их меньшие собратья, «Огни» схватились впереди массивных кораблей с республиканскими «Демократами» и более юркими «Кинжалами». — Клин-4, за мной! — звено «Кинжалов» пронеслось дугой вверх. Щиты Потрошителей держали первый натиск, но вот Огни, убегавшие от преследователей, начали нести первые потери. Ускорившись, Клин-4 завернул немного выше противника и вернулся назад, когда щиты истребителей стали резко падать вниз. — На три часа! — Было слишком поздно. Головной истребитель Клина-4 уже был разбит и откинут в сторону мимо пролетавшими машинами. Огни стали исполнять резкие заходы, отключая движок, чтобы на секунду свести прицел на противнике. Ещё несколько истребителей Клина-4 были уничтожены. Клин-3 ворвался откуда-то снизу, когда Потрошители двинулись вперед. Уничтожив замешкавшиеся звенья противника, республиканцы оставили мусор, замедлив фрегаты Устрашения.       В атаку двинулись первые ряды «Демократов»: быстрые, больно бьющие, они уступали Потрошителям в броне, но превосходили в маневренности. Первые залпы снесли два Потрошителя. Три фрегата разогнались и теперь крутились то внизу, то вверху, отбивая первую волну Устрашения. Но в какой-то момент, один из тройни был протаранен догнавшим его Потрошителем. Битва на первой линии затянулась настолько, что без тактической обрисовки было трудно понять, где мусор, а где ещё действующие корабли.       Завязалась вторая стычка. Теперь уже крейсера вели огонь из второстепенных стволов, когда фрегаты отступали под натиском целой стены из Потрошителей, идущих настолько быстро, что щиты их тут же сгорали под натиском уничтоженных звеньев. — «Атрид» готов к залпу! — Петренко услышал готовность второго по мощи орудия трёх крейсеров. — Огонь! — скомандовал он, почти разрывая глотку.       В отсеке управление «Атридом» на прицел взяли три цели. Как только был отдан приказ, трое солдат дернули рычаги клина-затворв. Пушка, разгонявшая снаряд со скоростью в пятнадцать тысяч километров в секунду, стреляла семь раз до полного перегрева и остывала только через десять минут. И так было произведено чуть больше двадцати выстрелов, снёсших линию Потрошителей почти в половину. Тогда остатки разогнались слишком быстро, подойдя непозволительно близко. Автоматическая оборона произвела длинную очередь по противнику. Циклонические барьеры замелькали, отводя от кораблей Потрошители, меняя их траекторию, и мусор, оставшийся после натиска.       Битва продолжилась.

***

Резиденция Фаргонов.

