Глава 4

       Гермиона провела уже около четверти часа меряя шагами небольшую гостиную. Малфой сидел в своей комнате тише мыши, но она физически ощущала его присутствие. Вчера он явился глубокой ночью, слегка попахивая огневиски и пребывая в удивительно благостном расположении духа. Он даже пожелал ей, корпевшей за учебниками, доброй ночи. И тем самым окончательно лишил всякого сна.        Грейнджер осознавала насколько сильно запуталась. Собственные мысли напоминали тугой комок верёвки, тут и там покрытый плотными узлами. Она не имела ни малейшего понятия, как выбираться из омута, в который сама себя загнала. А этот надменный взгляд, прожигающий её насквозь, продолжал терзать воображение каждую ночь. Помимо неопределённости, которую сформировали случайно сложившиеся обстоятельства неловкого совместного проживания, Гермиона должна была разбираться с другом детства, не желающим входить в её положение.        Боже, Рон никогда бы не принял моих чувств.        Всё это было словно из какой-то альтернативной реальности. Порой Гермиона страстно желала, чтобы это оказалось просто бестолковым сном. Плод бушующих гормонов, которым подвержены даже такие прагматики, как она. Но всякий раз вставая по утрам, Грейнджер мрачнела сильнее тучи, лишённая всякой надежды разорвать этот сумасшедший день сурка.        Дверь наверху хлопнула, а следом по лестнице послышались неторопливые шаги. Гермиона почувствовала, как сердце мощно забилось где-то в горле и замерла как вкопанная, выжидающе глядя на арочный проём ведущий на лестницу. Вскоре он зашёл в гостиную, выглядящий непозволительно безупречно в классических брюках и форменной рубашке, заправленной в них. На груди была изящно вышита эмблема факультета. А на рукавах поблёскивали серебрянные запонки в виде крошечных змей. И Гермиона неосознанно поймала себя на фантазии: каково это, по утрам помогать ему застёгивать их. -Чего ты уставилась на меня? — скучающе поинтересовался Драко, подходя к журнальному столику, чтобы поднять сложенный вчетверо «Ежедневный пророк». — Мы виделись вчера вечером. И я вряд ли изменился до неузнаваемости. -Через неделю первое посещение Хогсмида, — затараторила гриффиндорка, игнорируя его вопрос. — Нам необходимо подготовить списки желающих и собрать родительские согласия. -Грейнджер, — Малфой в ответ поморщился и сжал переносицу двумя пальцами. — Тише и медленнее. Настоящая мука слушать твой визгливый тон в прекрасный субботний день. Сделай одолжение, контролируй свой неуёмный речевой поток. -Твоя задача разобраться со студентами своего факультета, — сжав зубы, медленнее произнесла Гермиона. — Я разберусь с остальными. -Ты такая услужливая, — заметил Малфой, усаживаясь в кожаное кресло и раскрывая газету. — Послушная гриффиндорская девочка.        Ну, уже хорошо, что всё сказанное подходит под понятие цензурной лексики. -Тем не менее, мы бы хотели видеть от тебя большую вовлечённость в дела старостата, — вскинув нос, заключила она. -Мы? — Драко немного опустил руки, держащие газету, и обжёг Грейнджер недобрым взглядом. — Мы — это кто? -Мы… это… — серые глаза пригвоздили её к месту, вышибая те жалкие остатки уверенности, которые она и без того собрала по самым потаённым уголкам. — Профессор Макгонагалл. -Мы — профессор Макгонагалл, — повторил Малфой, смакуя каждое слово. — Сдаётся мне, Грейнджер, ты лукавишь. Полагаю, в этом «мы» затерялся ещё и твой вездесущий нос.        Гермиона могла лишь крепко обнимать себя руками за плечи и безмолвно хлопать глазами. Возмущение росло в ней каждый день, подпитываемое новыми заданиями от Макгонагалл. Она понимала, что директриса озвучивает ей то, что нужно обсудить и решить вместе со старостой мальчиков. А тот факт, что Малфой открыто игнорировал некоторые просьбы гриффиндорки, был просто скрыт от знания профессора. Гермиона берегла её нервы и спокойный сон, жертвуя взамен своими. -Даже если и так, — откашлявшись, заявила она. -Хм… — фыркнул в ответ Драко, возвращаясь к чтению «Пророка». — Как быстро и самонадеянно ты приписала себя к правящим мира сего. Спустись на землю, Грейнджер. Ты всё та же выскочка и заучка, которой была раньше. Только с миленьким значком на груди.       Гермиону захлестнула откровенная ярость. Он сидел напротив, расслабленно устроившись в удобном кресле, и лениво листал газету, впитывая в себя очередные броские заголовки. А она стояла, словно первокурсница на экзамене, и медленно закипала от бурлящих внутри чувств. -Некоторых людей ничто не может изменить, — сквозь зубы произнесла девушка, сверля взглядом то место в газете, где теоретически должны были находиться глаза Драко. — Честно говоря, я думала, что эта война оставила на тебе такой же неизгладимый отпечаток, как на всех нас. И втайне надеялась, что это прибавит тебе хоть чуточку… -Чего? — он убийственно медленно убрал газету от лица и также неспешно свернул её. Длинные тонкие пальцы — безымянный на правой руке украшал фамильный перстень, — с какой-то неповторимой элегантностью гладили бумагу. Гермиона завороженно наблюдала за этой картиной. — Закончи начатое, Грейнджер. Чего мне должна была прибавить война? -Человечности, — выдохнула она, в один миг теряя весь свой пыл.        В ответ Малфой лишь поднялся из кресла, в котором сидел, и аккуратно положил «Пророк» на журнальный столик. Ровно в то место, откуда забрал его пару минут назад. Поднял небольшой конверт, запечатанный тёмно-зелёным сургучом. В центре круглой бляшки красовался семейный герб, а лицевую сторону украшал знакомый почерк Нарциссы. -Не возлагай на меня необходимость соответствовать твоим ожиданиям, Грейнджер, — тихо произнёс он, рассматривая письмо и гадая, что может быть внутри. — Я не собираюсь исполнять твоих потаённых желаний. И если вдруг не подхожу под ту красочную картинку, которую нарисовало тебе твоё буйное воображение… что ж, я смогу пережить это.        Гермиона пыталась подобрать хоть какие-то аргументы, но всё было бессмысленно. Он прав. Она напридумывала себе какой-то иллюзорный мир, в котором все с уважением и любовью относятся друг к другу. Такие послевоенные хиппи волшебного масштаба. В то же время, нужно было отдать Малфою должное, в этом крайне неудобном разговоре он ни разу не употребил прежние ругательства, изобретённые специально для неё. В общем и целом перепалка, которая раньше могла разгореться в жуткий скандал, на деле была больше похожа на тихую ссору давних супругов. Один из которых ещё не утратил способности закипать, а другой словно бы окончательно разочаровался в этом браке.        Не проронив больше ни слова, Драко оставил девушку наедине со своими мыслями и вернулся в спальню, сжимая в руках конверт. Видимо, письмо пришло с утренней почтой, и гриффиндорка заботливо решила оставить корреспонденцию на видном месте. Впрочем, сам факт наличия письма уже говорил о многом.        Малфой прошёл вглубь комнаты, всё дальше погружаясь в невесёлые размышления. В большом напольном зеркале на мгновение отразился его идеальный профиль. С каждым годом он всё больше походил на отца, но теперь и сам не знал, радоваться ли этому факту. Люциус всегда был для него немым предметом подражания. С самого детства Драко испытывал смесь восхищения и обожания, порой омрачавшимися робостью и страхом. Отец был суров и прям в выражении своих требований, возлагаемых на сына. Взгляды на чистоту крови, так яростно им отстаиваемые, были вложены в голову Малфоя-младшего с первых лет жизни. А теперь мир словно бы встал с ног на голову. Всё, что раньше имело значение, теперь стало вне закона. Нужно было пересмотреть свою позицию с самого начала и принять самостоятельные решения. Но как это можно было сделать, когда всё внутри было сформировано по образу и подобию абсолютно иной морали? Драко всё чаще ощущал себя слепым котёнком, пытающимся выбраться из грязной ямы, в которую неожиданно свалился.        Война была страшным событием. Тогда ему приходилось выживать. Теперь, в визуально спокойной действительности, ему приходилось жить. И оказалось, что это намного сложнее.        Он не спеша вскрыл хрусткую бумагу конверта и вытащил наружу тонкий лист бумаги. Почерк матери, который он узнал бы из миллиона других, нервно скакал будто бы из последних сил сохраняя привычную каллиграфическую чёткость.

       «Драко,       Сегодня утром я получила письмо от профессора Макгонагалл. Она вкратце рассказала о твоих учебных успехах и том, как ты справляешься с новой должностью. Стоит сказать, что титул старосты школы равно престижен и обременителен. Надеюсь, вам с твоей коллегой удаётся поровну делить весь этот обширный круг обязанностей. В любом случае, ты всегда можешь рассчитывать на поддержку профессора Снейпа или напрямую обращаться к мадам Макгонагалл.       Надеюсь, последний год в Хогвартсе начался без происшествий. Мне очень хочется верить, что мы поступили правильно, решив позволить тебе закончить именно это учебное заведение. Напиши мне, если необходимы дополнительные учебники или другие школьные расходники.       Хотела также предупредить, что скорее всего мы с твоим отцом отправимся ненадолго в небольшой отпуск. Вопрос окончательно не решён, но вероятность существует. Хотела предупредить тебя заранее, если вдруг ты забеспокоишься в связи с несвоевременной доставкой корреспонденции.       Также прикладываю тебе свежий номер «Пророка». Вдруг по какой-то причине ты не получишь ежедневную рассылку. Я бы хотела, чтобы ты не пропустил ни одной новости из внешнего мира пока находишься вне дома.       Пожалуйста, дай мне знать, если что-то понадобится. Нарцисса.»

      Драко перечитал письмо дважды, прежде чем отбросить его в сторону с выражением бесконечной досады. Он не имел ни малейшего понятия, что пишет мамочка рыжеволосым Уизли, но всякий раз замечал, как те с буйным нетерпением ожидали свою бестолковую сову. Нарцисса же всегда придерживалась довольно строгой манеры ведения переписки. И тем не менее, в этот раз превзошла саму себя. Такое чувство, что конверт отправлялся не сыну, а какому-то малознакомому клерку из Министерства. Разве что просьба держать её в курсе была отсылкой к материнскому беспокойству.        Внезапный отпуск? И зачем им понадобилось отправляться в путешествие осенью, в разгар сезона отчётов и постоянных инспекций. Несмотря на то, что его семье совсем необязательно было гнуть спину за кучей бестолковых бумаг, Люциус всё же участвовал как некое авторитетное лицо во многих Министерских заданиях. Чаще всего это были выездные проверки, где старший Малфой выступал в качестве того, кто заставит принимаемую сторону трястись в благоговейном ужасе. По окончании войны, будучи оправданным, Люциус смог продолжать заниматься привычными делами, пусть и менее важного толка. И Драко был полностью уверен, что отец будет сильно занят до Рождества.        Хотя, кто бы стал считаться с мнением мальчишки, разочаровавшим своего родителя?        Малфой метнулся в ванную, которую делил напополам с Грейнджер. И слава Мерлину, родители об этом старались помалкивать. Даже в столь сдержанном письме, он сумел заметить капельку презрения, брошенного Нарциссой в сторону гриффиндорки.        Холодная вода приятно остудила горевшие от возмущения щёки. Он наскоро вытер лицо полотенцем и на секунду замер, глядя на своё отражение. На него со знакомой смесью презрения и надменности смотрел Люциус. Поразительно всё же проявили себя их фамильные гены. -Всё в порядке? — робкий вопрос Грейнджер заставил его чуть ли не подскочить на месте. Она зашла со стороны своей комнаты, видимо не услышав его присутствие. И невольно заметила что-то, что Драко точно не захотел бы по доброй воле ей показать. -Всё прекрасно, — огрызнулся он, вытаскивая из маленького ящичка тонкий гребешок. Несколько привычных движений по волосам, и причёска снова идеальная. Никаких видимых следов волнения. -Ты выглядишь… расстроенным. -В таком случае, запиши в свой дневничок: «Сегодня совершила удивительное открытие. Мой сосед всякий раз едва сдерживает слёзы, как только видит своё отражение», — язвительно добавил Малфой, убирая расчёску на прежнее место. И для уверенности накладывая на ящик Запирающие чары. Вряд ли бы гриффиндорская всезнайка решилась копаться в его вещах, этот жест скорее был показательным укреплением границ. -Я просто хотела сказать, что ты можешь попросить о помощи, если это необходимо, — Гермиона старалась говорить как можно мягче. — Я знаю как тяжело справляться со всем в одиночку.        Он выпрямился, поправил рубашку и узел факультетского галстука. А затем медленно повернулся, умудряясь смотреть на девчонку сверху вниз даже на таком расстоянии, и неспешно ответил переходя на более официальный тон. -Мисс Грейнджер, если у Вас острый приступ синдрома Спасателя, советую направить свои усилия в сторону того, кто позволит себе принять помощь от такого благодетеля. За лето Вы, кажется, повредились рассудком, раз всерьёз полагаете, что нас связывают приятельские отношения. К сожалению, мы вынуждены делить с Вами одну гостиную, и эту досадную мелочь я в состоянии пережить. Но, прошу Вас, не выдумывайте, что по вечерам мы будем сидеть у камина и читать друг другу особенно занимательные моменты из учебников. -Мне тебя жаль, — в ответ произнесла Гермиона, обхватывая себя за плечи руками. -Жаль? — он выгнул дугой бровь. -Ты упиваешься своим одиночеством, в то время, как раз за разом люди предлагают тебе своё внимание. И мог бы уже сотню раз получить то, чего тебе так не хватает в твоём воображаемом ледяном замке. Ты напоминаешь мне неблагодарного Кая из сказки про Снежную королеву. Мальчик с куском льда вместо сердца. Зачем тебя спасать, если ты сам спасённым быть не хочешь? -Чудесная речь, Грейнджер, — он лишь презрительно скривил губы. — Жаль, что до тошноты абсурдная.        Гермиона ещё долго смотрела на дверь, закрывшуюся с его стороны со странным чувством жалости и злости. Из коротких статей о жизни Министерства, о мероприятиях, предпринимаемых в отношении Пожирателей смерти, из слухов, просачивающихся то тут, то там, как едкий дым, девушка знала, что дела Малфоев далеки от тех блестящих времён, в которых они жили до войны. Замкнутость Драко, его порой болезненный вид, который поддерживали усиливающиеся круги под глазами, подсказывали чуткому сердцу Гермионы, что всё не так радужно, как он старается демонстрировать. Крайне редкие письма из дома, которые он всегда уходил читать к себе в спальню, волновали её до глубины души. Ибо всякий раз Драко возвращался ещё более помрачневшим после своего краткого чтива.        Она хотела ему помочь. Этого практически требовала вся её беспокойная сущность. Но Малфой, пусть и с вновь приобретённой манерой высказывать свои мысли в разы аккуратнее, довольно грубо отталкивал предлагаемую руку помощи. Его слова больно ранили её восприимчивое сердце, и Гермиона всякий раз задавалась простым вопросом: почему продолжает стремиться ему навстречу, как ополоумевший мотылёк на убийственный свет лампы? Драко казался ей зимней стужей, беспросветной тьмой заснеженного поля. Одиноко, тоскливо, до ужаса холодно и бесконечно.       Вечная мерзлота. ****       На гладкое дерево стола с грохотом шлёпнулась потрёпанная книга, взметая в разные стороны едва заметные фейерверки пыли, копившиеся на её страницах. -И что это? — Драко медленно поднял взгляд.        Он пришёл в библиотеку надеясь, что сможет отвлечься от вихря тяжёлых размышлений, которые пробудило письмо из дома. Но несмотря на усердные попытки переключить своё внимание на доклад по Классификации Созидающих Заклинаний для следующей лекции у Макгонагалл, староста лишь раз за разом бездумно читал одну и ту же страницу в учебнике. И внезапное, пусть и эффектное, проникновение Забини в границы его рассеянного внимания, никоим образом не способствовало концентрации. -Справочник, — пояснил друг. — Всех магических семей. В том числе с небезызвестным нам списком. -И зачем ты принёс мне это вечернее чтиво? — вздохнул Малфой, снова переводя взгляд на страницы учебника. -Полагаю, я не удивлю тебя этим открытием, но здесь ни слова нет о фамилии Стоун, — Блейз опустился на стул. Теперь их глаза были на одном уровне, и прятаться от сокурсника было бесполезно. -Почему это вообще должно меня интересовать? — спросил Драко, откладывая в сторону своё, ставшее бесполезным, чтение. -Подумал, что мальчику, так рьяно защищавшему принципы чистой крови, было бы интересно узнать, с кем он теоретически может лечь в постель, — бровь Блейка изогнулась многозначительной дугой. -Твоя трепетная забота заставляет мои глаза наполняться слезами тихой радости, — хмыкнул Малфой, откидываясь на спинку кресла. — Но никто никогда не говорил о «постели».        