      Орион задыхался. Осознание того, что он лежит под обломками крыши и удерживает их, чтобы спасти сестру, стоявшею рядом с ним, заставило его исказить Рывок почти моментально, как раз в ту секунду, когда часть крыши упала прямо на них. Всё случалось так быстро, так резко! Вот они стояли подле родителей, принимали гостей и знатных семей в резиденцию…. и тут же завыла сирена, и взрывы прокатились по площади вокруг дворца. Несколько снарядов угодили прямо на крышу над их головами.       Рывок иссякал. Тело ныло от нагрузки и боли, но Андромеда так и лежала на полу у ног Ориона, совсем не двигаясь. Чёрный мундир был изорван почти весь, кровь стекала с виска, и принц из последних сил стал кричать. Андромеда колыхнулась, и тогда он послал её последние капли Рывка. Сознание девушки прояснилось, и она быстро скользнула в небольшой проём между обломками. В глаза у Ориона помутилось. Он кое-как держал кусок упавшего на его плечи потолка. «Псионики двигающие скалы — сказка» — в этот треклятый раз Орион не был согласен с Райли Райдером. Он глянул на жетоны, свисающие с его шеи. Помнить о том, что пытается его убить. Помнить и побеждать это. Исказив Рывок ещё раз, на этот раз вместе с Броском, он стал продавливать под собой пол. Волна утяжелила его, и теперь обломки стали легче в несколько раз. Подняв их над головой, Орион выбрался из ловушки.       Во дворце царила паника. Кто-то выползала из-под разрухи. Кто-то уже был мёртв. Небо, усеянное военными кораблями, было похоже на сетку для ловли рыбы. И окунем здесь были те, кто остался на планете.       Шатаясь из стороны в сторону, Орион и Андромеда стали разгребать разрушенную крышу. Были слышны стоны и мольба увеченных. Но сейчас у них обоих была лишь одна мысль: «Найти родителей». Сестра тут же подхватила упавшего на четвереньки брата и, превозмогая боль с головокружением, потащила его дальше. Первым их нашли Вальтер и Танвилида. Оба уже не молодых валькирианца подхватили принца и принцессу под руки, и повели к выходу. Здесь были не только трупы дворян, но также тела Стражей и Охотников. Пришло осознание того, что они немало времени провели под завалами.       Не успели они справиться об отце и матери, как оказались в оружейной комнате около ангара. Выжившие Стражи уже облачались в боевые костюмы и разгрузку для боеприпасов. Орион застыл как статуя. Андромеда же с воплем подскочила к родителям, сидящим в уголке, на окровавленном гобелене. Авалон был ранен. Мундир был разрезан точным ударом клинка, ткань и кожа в месте раны подпалены, а размах самого увечья был похож на удар огромного зверя. Медик обрабатывал рану, и Король Старой Валькирии гордо терпел боль и лишь стиснутые зубы с тихим стоном выдавали всё сложность ситуации. Лужа крови под его ногами была не только от одного крупного разреза. Пуля, пробившая рефлекторный щит, застряла чуть ниже его печени.       Орион сел подле отца и обратил внимание на мать. Каселия была при смерти. Осколок угодил ей прямо в висок, рана была просто ужасной. Может быть, она бы выжила, если бы не растекающееся красное пятно на её животе. Она так же имела при себе щит, но видимо он был пробит слишком быстро, потому что ранение королевы выглядело в сто крат страшнее, нежели у короля. — Святые Проповедники — Прохрипел Орион, взяв холодную руку отца. Авалон слабо повернулся в сторону сына и, отдав последние силы, отозвал медика. Тот тут же метнулся к Каселии. — Выживи. — Произнёс отец. Орион затрясся как бешенный. — Нет! Вы не можете вот так вот умереть! Какой из меня король?! Посмотри на меня! — От накатившего отчаяния Орион схватил отца за грудки и потряс его, пока хватало сил. Авалон слабо улыбнулся и положил кровавую руку на щеку сына. — Glaur'part. Sei'onour — (Верность и клятва. Почёт и слава.) — Авалон медленно протянул длинный кейс и остаточным Броском раскрыл его. В кейсе, среди чёрной ткани покоился клинок с выемками для энергии витиль-кристалла. Это был меч, служивший Фаргонам веками. Имя ему было — Мгновение. — Теперь ты — король Валькирии. — Прошептал Авалон. — Береги сестру. Вы — последние из Фаргонов. — Тогда Каселия подползла к мужу. — Моё место рядом с ним. И в жизни, и в смерти. Вы уйдёт по канализации. Мы задержим Охотников. Я их чувствую. Их слишком много. Вы должны уйти. Полагайтесь на себя и на Райли. Он сын… сын Арерры… — Каселия пыталась сдержать кровь, подступившую к горлу. — Сын сестры вашего отца. Идите. Живо. — Стражи склонили головы пред монархами. Вальтер же вручил им в руки связки с гранатами. — Звёздочка моя, девочка. Я люблю тебя. Беги, дитя моё. — Каселия погладила дочку по щеке и когда та, вся в слезах, отказалась уходить, мать поцеловала дочку в лоб. Андромеду пришлось оттаскивать аж трём Стражам. Орион в последний раз посмотрел на родителей и последовал за своими людьми, что уже уходили в люк под ангаром.