Он произнёс слово с таким пренебрежением, что Забини не сдержал улыбки. -У тебя есть классификация девчонок? Выбираешь место, отталкиваясь от родовой принадлежности? Святая Цирцея, где же, в таком случае, ты оттрахал бы саму Кандиду Когтевран? -Мерлин, — закатил глаза Драко. — Ты пришёл обсудить мои постельные предпочтения? -Я пришёл сказать, что мисс Стоун крайне загадочная девушка. -Ты никогда не слышал о маглорождённых? — язвительно уточнил Малфой. -Как все мы успели заметить, мисс Стоун крайне талантлива. -Разве мало одарённых грязнокровок? -Владеющих невербаликой? — парировал Блейз, наклоняясь вперёд. — Послушай, можешь считать меня параноиком, но у меня словно бы какое-то предчувствие. -Забини, — испуганно прошептал Драко, подавшись ему навстречу. — Тебя покусала Трелони? -Да пошёл ты, — друг откинулся на спинку кресла. Малфой видел, что его грызёт досада, и удивлялся всё сильнее. Блейз был самым рациональным и практичным человеком, которого он только знал. Именно поэтому к нему единственному Драко ощущал что-то похожее на тесную привязанность. Забини был равен ему по силам, а слова, которые он произносил, всегда были обдуманы и имели вес. Малфой прислушивался к нему тогда, когда даже себе переставал верить. И вдруг такая чушь. -Если это такой розыгрыш, и ты решил вдруг пойти по стопам однояйцевых Уизли, то я не тот человек, на котором стоит практиковать свои навыки. -Что ты несёшь? — искренне изумился Блейз. -В таком случае, с чего вдруг тебя вообще заинтересовала какая-то девчонка? -С того, что в отношении мисс Стоун у меня больше вопросов, нежели ответов, — спокойно пояснил Забини. — Появилась из-под земли, как снег на голову. Я бы поверил в её талант, если бы это был перевод из одной школы в другую. Но она училась самостоятельно, прямо посреди магловского Лондона. С приглашёнными профессорами. Либо она чертовски талантлива, либо кому-то приходилось раз за разом тщательно уничтожать все следы. Если Стоун маглорождённая, то кто занимался её подготовкой? Кто так усердно хранил секрет? -А если кто-то пытался спрятать её от чего-то? — Драко почувствовал, как зашевелились шестерёнки в его голове. Он всё ещё не верил в безумные теории Забини, но правда в словах друга имелась. Стоун сказала, что её родители погибли. В таком случае, откуда-то взялся волшебник, который почему-то решил оберегать девочку. И при этом не нашёл ни единого места в Волшебном мире, чтобы спрятать её. Если, конечно, было от чего прятать. -По всему миру есть куча других магических школ, которые готовят студентов не хуже Хогвартса, — поддакнул его мыслям Блейз. — Однако кто-то решает оставить Стоун в Лондоне. Среди маглов. Рискуя тем самым навлечь гнев Министерства. -Только не говори, что ты думаешь, будто она какой-то засланный агент, — попросил Драко. -Не скажу. Но ты не можешь отрицать тот факт, что всё это очень странно.        Малфой, всё ещё не веря, что делает это, медленно кивнул. Аделин, выступающая на стороне какого-то загадочного волшебника, который заслал её прямиком в Хогвартс, чтобы выведывать тайны… -И почему именно сейчас… — пробормотал он, внезапно поймав себя на шальной мысли. -Что? — переспросил Забини.        Девчонка сразу же умудрилась сблизиться с их компанией. Ненавязчиво и ловко приближалась к Малфою, всё сильнее завладевая вниманием. Пробудила в нём интерес, что уже было сродни чуду. И каждый их диалог — постоянная провокация. -Ты решишь, что я сошёл с ума, — усмехнулся Драко, закрывая ладонями лицо и шумно выдыхая скопившийся в лёгких воздух. -В чём дело? — настаивал Блейз. -Что, если она вынюхивает информацию для Министерства? -Чего?! — настала очередь Забини удивляться. -Сам подумай, — староста убрал руки от лица и стал пальцами чертить на столе точки и линии, словно бы это могло убедить друга в его словах. — Она меньше чем за неделю проникла к нам. Я по собственному желанию динамил Пэнси, чтобы провести со Стоун чуть больше времени. -Это легко объясняется её привлекательностью, — усмехнулся Блейз. -Мне было с ней интересно, — продолжал Драко. — Она действительно умудрилась зацепить меня. -Малфой, — тоном наставника отозвался друг, — это называется мужской интерес. -К чёрту все эти гормональные разговорчики, — поморщился слизеринец. — Я никогда не был подвержен диким скачкам либидо. -Забавно, что тебе проще придумать теорию заговора, чем признаться себе… -Заткнись, Блейз, — попросил Драко, не в силах развивать эту тему. — Я умею держать себя в штанах. -В таком случае, объясни мне, зачем Министерству такой изощрённый план? — поинтересовался Забини. — Чтобы следить за кем? За нами? За тобой? Не крайне ли ты самонадеян, что считаешь себя настолько важной персоной? У Аврората и без нас с тобой сейчас куча дел. -В том и дело, — Драко сверкнул сталью глаз. — Мы все — дети Пожирателей. А Министерство в крайней стадии паранойи по этому поводу. Любая информация о возможных бунтах и попытках вернуть… Его… будет актуальна. Ты думаешь, все эти «милые» тёти и дяди просто разрешили нам попытаться вернуться к прежней жизни? Поверили в наше раскаяние? Да и все ли искренне раскаялись?       Блейз замолчал, словно сказанное другом нужно было подвергнуть тщательному анализу. Теория на самом деле была крайне живучей, но в то же время могла быть сформирована страхом. Забини не понаслышке знал через что пришлось пройти Драко. И даже если этот мысленный поток был продиктован его застарелой паранойей, Блейз не мог винить старого друга. Люциуса оправдали, но оправдание это было шито белыми нитками. Слишком легко можно было при случае заставить Малфоя-старшего понести реальное наказание. И тогда позор неминуемо падёт на весь их род. Забини слишком хорошо помнил тот год, когда Люциус всё же оказался за решёткой Азкабана. Последствия удара, нанесённого его сыну, Блейз замечал до сих пор. -В таком случае, что ты предлагаешь? — спросил он через какое-то время. -Не знаю, — признался Драко. -Это всего лишь теория, — заметил Забини. — Во многом ты прав. Министерство сейчас держит руку на пульсе. Любые попытки всуе упомянуть то-самое-имя караются сразу же, без лишних обсуждений. Но засылать в Хогвартс шпионку, которая доносила бы на большую часть факультета… это уже попахивает диагнозом. -В таком случае, нужно просто выяснить, кто такая, эта загадочная мисс Стоун, — пожал плечами Малфой. -Если твои безумные теории про шпионаж окажутся правдой, так она тебе и раскрыла все карты, — недоверчиво ответил Блейз. -В конечном счёте всеми нами двигают низменные плотские желания, — невесело усмехнулся друг. ****        Первым, кого Аделин заметила, подходя к нужной статуе, был профессор Снейп. В своём неизменном чёрном сюртуке, с длинными волосами, падавшими на лицо отдельными прядями. Он скользнул по её лицу колким, изучающим взглядом и произнёс. -Тяжёлая ночь, мисс Стоун? -Тяжёлая неделя, — пояснила девушка, воображая размеры синяков под впавшими глазами. -Бессонница или кошмары? — всё также равнодушно поинтересовался зельевар. -В равной степени и то, и другое, — вздохнула она.        Встать с кровати после вчерашних событий было воистину невозможно. Странное чувство стыда заставляло Аделин оттягивать неизбежный момент расставания с тёплой постелью. Она не могла объяснить себе, почему не отважилась пойти на завтрак, а следом по тем же неведомым причинам пропустила обед. Закрывшись от всего остального мира в своей крошечной спальне, Стоун терпеливо ждала, когда стрелки на часах начнут приближаться к шестому часу. Она медленно собиралась, подбирая наиболее подходящий по случаю наряд. Остановив свой выбор на чёрных брюках и белоснежной рубашке, девушка собрала прямые волосы в высокий хвост и туго завязала начищенные до блеска оксфорды. Но несмотря на все известные ей магические уловки, скрыть последствия бессонных ночей было практически невозможно. Но зато Аделин предусмотрительно наложила Маскирующие чары на следы вчерашнего пылкого проявления Ноттом своих чувств. Хотя, оставь она их, можно было бы воспользоваться положением и надавить на жалость, чтобы остаться в школе. -Добрый вечер, профессор, — звонкий голос Гермионы нарушил вязкую тишину. — Аделин. -Привет, — тихо поздоровалась девушка. За спиной старосты девочек возвышалась статная фигура Малфоя. Незамысловатая школьная форма поразительно была ему к лицу. Форменный галстук, крошечная, искусно сделанная нашивка на груди и маленькие серебрянные запонки в виде змеек дополняли образ истинного слизеринца. На безымянном пальце правой руки блеснул элегантный перстень в виде змеи. И Аделин догадалась, что Драко ещё один представитель череды своих предков, раз за разом распределявшихся под крыло Слизерина. Юный хранитель и продолжатель фамильных традиций. -Сэр, — он лишь легко склонил голову, а затем прямо взглянул на девушку. — Мисс Стоун.        