***

      Каселия помогала мужу идти. Чувствуя, как силы его иссякают, она продолжала Возжигать его уверенность. Истекая кровью и хромая, Авалон исказил Бросок. Все обломки и завалы поднялись по его велению. Ухватив волну, он успел почувствовать и схватить летуны, что кружили около входа. Охотники встали полукругом, взведя больше двадцати стволов. Столько же лазерных указателей стали дрожать на каждом сантиметре тела короля и королевы. Каселия, отдавая мужу последние силы Вспышки, исказила Глушение и Охотники отступили на пару шагов.       Авалон направил Бросок. Сотни камней и осколков самых разных размеров упали на головы Безымянных. Ещё несколько запетляли около летунов и сбили их, сорвав движки. С рёвом и дымом машины полетели прямо на своих же солдат. Авалон лишь успел моргнуть. Пули изрешетили его в тот момент, когда Каселия упала без сил. Охотники, что выжили после дождя из осколков, метнулись вперед и выпустили практически все патроны из почти десяти магазинов. Упав навзничь на ступени, Король Старой Валькирии сжал руку уже мертвой жены.       Охотники подошли ближе и небрежно, с ненавистью пнули тело монарха, выпустив ещё несколько пуль прямо в лоб Авалона. Решив, что теперь они могли поглумиться над телами тех, кого их учили ненавидеть, они вознамерились сделать с женой кроля всё, что им заблагорассудиться. Но только нога Охотника перевернула упавшую ничком королеву, как те не успели вовремя отшагнуть. Огонь от подорвавшейся связки гранат забрал ещё десяток Охотников.

***

Штаб «Архонта»