Аделин почувствовала, что дышать стало ощутимо труднее. Она не могла логически объяснить странное волнение, вдруг пробравшее её до нервной дрожи. Навряд ли Драко был в курсе событий её вчерашнего вечера… и тем не менее одна лишь идея, что Нотт успел проболтаться — заставляла всё внутри сжиматься от страха. -Раз все в сборе, обойдёмся без лишних прелюдий, — отчеканил Снейп. — Лунный свет.        Статуя грифона, вскинувшегося на дыбы, завибрировала и медленно закружилась, открывая обзору длинную винтовую лестницу. Зельевар первым шагнул в проём, за ним, один за другим, последовали студенты. Драко замыкал цепочку, отчего по спине Аделин бегали вереницы беспокойных мурашек. Наконец, ступени кончились, и глазам предстал просторный кабинет. Стены здесь покрывали множественные портреты, свободные места на полках и в шкафах занимали книги, всевозможные награды и странные предметы, которым, очевидно, было безопаснее храниться в таком защищённом месте. За директорским столом, размещённым на своеобразном помосте, сидела профессор Макгонагалл. Как всегда в зелёной мантии, украшенной кельтскими узорами, платье в клетку-шотландку, и остроконечной шляпе, так удивительно шедшей её образу элегантной ведьмы. Она выглядела крайне органично в этой обстановке, но как только гости подошли ближе, директриса вскочила с места, подобно мячику. -Добрый вечер, — поприветствовала она, обходя стол и замирая на самом верху ступенек помоста. Сложив руки в замóк, Макгонагалл обвела кабинет взглядом. — Раз все уже здесь, приступим.       Только сейчас Аделин заметила преподавательский состав, стоящий по разным сторонам от директорского стола. Все выглядели расслабленно и дружелюбно, но тем не менее Стоун никак не могла унять дрожь, распространявшуюся по телу откуда-то из глубины грудной клетки. Она взглянула на Драко, стоявшего чуть ближе всех остальных, но он смотрел в куда-то в одному ему ведомую точку абсолютно равнодушным взглядом. Гермиона суетилась у книжного шкафа, словно не находя себе места. -Стул, — послышался над ухом низкий голос профессора Снейпа. Аделин вздрогнула и спешно заняла кресло с высокой спинкой, заранее установленное кем-то в центре зала. Преподаватели спустились вниз, замирая у противоположной стены. Всё это странным образом начинало походить на безумное представление. Аделин чувствовала себя кроликом, выставленным на всеобщее обозрение. -Для принятия наиболее точного и верного решения, — тишину кабинета нарушал негромкий голос директрисы, — мы пользуемся талантом Распределяющей шляпы.        Макгонагалл вдруг очутилась перед девушкой, сжимая в руках непонятный, коричневый предмет, лишь отдалённо напоминавший остроконечную шляпу. Артефакт был настолько древний, что внушал опасения за свою сохранность после данного мероприятия. -Это не больно, — улыбнулась Минерва, заметив немой вопрос в глазах Аделин. — Я положу её Вам на голову. Иногда Шляпа думает, иногда озвучивает своё решение сразу. Так или иначе, мы всегда доверяем её мнению.

Zack Hemsey — The Way

       Девушка закрыла глаза, смиренно принимая свою дальнейшую участь. Макгонагалл медленно опустила предмет ей на голову и сделала полшага назад. Вначале ничего не происходило, Аделин ощущала лишь терпкий запах пыли и потрескавшейся старой кожи. Но вдруг Шляпа будто проснулась, странно вздрогнув, и тут же голова девушки дёрнулась чуть в сторону, будто управляемая невидимой рукой. Артефакт словно осматривал окружающих, пытаясь понять, что им всем нужно. -Распределение вне очереди? — раздался скрипучий голос. — Так, так, так… кто это тут у нас?        Аделин силилась понять, этот звук раздаётся на весь кабинет или режет слух изнутри её головы. Шляпа поёрзала на её макушке, будто устраиваясь поудобнее. И задумчиво промычала. -Ты должна была быть здесь ещё шесть лет назад, дорогуша, — в голосе послышались суровые нотки. — Почему твой отец не сделал этого раньше? Впрочем, я ведь помню эту его буйную, порой непредсказуемую натуру… Все вы на один манер пошиты.        Шляпа продолжала свою тираду, в то время как Аделин оставалось только молиться, чтобы эта строгая отчитка звучала только для её ушей. -Он был талантливым студентом, — разглагольствовал артефакт, игнорируя весь мир. — Выдающийся юноша, хоть и окончательно запутавшийся между двух полярных миров. Его погубили ваши фамильные авантюризм и заносчивость… Почему-то думаете, что вы короли всего мира, пришедшие разделять и властвовать. Тебе следовало бы поучиться на их ошибках, девочка… но, боюсь, гены не исправить.        Аделин распахнула глаза и быстро осмотрела глядящие на неё лица, силясь понять, слышали ли они хоть что-то из сказанного. Но все присутствующие словно бы погрузились в какое-то оцепенение. -К тому же… ты впитала в себя буйный нрав и строптивость матери, — продолжала рассуждать Шляпа. — Всегда уверена в себе, напориста и амбициозна. Впрочем, нужно отдать должное, твой опекун справился с твоим воспитанием куда лучше, чем считал. Сказал бы мне кто-то, когда он пришёл сюда, что этот дикий мальчишка сможет заниматься заботой о ребёнке. Скверный был характер… задиристый, авантюрный. Принимал решения наскоро, провоцировал даже друзей. Но какое же было сердце… Я вижу в тебе его храбрость и отвагу.        Слёзы резко защипали нос, заполнили глаза, готовые разом сорваться наружу. Теперь Аделин мечтала, чтобы голос не затихал, несмотря на возможность быть услышанным. -Самоотверженность отца, — намного тише продолжал головной убор. — Красоту матери. Ты талантлива и умна, девочка. Но этот мрак внутри тебя…        Шляпа замолчала. И Аделин почувствовала, как всё внутри сжалось в тугой комок. Макгонагалл обещала, что больно не будет. Тогда почему сейчас её будто заживо резали на куски. И эта бесконечная душевная боль прорывалась наружу едва сдерживаемым криком. -Слизерин! — тишину кабинета нарушил громогласный голос. Решение было принято.        Минерва шагнула к Аделин, лёгким движением снимая Шляпу с её головы. И в ту же секунду девушка согнулась пополам, словно сражённая дикой болью. Всучив артефакт в руки возникшего рядом Снейпа, директриса упала на колени перед студенткой, пытаясь понять, что случилось. С трудом оторвав ладони Аделин от лица, Минерва с ужасом обнаружила, что та горько плачет. Крупные слёзы горошинами скатывались по щекам, а в глазах застыл немой крик. -Северус, пожалуйста, — едва смогла выговорить женщина, поднимая на профессора умоляющий взгляд. Ответом послужил едва заметный кивок головы, а через мгновение зельевар освобождал кабинет от любопытных глаз. -Что случилось, дорогая? — тёплая рука Минервы гладила шелковистую платину волос, а голос звучал так мягко, что напоминал урчание кошки. — Расскажи мне.        Аделин в ответ лишь яростно замотала головой. Лёгкие сжал страшный спазм, лишающий её малейшей возможности вдохнуть спасительного кислорода. Всё, что девушка могла делать, это беззвучно открывать рот, словно выброшенная на берег рыба. Всё тело сотрясала мелкая дрожь, и Макгонагалл чувствовала, будто бы заражается ей. -Выпусти эту эмоцию, — тихо попросила Минерва, заключая руки девушки в свои ладони. — Смотри на меня и слушай мой голос. Очисть разум от того, что тебя напугало или расстроило. Позволь этому выйти наружу. Не сдерживай себя. Отпусти это.        И девушка вдруг закричала. Пронзительно, невыносимо громко, словно боль разом пронзила каждую её клеточку. Макгонагалл лишь почувствовала, как от этого крика, полного боли и невыраженной тоски, разрывается её сердце. В этот миг она хотела лишь одного: знать какое-то чудесное заклинание, которое разом уничтожило бы всех демонов, терзающих несчастную девочку.        К моменту, когда за спиной снова раздались шаги, Минерва обнимала за спину согнувшуюся пополам Аделин. В кабинете стояла оглушающая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием девушки. -Выпейте, — Снейп протянул небольшую склянку, внутри которой плескалась перламутровая жидкость. — Я приготовил это самостоятельно, так что риск впасть в летаргический сон минимален.        Минерва помогла Аделин сесть прямо. Девушка бездумно смотрела на Снейпа, всё ещё протягивающего Умиротворяющий бальзам. Коротко вздохнув, он откупорил крышку и вложил пузырёк в трясущиеся руки студентки. -Пейте.        Холодная жидкость приятно остудила горло. Аделин почувствовала, как снадобье проваливается в желудок, а через несколько секунд начала ощущать первые признаки благоприятного воздействия. Голова немного прояснилась, а дышать стало в разы легче. Стоун знала, что для полного раскрытия эффекта должно пройти не менее четверти часа, но либо измученные организм так рьяно отозвался на подоспевшую помощь, либо Снейп добавил в состав усиливающих действие ингредиентов. -Спасибо, — прошептала Аделин, откидывая голову на высокую спинку стула. -Вы теперь моя головная боль, — без тени эмоций заключил зельевар.        До проясняющегося разума наконец медленно стала доходить суть случившегося. Её распределили. Слизерин. -Мисс Стоун, Вам придётся рассказать нам, что случилось, — как можно мягче попросила Макгонагалл. — Любая информация, которую Вы нам сообщите останется полностью конфиденциальной.        Значит, голос Шляпы всё же звучал только в голове Аделин. Этот факт подействовал на измученное тело не хуже успокоительного зелья. Девушка приняла самую прямую позу, которую только могли сотворить начавшие расслабляться мышцы. В общем и целом, она ощущала себя так, словно пробежала десятикилометровый марафон. -Шляпа… — собственный голос показался вдруг чужим и незнакомым, — напомнила мне о том… о чём я бы не хотела вспоминать. -Это связано с Вашей семьёй, мисс Стоун?        Аделин понимала, что истерикой подтолкнула себя к черте невозврата. Но произнести вслух ответ на этот вопрос было практически невозможно. Она методично и терпеливо прятала в ящичек все воспоминания, всю боль и ужас, мучившие день ото дня. И теперь этот сундучок приоткрылся, пропуская наружу призраков прошлого. Они не смогли выбраться, но отчётливо напомнили о своём бестелесном присутствии. Девушка взглянула на замершего в стороне зельевара, словно ища в его безмолвной фигуре поддержку. Но Северус отстранённо изучал корешки книг, стоящих на стеллаже рядом с ним. -Я не могу об этом говорить, профессор, — смогла наконец произнести Аделин, опуская глаза. -Не можете или не должны? — Макгонагалл настаивала на ответе. И девушка могла её понять. Студентка, учинившая школе столько проблем за одну не закончившуюся неделю, как минимум вызывала опасения. -Мисс Стоун находится в крайне нестабильном психическом состоянии, — пояснил вдруг равнодушный голос Снейпа. — Она призналась мне у входа в Ваш кабинет, профессор, что не спала пять ночей кряду. Полагаю бессонница, вызванная логичными переживаниями в связи с переездом и поступлением, в к’упе с травмирующими воспоминаниями, о которых напомнила Шляпа, вызвали приступ истерики. Я проконтролирую, чтобы мисс Стоун спала теперь каждую ночь, так как выпускной курс наполнен поводами для эмоциональных всплесков. У меня скопилось приличное количество успокоительных отваров, срок годности которых может бестолково пройти на задворках стеллажей. -Хорошо, Северус, — помолчав минуту, всё же сдалась Макгонагалл. В её голове метался ураган из всевозможных догадок и предположений, а потому она даже не заметила фамильярного обращения, которое никогда не допускала в присутствии учеников. -Вы в состоянии идти? — уточнил Снейп, переводя свой непроницаемый чёрный взгляд на распластавшуюся по стулу девушку. -Да, — слабо кивнула она, тут же поднимаясь на ноги. Голова кружилась, а все мышцы словно работали в четверть силы. Но Аделин знала, что найдёт в себе силы добраться до постели. -Я провожу мисс Стоун в её комнату, — уведомил зельевар, разрешая девушке первой шагнуть на винтовую лестницу. -Северус! — Минерва окликнула его, когда Снейп почти скрылся в арочном проёме выхода. — Пожалуйста, зайдите ко мне после ужина. -Как скажете, профессор. -В кабинет… Трансфигурации, — попросила она.        Зельевар ничего не ответил. Резко развернувшись на каблуках, он стремительно направился следом за своей новой подопечной.        Аделин была уже в самом низу. Прислонившись спиной к арочному проёму, она словно бы рассматривала скульптуру грифона. Но когда Снейп поравнялся с девушкой, то заметил знакомую пустоту в глазах: сопутствующий побочный эффект снадобья. Стоун с усилием оторвалась от холодного камня и продолжила путь. С каждым шагом идти становилось всё труднее, но она упрямо волочила себя в сторону спальни. -Я буду давать Вам настойку валерианы каждый вечер, — сообщил Снейп, прикладывая усилия, чтобы поддерживать непривычно медленный темп ходьбы. — Она мягче по действию чем то, что я дал сейчас. Но поможет наконец выспаться. -Спасибо. -Полагаю, бессонница обоснована теми же демонами, которые терзали Вас во время распределения? — бесцветным тоном уточнил зельевар. -Да, — Аделин взглянула на него, но мужчина, прямой, как натянутая струна, шёл рядом, упрямо смотря в невидимую точку перед собой. -Шляпа порой выуживает на свет довольно болезненные воспоминания, — будто бы соглашаясь с невидимым собеседником, продолжил Снейп. — И тем не менее, никогда не ошибается. -Вы довольно спокойно отреагировали на принятое решение, — заметила девушка. -Меня вообще тяжело поразить, если Вы ещё не заметили, — ледяным тоном парировал зельевар. — Впрочем, Вы ведь тоже не удивлены. -Когда не знаешь, чего ожидать, удивиться трудно, — пожала плечами Аделин. — Для меня разница в факультетах заключается лишь в их названии. -Отнюдь, — Снейп вдруг резко остановился и схватил её за плечи, поворачивая лицом к себе. От неожиданности, девушка разом выдохнула весь имевшийся в лёгких воздух, и уставилась на профессора, как кролик на удава. -Перестаньте, — попросила она едва шевеля губами. Снейп с методичностью хирурга копался в её голове, вытаскивая на свет одно воспоминание за другим. -Не такая уж Вы и талантливая ученица, как судачат нынче в учительской, — скривив губы, ответил зельевар, и Аделин ощутила приятное одиночество, когда он покинул её разум. — Напрочь забыли то, чему я Вас учил. -Вы воспользовались моей уязвимостью! -Никто не будет считаться с Вашим физическим и душевным состоянием, если того потребуют обстоятельства, — резко оборвал Снейп. — Впрочем, это не попытка использовать положение. Это ещё один наглядный урок, что может быть, если Вы не научитесь контролировать свой неуёмный пыл. Голова должна быть холодной, мисс Стоун. Только в таком случае она будет правильно работать. Пока Вы ставите эмоции и чувства превыше логики, результат останется плачевным. -Я едва могу стоять на ногах! О какой защите может идти речь?! -Самоконтроль — адский труд, — со сталью в голосе пояснил Снейп, едва сдерживая бурлящее раздражение. — Все эти сопливые отмазки только в очередной раз напоминают мне, чья Вы кровь и плоть.        Ей захотелось плюнуть ему в лицо. Ярость, поднявшаяся откуда-то из самых потаённых глубин, подталкивала её к чему-то безумному. Но вместо того, чтобы взорваться, Аделин вдруг выпрямилась и глубоко вдохнула. А затем убийственно медленно выпустила весь воздух из лёгких без остатка. -Так-то лучше, — равнодушно заметил Снейп. — Не забывайте дёргать себя за поводок, возвращая из грёз в реальность. Сейчас Ваш юный возраст и бушующие гормоны только подливают масла в огонь. С годами должно стать попроще… если только Вы не пошли в своего дядюшку.        