      Эмма очнулась, когда её долгое время трясли за плечи. Поняв, что это Митч, она тут же выхватила пистолет и приставила его к виску Маклауда. Гром начала лаять, когда Зел-Лан подошёл ближе. — Назови мне хоть одну причину, чтобы не убивать тебя. — Прорычала она, когда зренее вернулось к ней полностью. — Мы же друзья? — Слабо улыбнувшись, он помог ей подняться, но, увы, с мушки снят не был. — Мой друг — Митчелл Макалуд, а не какой-то там Древний! — Заорала она и Гром, поддерживая хозяйку, стал набрасываться на Митчелла. — Успокойтесь! — Зел-Лан щелкнул пальцами и по неведомой причине, Эмма вернула пистолет в кобуру, а Гром тихо заскулил, прислонившись к ногам хозяйки. — У нас мало времени, это место скоро взорвётся. — Тогда Зел-Лан схватил их за плечи, и в миг всё вокруг сузилось и блеснуло, как в космосе. Из серых коридоров они переместились в какую-то комнату, где чувствовались толчки от бомбардировки. Не сдержав содержимое своего желудка, Митч и Эмма упали на четвереньки и отползли в угол.       Когда же организм пришёл в норму, Эмма встала на ноги и нацелилась на Зел-Лана. — Я больше, блять, не желаю ничего слушать! Вы расскажите мне всё! Оба! — очередной толчок от взрыва встряхнул небольшую комнатку. Митч остался сидеть на полу, а Зел-Лан устроился на стуле подле стола с сотней документов. Гром, к всеобщему удивлению, сел рядом с Митчеллом. — Ну ладно — начал Маклауд — Древние были одной из первых разумных рас и всякая прочая хрень присущая могучим предшественникам. Короче! Древние воевали между собой, пичкали себя имплантами, налево и направо пользовались псионикой, и в конечном итоге на миллион супружеских пар стало рождаться сотня детей. Раса стала вымирать…. — Зел-Лан не успел подхватить его слова. — И как тебя зовут на самом деле? — Митч пожал плечами: — Слушая, дело в том, что я — Митчелл Маклауд. Я просто помню, кем был в прошлой жизни! — Зел-Лан закивал, мол, так всё и работало. Не опуская пистолета, Эмма дёрнула ствол в сторону, чтобы рассказ продолжился. — Тогда правительство стало паниковать. Популяция снизилась за рекордный миллион лет. Та женщина, что напала на нас. Её имя — Мелл-Дара. Когда-то она занимала должность генерала и славилась своей жестокостью…       Тогда-то всё и началось. Мелл-Дара предложила выход. Всякий Древний — псионик. Значит, он мог направить своё сознание в Пустоту, место — откуда родом все пси-волны. Для этого нужно было потратить всё свою силу и ждать Выброса, чтобы переродиться в ком-то другом, захватит его тело и поглотить разум. Такой вот паразитический образ бессмертия. — Эмма нацелилась на Митчелла: — На меня не смотри, тогдашний Я её не поддерживал. Просто дослушай! — Эмма коротко кивнула, и Зел-Лан стал рассказывать дальше: — У Мелл-Дары был муж. Его звали Ад-Лар. Он был главой правительства и раскритиковал методы жены, пусть тогда её поддержала почти половина населения. Он был героем и легендой, люди его любили и уважали, и не могли понять, как он мог жениться на психопатке Мелл-Даре… как бы то ни было, Ад-Лар предложил другой способ. Псионик мог направить всю свою силу лишь с несколькими самыми важными воспоминаниями, проскочить Пустоту и стать симбионтом с разумным, что не позволило Древнему умереть окончательно. Его поддержала другая половина и тогда разгорелась война на истребление. Псионики умирали и переносили то свои воспоминания, то разум…. — Митчелл пожал плечами: — Так всё и было. Я поддержал Ад-Лара. — Эмма опустила пистолет и вытерла пот со лба. — А куда делись Арерра и Рик? Где Райли?! — Толчки стали менее ощутимым. В этой комнате горела лишь тусклая лампочка на потолке, освещая тесный квадрат три на три. — Рик и Арерра помчались в погоню за Мелл-Дарой, а Райли… наверняка она везёт его к Властелину. — Поведал Зел-Лан. — Давай всё по порядку — глухо простонала и без того ничего не понимающая Эмма. — Женщина что на нас напала — это перерождённая Мелл-Дара. Перед смертью она обещала всякий раз убивать одного — своего мужа Ад-Лара, а Ад-Лар пообещал убивать её. Райли получил свой дар от Пустоты, но его обучаемость дарована Ад-Ларом…. — Зел-Лана прервал Митч: — Короче, представь ребёнка, который в пятом классе выучил всю физику и собрал ядерный реактор. Райли такой же. Сила Ад-Лара вошла с ним в симбиоз и всё, что ему было известно о волнах псионики, отпечаталось в мозгу Райли. Стоит ему один раз сделать, так он нихрена не забудет! Не совершит одной и той же ошибки два раза. — Эмма прекрасно поняла поданное объяснение. — Зачем он Мелл-Даре? Куда она его увезла? — Сфера, что была у неё в руках, это Меридиан. Митчелл, будь добр… — Зел-Лан снял круглые очки и потёр переносицу, затем он встал и начал капаться в документах на столе. — Хренотень, что высасывает из Пустоты силу. Но сила Пустоты при этом не фильтруется. Она грязная, сила даваемая Меридианом, ломает всё, рвёт пространство, что окружает псионика под чистую. — Эмма помогла Митчу подняться с пола. — Она, вероятно, повезла Райли к Властелину. — Бейкер вновь глянула на Маклауда. — А это хренотень как Меридиан, только с фильтром и в сотни раз масштабнее, размером с планету или карликовый спутник. — Значит, она попытается сделать из него оружие — подвела итог Эмма. — Скорее всего, Райли умрёт при попытке активировать «Властелин». А если выживет, то у нас будет шанс на победу. Он не подчинится Мелл-Даре. Ад-Лар не позволит. — Зел-Лан скинул кипы бумаг и подозвал их к себе, чтобы показать на экране сенсорного стола обстановку планеты. — Мы в блокаде. Эскадра Устрашения не остановится, пока Мелл-Дара этого не скажет. — И что нам делать?! — воскликнул Митч. — Выживать, и надеется на скорый приход Райдера       Эмма уже ничего не слышала. Низ живот с острой болью стянуло, и она просто стояла, устремив взгляд куда-то в угол. Всё пошло кругом, к горлу подступил противный комок, а тело бросало то в холод, то в жар. Эмма поняла, что не сможет помочь Райли. Что сейчас она оказалась до ужаса беспомощной, такой мелкой и незначительной! Что-то её подсказывало, что нужно бороться, что нельзя просто лечь и умереть….       Эмме сейчас очень нужен был Райли. Она бы обняла его, посоветовалась бы с ним. Но теперь она осталась одна. Ладно, с ней был Митч и Гром, но никогда до этого Эмма не чувствовала себя такой одинокой. Он оставил её, пусть не по своей воле, но из-за него она вновь осталась одна.

***

Много-много лет назад.