Аделин распахнула глаза, но сил злиться больше не осталось. К великому сожалению, правда была на стороне зельевара. И несмотря на возмущение, девушка не могла идти против этого. -Значит, Вы подсмотрели в моей голове всё, что хотели? — язвительно поинтересовалась она. -Поменьше эмоций, — бровь профессора изогнулась дугой, а Аделин отлично знала этот предостерегающий знак. — Я увидел ровно столько, сколько мне было нужно. -И теперь Вы расскажете обо всём директрисе? -Я увидел это не сегодня, глупое создание, — он вздохнул так тяжело, словно бы озвученный вопрос был бесконечно идиотским. — Как Вы думаете, почему я вообще стал говорить с Вами о легилименции? Я знаю, что такое жить с тайной, Стоун. Я выудил эти знания не ради удовлетворения своего интереса. Прежде, чем с головой окунуться в авантюру, предложенную Вашим дядюшкой, мне нужно было оценить все риски. Но в его голове всегда творился такой кавардак, что куда удобнее было воспользоваться Вашим умишком. -Я не чувствую себя в безопасности, если о моём прошлом знает такой человек, как Вы, профессор, — храбро произнесла Аделин, делая шаг ему навстречу. -Я здесь не для того, чтобы обеспечивать Вам комфортную жизнь, — бесстрастно ответил Снейп. Но она вдруг поняла, что он ничего не расскажет. Северус, которого она знала, мог быть знатным мерзавцем, но не сплетничающей по углам сорокой.        Остаток пути до нужной спальни они проделали в гробовом молчании. -Домовые эльфы принесут Вам ужин, — напоследок сказал зельевар, замирая на пороге крошечной комнаты. — Советую съесть всё до остатка. А завтра спуститесь ко мне за снотворным. Полагаю, эту ночь Вы проспите как убитая. -Северус! — она окликнула его прежде, чем профессор успел сорваться на свой привычный галоп. Он удивлённо замер, мигом оборачиваясь и впиваясь колючим взглядом в её лицо. -Спасибо, — поблагодарила Аделин, прижимая ладони к груди. -Впредь, в стенах этой школы Вы можете обращаться ко мне исключительно «профессор» или «сэр». Следите за языком, мисс Стоун. Я не хочу снимать очки со своего же факультета. **** -Что за чёрт? — только и сумел выговорить он, когда длинные пальцы декана крепко ухватили его за воротник рубашки и выставили прочь, как блохастого щенка. Последнее, что Драко успел разглядеть, это скрюченную фигуру Стоун, показавшуюся ему ещё меньше на фоне словно гротескно увеличенного деревянного стула. Коридор быстро опустел, преподавательский состав разбежался по своим кабинетам, не забывая шёпотом обмусоливать произошедшее. Малфой тупо уставился на статую гиппогрифа, словно бы безмолвное изваяние могло дать ответ на его невысказанный вопрос. -Что. Это. Блять. Такое. Было? — чеканя слова, спросил у птичьего клюва он. -Возможно, стресс, — голос Гермионы резанул слух, и Драко резко обернулся. Он смотрел на неё так, словно впервые видел. -Потрясающая догадка, Грейнджер, — собственная фамилия, так искажённая интонацией глубочайшего презрения, показалась ей настоящим оскорблением.        И вдруг издалека, словно приглушённый подушкой, послышался отчаянный крик. Драко подпрыгнул на месте и стал оглядываться по сторонам, в поисках источника звука. Он длился недолго, но драл сердце тупыми когтями той ноты бессилия, которая его сопровождала. Гермиона первой догадалась, кому принадлежал этот дикий вопль. И когда Малфой снова повернулся и посмотрел на неё полными ужаса глазами, лишь едва заметно кивнула, подтверждая его страшную догадку. -Они её режут там, что ли? — возмутился он, пытаясь снова попасть на лестницу, но каменный грифон не реагировал ни на какие пароли. -Идём, нам здесь нечего делать, — сказала Гермиона, надеясь, что слизеринец услышит. — Малфой!        Его раздражала её безропотная покорность. Их выставили за порог как каких-то плешивых собак. И если гриффиндорская псиная сущность могла простить этот болезненный пинок под хвост, то Драко, до мозга костей пропитавшись величием Слизерина, не мог пропустить этот выпад мимо ушей. Он поправил рубашку и чуть ослабил тугой узел галстука, что однако не помогло начать ровнее дышать. Гермиона всё это время стояла поодаль, терпеливо ожидая, когда Малфой придёт в себя. Она не могла себе объяснить, почему осталась. Наверное, доля правды в словах о её синдроме Спасателя, всё же присутствовала. Драко, напротив, казалось совершенно не замечал её существования. Не произнеся ни слова, он просто направился прочь.        Мысли, бешено крутившиеся в голове, гнали его в единственное место, которое сейчас могло хотя бы попытаться ему помочь. Ворвавшись в библиотеку с эффектностью, которой позавидовал бы сам Снейп, он промчался между высоких стеллажей и свернул в облюбованный им несколько лет назад «карман». У витражного окна стояло два кресла, обитых тёмной кожей, а между ними располагался небольшой стол, за которым, впрочем, отлично поместились бы двое. Сейчас одно из кресел занимала расслабленная фигура Нотта. Покачивая ногой, закинутой на колено, он с явно скучающим видом изучал какую-то книгу. -Бонжорно, — нараспев поприветствовал Теодор, на мгновение вскидывая глаза, чтобы посмотреть на пришедшего. — Вид у тебя, дорогой друг, крайне безумный. -Напомни мне больше не рассказывать тебе ни об одном месте, которое мне мало-мальски дорого, — хрипло отозвался Драко, падая в кресло напротив. -Хогвартс тебе не принадлежит, — заметил Нотт, возвращаясь к чтению. — Даже если ты каждое утро пытаешься внушить себе обратное.        Малфой предпочёл проигнорировать колкость, предвосхищая дальнейшее развитие диалога. Закрыв глаза, он старался дышать размеренно и глубоко, чтобы сердце как можно быстрее восстановило привычный ритм. Но надежды на то, что в Нотте вдруг проснётся несвойственная ему молчаливость, быстро разбились о скалы его скучающих интонаций. -Как прошло распределение? -Слизерин, — коротко ответил Драко. — Можешь довольно потирать ладошки. Теперь все вечера вы будете проводить в одной гостиной. Что даст тебе фору в этом идиотском споре. -Ну, фора у меня есть и без совместной жилплощади, — многозначительно протянул Теодор, откладывая книгу в сторону. -Что ты имеешь ввиду?        Он блефует. Стоун не поведётся на эти детские разводки. -Лишь то, что если ты хочешь выиграть, тебе стоит ускориться. -Я даже участвовать в этом не хотел, — закатил глаза Малфой. -И тем не менее, скрепил наши условия рукопожатием, — напомнил Нотт. — Кстати, наша малышка отлично целуется. -А ты, как истинный джентельмен, тут же решил сообщить об этом всему миру, — скривился староста. -Только заинтересованным лицам. -Их численность хотя бы меньше факультетской? -Учись проигрывать, Малфой. -Ты пытаешься звучать так, словно бы выиграл войну, — хмыкнул Драко. — По факту это лишь удачный исход мелкой битвы. -Если бы ты был там вчера, то говорил бы иначе, — весело отозвался Теодор. — Битва была жаркой. Почти что за главную крепость.        Слова чётко звучали в ушах, но верилось в них как-то со скрипом. Стоун, с потрясающей ловкостью затыкающая его за пояс. Стоун, с этой её обескураживающей наглостью. Стоун, заранее просчитывающая каждый последующий шаг… Он не мог представить её в объятиях Теодора. Разве что, тот нагло врёт.        От этих беспорядочно мечущихся мыслей его отвлекло только внезапное появление Пэнси. Поприветствовав обоих, она устроилась на подлокотнике кресла, справа от Драко, по хозяйски обвив его шею руками. -Поймала, — прошептала она ему в ухо, оставляя следом тёплый поцелуй на щеке. -Мисс Паркинсон, — довольно ухмыльнулся Нотт. — Как здоровье? -Заботами особо одарённых, — прищурилась Пэнси, видимо пытаясь взглядом пригвоздить сокурсника к спинке кресла, на котором тот сидел. -Неужели микстурки Снейпа не помогают? — деланно изумился Нотт. -Разозли нашу местную сумасшедшую и сам узнаешь. Спина до сих пор похожа на шкуру тигра. -Значит, ссадины всё ещё не прошли? — уточнил Драко. -Ужасно больно, — наигранно захныкала она, ластясь сильнее. -И к новым ты не готова? — он вопросительно вскинул бровь. Голова Пэнси наконец заработала, когда она заметила его потемневший взгляд. В этот момент Малфой готов был поклясться, что увидел в её взгляде зарево победных фейерверков. И не удержался, чтобы поджечь новые фитили тягучим поцелуем. -Кстати, нужно будет за ужином поздравить прекрасную мисс Стоун, — пристально наблюдая за разворачивающимся на соседнем кресле представлением, медленно произнёс Теодор. -Мерлин, ты можешь хоть на секунду заткнуться и перестать упоминать её вездесущее имя, — Пэнси закатила глаза, отрываясь от губ Малфоя. -Ты ещё не обрадовал свою кошечку новостями? — изумился Нотт. -Какими новостями? — Пэнси аккуратно заправила волосы за ухо и вопросительно посмотрела на Драко. -Оставлю это на попечение Снейпа, — поморщился он, страстно желая, чтобы Теодор и впрямь закрыл наконец рот. — А ещё я сильно сомневаюсь, что Стоун появится сегодня на ужине. Впрочем, как и мы. -В чём дело? — затравка сработала верно, тут же завлекая всё внимание Нотта. -Полагаю, она расскажет тебе всё сама, раз у вас двоих теперь такие тесные отношения, — губы Драко непроизвольно скривились в надменной усмешке. Он легонько оттолкнул Паркинсон, чтобы та позволила ему встать на ноги. Голова уже сгенерировала самый лучший способ отвлечься от всего того дерьма, которое случилось с ним за один короткий субботний день. И теперь Малфоя интересовало лишь одно: наложить Заглушающие чары только на дверь или всё же позволить Грейнджер выспаться? И склонялся он пока к первому варианту. -Ревность тебе не к лицу, — проронил Теодор, снова берясь за книгу. -Поговаривают, у меня кусок льда вместо сердца, — криво улыбнулся Драко. — Сомневаюсь, что я способен испытывать подобные чувства.        В ответ Нотт лишь недобро улыбнулся, наблюдая как парочка спешно покидает библиотеку.        Драко готов был поклясться, что скорость, с которой они добрались до гостиной старост, могла соперничать разве что со скоростью трансгрессии. Грейнджер сидела напротив камина, вытянув ноги на всё сиденье небольшого дивана. И когда они с Пэнси ввалились внутрь, обалдело уставилась на него своими огромными глазищами. Малфой в ответ попытался передразнить этот безумный взгляд, отчего Гермиона всерьёз решила, что он умудрился напиться в стельку за полчаса. Драко и впрямь чувствовал себя пьяным. А ещё злобным и доведённым буквально до белого каления. Он спешно терял рассудок, лишь кадрами фиксируя происходящее: вот он грубо вталкивает Паркинсон в спальню, швыряет её, заливающуюся хохотом, поверх изумрудного покрывала кровати, в спешке накладывает чары на дверь и бросается в этот липкий, чёрный омут с головой.       Надеясь больше не выплыть. **** -И всё же это было очень грубо, — куда мягче, чем во все предыдущие разы, заметил Гарри.        Они с Джинни сидели в опустевшей гостиной Гриффиндора, наслаждаясь долгожданной тишиной и теплом потрескивающего в камине пламени. Ноги девушки покоились на его коленях, и он неспешно гладил их пальцами левой руки. -Она же сказала, что всё понимает, — парировала младшая Уизли. — Возможно, я переборщила с формулировкой, но если отбросить все косвенные факторы, в конце остаётся лишь чистая правда. Ты не знаешь её, Гарри, но с чего-то вдруг решил доверять самые сокровенные мысли. И при этом она якшается со змеёнышами. -Ты порой страшно напоминаешь брата, — вздохнул Поттер. -Он провёл целый день на стадионе, — грустно рассказала Джинни. — Эта ссора с Герми окончательно добивает его. Всё было куда проще, когда они встречались. -Если опустить тот факт, что они никогда этого нормально не делали. -Потому что оба слишком упрямы и тупоголовы, чтобы догадаться о таких очевидных вещах, как взаимная симпатия, — фыркнула девушка, встряхивая головой. Волосы, рассыпавшиеся по её плечам, напоминали жидкое пламя. -Иногда я думаю, что они подходили друг другу во время войны, когда обстоятельства ломали наши привычные устои, — задумчиво проговорил Гарри. — А сейчас всё так изменилось… Иногда я смотрю на Гермиону и понимаю, что… так нельзя говорить. Но я рад, что ничего не вышло.        Джинни молчала и разглядывала его чёрные кудри, которые медленно наматывала на палец. Он уже был готов к очередному спору, но девушка вдруг ответила. -Отчасти я понимаю о чём ты, — её голос звучал мягко и немного тоскливо. — Но я так надеялась, что рядом с ней он станет немного не таким… ну, знаешь… превратится из этого ноющего и раздражённого бобра в нечто более приятное глазу. -Рон всегда дарил мне веру в лучшее, — поддакнул парень. -Происшествие с Фредди его изменило, — вздохнула Джинни, заправляя непослушные пряди ему за ухо. — Он вдруг осознал, что на самом деле может его потерять. Наши близнецы, они… как праздник. Что-то такое яркое, светлое, искрящееся… это трудно передать словами. В детстве они страшно проказничали и мучили бедняжку Рональда. Но за их шалостями никогда не стояло настоящее зло. Это просто детские глупости, которые добавляют жизни пряности. Я не представляю, что было бы с Джорджи, если бы… Фред… -Я понимаю, — вмешался Гарри, догадываясь, что она просто не в силах произнести это слово.        После взрыва во время битвы за Хогвартс, когда они немного пришли в себя и осмотрелись, зал был полон погибшими. Численно их было не много. Но эти люди были такими важными… Гарри снова вспомнил Тонкс и Люпина, лежащих рядом на носилках. Со стороны можно было подумать, что они просто спят. Их руки почти соприкасались… -Интересно, я когда-нибудь перестану видеть их улыбающиеся лица? — спросил он. -Думай о том, что раз ты видишь их улыбающимися, значит, они счастливы, — прошептала Джинни, утыкаясь носом в его висок. — Просто счастливы они не здесь… -А ещё я не могу перестать думать о Тедди. -О том, насколько ваши судьбы похожи?        Вместо ответа Гарри обеспокоено взглянул ей в глаза. -У него просто чудесный крёстный, — в ответ Джинни посмотрела на него с такой любовью, что защемило сердце. — И очень большая семья. Мы никогда не сможем заменить ему их… но мы сделаем всё возможное, чтобы он чувствовал себя счастливым. Кстати, я говорила тебе, что на Рождество Андромеда привезёт его в Нору? Мама планирует в этом году грандиозный праздник. Будет куча имбирного печенья, а сливочное пиво будет литься вёдрами! У мамы такой рецепт, что ты рискуешь проглотить язык от одного запаха. Она готовит его только по особенным случаям.        Вместо ответа Гарри притянул девушку к себе и нежно поцеловал. Её огненные волосы пахли корицей и печёными яблоками. Джинни очень быстро заполонила всю его жизнь, в одночасье став целым миром. Её семья с первых минут знакомства оберегала и заботилась о нём, а теперь, с появлением этой пламенной девчонки, Гарри начал всё чаще задумываться, что хотел бы официально стать частью этого потрясающего семейства. Уизли были самим олицетворением счастья.        Внезапно портрет Полной Дамы отъехал в сторону, впуская в коридор, ведущий в гостиную, гостя. Гарри и Джинни тут же прекратили целоваться и с удивлением уставились на входную арку, недоумевая, кто из сокурсников мог явиться в такой поздний час. -Герми? — удивился Поттер. -Ты настолько заучилась, что забыла, где теперь живёшь? — добродушно рассмеялась Джинни. Но оба вдруг резко прикусили язык, заметив испепеляющий взгляд, которым их одарила подруга. -Малфой притащил Пэнси, — коротко бросила она, со всей силы плюхаясь в то кресло, которое стояло к камину ближе. Достав палочку, девушка заставила огонь разгореться сильнее. А затем поджала к себе колени, скрестила руки на груди и зло уставилась на пылающий очаг. -Снова забыл про существование Заглушающих Чар? — осторожно поинтересовалась Джинни. -Я думаю, что его забывчивость всегда имеет намеренный характер, — огрызнулась Гермиона. -Пытается играть на твоих нервах всеми возможными способами, — понимающе кивнула младшая Уизли. — Может, тебе тоже стоит водить к себе… кого-нибудь? -И позволить Малфою придумать из этого очередное издевательство? -Придётся подарить тебе на Рождество беруши. -До тех пор я точно сойду с ума от этих воплей, — с яростным рыком Гермиона вонзила пальцы в копну каштановых кудрей. — Не понимаю, зачем нужно так орать? Он её режет там что ли?        Джинни не удержалась от короткого смешка, за что была вновь награждена многообещающим взглядом шоколадных глаз. -Пожалуй, я пойду спать, — зевнул Гарри. — Оставлю вас обсуждать личную жизнь Малфоя наедине.        