      Хэлион горько плачет. Искра уничтожена. Её механическая армия повержена. Императрица Лазурного Берега идёт по разрушенному научному комплексу, в поисках старых друзей, возможно выживших в этой резне.       Вдруг она слышит плач. Словно одурманенная, она мчится к источнику плача. Шагая по трупам, изученным телам и останкам машин, Хэлион и сама льёт слёзы в три ручья, боясь не успеть. Она бежит, просит Вуаль дать ей силы. Но Вуаль молчит. Бросает её на произвол судьбы, искать в планетарном комплексе дитя.       Вскоре Хэлион находит команту с ребёнком. В белой пелене, посреди сгоревших тел, в наполовину расплавленной кроватке, лежит ребёнок. Хэлион молит Вуаль не возвращать её в тот проклятый день, когда она стала матерью. Ибо погибшего в недавнем бою Адар-Ларана она вернуть не сможет. Она не хочет заменять его сироткой, брошенным здесь, в сердце Искры и бед галактики.       С трепетом в сердце Хэлион идёт к кровати. Её сердце разрывается от силы, исходящей от этого дитя. В пору было бы сделать так, как того желает Вуаль. Покончить с угрозой, но Хэлион не может. Она берёт на руки мальчика и забирает всё его горе и боль. Он засыпает на её руках, к сама Хэлион-Вион отпуска имя на колени. Так сильно этот ребенок похож на погибшего Адар-Ларана. На её первенца, которого она рожала в муках. Вуаль посылает ей видения войны, погибели всей расы, но Хэлион не может, не находит в себе сил покончить со всем этим. Вместг этого Хэлион направляет Регуляцию в свой организм, ускоренным образом заставляя грудь выработать молоко. Дитя тянется к соску, с которого стекает капля молока и жадно присасывается к нему. Забытое чувство материнства затмевает горе Хэлион. Вуаль вновь гневается. — Тише, Ад-Лар. Всё будет хорошо.

***

Фронтир-12.

Район Херинг-Тауер.

Первая ударная дивизии космопехоты «Терра».

Второй батальон.

Шестая моторизированная рота.

— Рота к бою! — Командир громогласно ведёт своих подчинённых в бой.       Бронетранспортеры модели «Саблезуб» несутся вперёд, по разрушенной улице, на посадочную позицию врага. Охотники развернули у высоток пункт десанта с корабля Эскадры Устрашения. Рота БТР и БМП с рёвом идет вперёд и под прикрытием авиации вступает в бой на пятом перекрёстке. Солдаты пехоты республики совершают быструю высадку и рассредоточиваются по местности, занимая укрытия у обваленных высоток и домов, за сгоревшими машинами и у стен домов, выставляя стену рефлекторного щита. Псионики в миг встречают их плотным огнём крупного калибра и волнами Деформации.       Над головой проносятся истребители Охотников и РЕС. Их огонь в небе заставляет прижаться к земле всех, кто сражается в рядах пехоты. Красивым фейерверком разрываются осколочные снаряды и несутся их осколки вниз, на головы пехоты. Невозможно высунуться р вести ответный огонь. Всюду взрывы и кровь. Кажется, что живого места не останется, даже если перезарядиться не аккуратно, высовываясь из укрытия.       Очереди республиканских стволов становятся всё короче. Плазма и шоковые снаряды Охотников плотной стеной накрывают подоспевшие БМП и десант.       Соколов Андрей жмётся к стенке, трясущимися руками вставляя магазин и взводя оружие. Рядовой первого класса старается подняться и открыть огонь по Деформатору. Мешают орудия за рефлекторными щитами. Приходится бросать светошумовую и с остатками отделения нестись к другому укрытию, отстреливаясь беглым огнём. — Тигр-1, цель в ста десяти метрах, ПТР за рефлекторными щитом, скопление пехоты и псионики! Ориентир: дорожный знак с ограничением в пятьдесят! — Соколов успевает довести сослуживцев до БМП и укрыться за ним. Как только наводчик подаёт сигнал готовности, то Андрей орёт в рацию что есть силы: ОГОНЬ-ОГОНЬ!       Пушка Саблезуба взрывается всполохами огня и режет перепонки в ушах от мощи снарядов. Отряды Охотников ложатся под усиленным огнём пехоты и БТР, подключившегося к стрельбе на пару секунд позже.       Но Соколов вдруг чувствует боль в шее и мир меркнет. Деформатор добрался до него. — Андрюха! — Петр поджимает Охотника огнём из дробовика, снося ему голову после выстрела в упор. Ещё пять выстрелов превращают тело Деформатора в кашу. Жажда крови сносит Суранову Петру крышу и только товарищ из отделениям за шкирку оттаскивает его за укрытие.       Всё стихает быстро, так же, как и началось. Слышна только речи Охотников, что группируются для новой атаки. Товарищ Петра, Тёмка Харатов, заглядывает за угол. Охотники прут на них при поддержке свои БТР. Из машины ведут перезарядку и окапываются, пока есть возможность. — Терра, на связь. Арктур берёт псиоников на себя. Займитесь техникой противника. — Раздаётся по рации. — Петя, глянь.- Шепчет Артём. А с небес падают люди, подминая под собой асфальт. Десятки. Сотни. Облачённые в черную броню, схожу с мышцами, будто с них содрали кожу и облепили чёрным мрамором, выставляя их как изваяния в древних храмах. — Арктур! К бою, Орлы Мицара!       И бой вновь продолжился. Словно размытые пятна, арктуровцы неслись на врага, разрывая Бегунов и Деформаторов в рукопашных стычках. Они действовпли двойками и тройками, не давая Охотникам рассредоточиться на перекрёстке. Терра вступила в бой чуть позже. Вновь заревели орудия БМП и БТР. Закричали люди, поднимаясь из укрытий. Пехота повела сапёров под огнём противника к пункту развёртывания ходячих ПТР-ов. На линии соприкосновения сапёры организовывали взрывпакеты и забрасывали поднимающиеся летуны взрывчаткой. Всполох огня выбил окна высоток и вертушки пали на землю с грохотом. Арктуровцы неслись вперёд. Когда патроны иссякли, они вывели из локтей клинки. Охотники при поддержке Заряжающих и Глушителей не уступали Орлам Мицара. Терра выдвинула два взвода подкрепления. Пехота пронеслась по метро, ударяя в тыл противника, окружая Охотников, сжимая синий дым в плотное кольцо. Арктуровцы перешли в боевой кураж. Потери были ощутимыми, но Охотники отступили, подорвав остатки своей роты, занимая укрепления у начало делового района. — Терра! Распределить силы с взводом Мицара! Продолжить наступление к основному фронту в жилом районе! У нас ещё полно работы! — Приказ был отдан командиром наземного гарнизона. Пришлось убить несколько часов на перегруппировку и установку вышки связи, для работы БПЛА и связи между подразделениями.       Подразделения двинулись к эпицентру сражения. Там где фрегаты и челноки противника совершали массированный десант. Охотники укрепились на высотках и заняли возвышенные позиции, не позволяя пехоте и арктуровцам прорваться к зоне развертывания танков и боевых машин пехоты. Глушители и Возжигатели ставили барьер, при помощи Заряжающих и помогали Регуляторам ставить подобие рефлекторного щита.       К этому временем гарнизон подвёл танки и стал вести обстрел летунов. В городе разгорелись бои между танками Охотников и РЕС. Фронтир-12 горели в огне войны. Гремели взрывы и хлопки. Выходы и прилёты. Боевые мехи вступили в бой, после захвата солдатами РЕС вышек связи. Под прикрытием беспилотников грузовые вертушки поднесли солдатам пехоты боевых роботов. В Жилом Районе города началась настоящая бойня. Мехи шагали на танки, не обращая внимания на машины под ногами. Охотники вели обстрел из импульсных пушек, сбивая часть электроники. Но РЕС-овцы не ослабляли напора.       Мехи рвали танки, что выезжали в одиночку. Танковые взводы вели перекрёстный огонь по мехам и гусеницами или же напором гравитационных движков давили металл республиканцев.       К солдатам РЕС и арктуровцам присоединились военные отряды «Оникс». Прорвать сужающееся кольцо Охотников предстояло трём направлением. То, что было в Жилом Районе, держало основной натиск Эскадры Устрашения, два других: на Херинг-Тауер и на границе с валькирианским районом, предстояло одновременным Рывком разорвать кольцо внутри города и держать оборону во множестве стычек.       Когда в бой вступил «Оникс» бои превратились в короткие перестрелки. Арктуровцы кусали Охотников быстрыми рейдами, пехота и танкисты держали натиск на перекрёстках, а «Оникс» развернули пункты обороны и медпомощи мирным жителям.       С каждым часом Фронтир превращался в полыхающий муравейник.