Он аккуратно поцеловал Джинни и, спустив её ноги на пол, отправился в спальню. -Дай угадаю, — проворчала Гермиона, когда спина друга скрылась на лестнице. — Это всё подготовка к операции «убедить Грейнджер поговорить с Уизли»? -Отчасти, — призналась подруга. — Но вообще-то я скорее хотела узнать, как ты? -Как я? -Да, Герми, как ты? Как дела? Мы практически перестали проводить вот такие уютные вечера за глупыми девчачьими беседами. Я скучаю по тебе.        Гермиона посмотрела на сидевшую по соседству девушку и почувствовала, как сердце начинает оттаивать. Джинни была, по сути, единственной её настоящей подругой. Раньше они часто сидели у камина в компании Гарри и Рона, или просто вдвоём, сплетничая и смеясь над дурацкими шутками. Потом события приняли крутой поворот, и всё покатилось в странном направлении. -Я тоже скучаю, — вздохнула староста. -Не пойми неправильно, я счастлива, что ты заняла эту должность, — поспешила добавить Уизли. — Но иногда я испытываю острую досаду из-за того, что все эти титулы отобрали у меня мою Гермиону. Я вижу, как ты устала, и это страшно меня расстраивает. И эта ваша ссора с Роном, которую почему-то никак не получается рассудить. Да ещё эти дурацкие выходки Малфоя… -Да всё… нормально, — отмахнулась Гермиона. — Он привык делать больно другим тогда, когда сам испытывает боль. Обычно я отношусь к таким «закидонам» спокойно. Но сегодня отчего-то стало совсем в тягость. -Какое интересное замечание… — Джинни вдруг нахмурилась. В последнее время при упоминании имени белобрысого хорька, подруга чаще вступалась за него, пытаясь оправдать самые гнусные поступки. -А с Роном я не готова говорить, — продолжала тем временем Гермиона. — К сожалению, я предполагаю, к чему выведет нас обсуждение сложившейся ситуации. И я понятия не имею, что ему сказать, а главное как. Я никогда не была сильна во всех этих делах сердечных, и как выразить свои мысли, чтобы при этом не разбить ему сердце… -Разбить? — Джинни удивлённо вскинула брови. — Но я думала… эта ваша химия… -Боюсь, Джин, это в прошлом, — покачала головой Гермиона, отводя взгляд. -Но что случилось?! -Куча ужасных вещей, — пространно отозвалась Гермиона. — Война, битва за Хогвартс, смерть близких… Произошла какая-то экстренная переоценка ценностей. -Я не хочу лезть тебе в душу, но совместно прожитые трудности скорее скрепляют людей, — веско заметила Джинни. — Особенно, когда вы смогли их преодолеть. А насколько я помню, финал войны вы с Роном отмечали жаркими поцелуями по укромным углам Норы. -Иногда мне кажется, это была попытка укрыться от той боли, что выжигала нас изнутри, — тоскливо ответила подруга. — А ещё… Джин… мне кажется… -Что? -Мерлин, — прошептала девушка. — Ты решишь, что я окончательно спятила. Джинни почувствовала, как сердце пропустило удар. -Что случилось? — изменившимся голосом, спросила она, кажется, уже зная ответ. -Иногда мне кажется… что я влюбилась в Малфоя.        На несколько секунд гостиная погрузилась в звенящую тишину. Казалось, даже пламя в очаге перестало уютно потрескивать сухими дровишками. Джинни во все глаза смотрела на Гермиону, словно пыталась убедиться, что перед ней не сумасшедший клон. Наконец, сделав глубокий вдох, младшая Уизли взяла в себя руки. -Как давно ты подозреваешь себя в этом? — спокойно спросила она. -Размышляя об этом сейчас, мне кажется, это случилось ещё летом, — задумчиво произнесла Гермиона. — Но если копнуть глубже… это произошло во время Битвы за Хогвартс. Я увидела его, в окружении Люциуса и Нарциссы. Потерянного, разбитого, внутренне изувеченного. Мы пересеклись взглядом лишь на секунду… Я никогда не видела такого отчаяния. -Ох, милая, — нежно проговорила Джинни, вдруг оказываясь на коленях перед креслом Гермионы. Она заставила её расцепить руки и обняла ладони подруги своими. -Ты меня не осуждаешь? -За то, что ты влюбилась? — девушка забавно поморщилась. — Ты имеешь на это право. Но, позволь мне задать только один вопрос: это действительно симпатия, или сработал синдром Спасателя?        Гермиона задавала себе этот вопрос каждый день. Каждый раз, когда видела Малфоя на лекциях, в коридорах или за обедом в Большом зале. Она думала об этом не переставая. Но всё, чего действительно хотела — это быть на месте Пэнси. В первый раз поймав себя на подобной мысли, Грейнджер сама решила, что окончательно тронулась умом. Но затем идея перестала казаться такой уж дикой, и раз за разом Гермиона всё чаще приходила к выводу, что ей катастрофически необходимо иметь возможность прикасаться к Драко. А не стоять перед ним с открытым ртом, словно выброшенная на берег рыба, и в панике подбирать слова, чтобы хоть как-то ответить на очередную грубость. -Я не знаю, — наконец честно призналась староста. -Пожалуй, нужно успокоиться и постараться отвлечься, — рассудила Джинни. — Люди часто путают влечение с влюблённостью. А в твоём случае ещё эта постоянная потребность заботиться о ком-то. Прежде всего, Драко не маленький мальчик. У него осталась семья, и сам он достаточно взрослый, чтобы суметь спасти свою душу без твоего волшебного вмешательства. -Иногда я завидую Паркинсон, — прошептала Гермиона, тут же пунцово краснея. Она сама не верила, что решилась произнести это вслух. -Это вполне очевидно, — тут же подхватила подруга. — Тебя как минимум влечёт к нему. А Пэнси единственная, пожалуй, кто обладает неограниченным лимитом прикосновений к мистеру Малфою. -Святая Цирцея, Джин! — вдруг воскликнула Гермиона, бросаясь той на шею. — Я поверить не могу, что вообще произнесла всё это вслух. А ты при этом даже не закатила глаза! -Не говори заранее то, чего не можешь проверить, — рассмеялась девушка, заключая Грейнджер в объятия. — Но, да. Я просто золотко. -Я слушаю себя со стороны, и всё это кажется жуткой нелепостью, — затараторила Гермиона куда-то в район её шеи. — Как я вообще могла вдруг так облажаться? Он ведь не просто не замечал меня, но и относился как к помоям. Сейчас мы хотя бы здороваемся. Но каждый его поступок говорит о вселенском ко мне презрении. И я чувствую себя такой несчастной! Ведь мы все бились против Волдеморта! Бок о бок, как настоящие союзники. И вдруг я снова стала пустым местом. Просто «заучкой Грейнджер», которой можно ради смеха высказать любую гадость, какая только подвернётся на язык. И если раньше я хотя бы находила слова в ответ, то теперь я могу лишь стоять и пялиться на него, как полная дура! -А ты не думала о том, чтобы поговорить с ним? — спросила Джинни у копны каштановых кудрей, что лезли ей в нос и глаза. -Я же не сумасшедшая! — Гермиона тут же отстранилась. Её шоколадный взгляд был полон праведного ужаса. -А вдруг Малфой ведёт себя с тобой как придурок потому, что ты ему тоже нравишься? — предположила младшая Уизли. — Такое поведение больше свойственно мальчишкам помладше… но кто знает, на каком уровне развития застрял этот хорёк… Прости, Герми. -Нет, — пробормотала девушка, чувствуя, как крепнет голос. — Нет, нет, нет. Нет! В лучшем случае он просто посмеётся. А в худшем, уже через час меня будут обсуждать все подземелья! -Он, конечно, гад, — согласилась Джинни. — Но не думаю, что его воспитание позволит ему вести себя как настоящему подонку. -Боже правый, Джин, нет, — от одной только картины возможного признания у Гермионы подкашивались ноги. — Я же напрочь потеряю всё своё достоинство. -Ты потеряла его в тот миг, как поймала себя на зависти Паркинсон, — усмехнулась подруга. — Поговаривают, Малфой не такой уж и нежный и трепетный любовник. -Мерлин, Джинни! -Гермиона, ты прямо как маленькая, — развеселилась девушка. — Неужели у вас с Роном… хотя, о ком я говорю. Ну, а с Виктором? -Крам? — удивлённо вскинула брови Гермиона. -Он самый. Он не выглядит как сорокалетний девственник. -Святая Цирцея! -Не поминай всуе! — шутливо пожурила Джинни. — Это вполне естественно. Когда мальчик начинает встречаться с девочкой, рано или поздно этим всё равно заканчивается. Чёрт, Герми, ты прочла столько книг, что должна разбираться в этом получше моего. -Я не увлекаюсь литературой сомнительного содержания. -И всё же тебе семнадцать, — серьёзно напомнила гриффиндорка. — Ты должна понимать, что люди заводят отношения не для того, чтобы выбирать совместно книжные стеллажи в гостиную. -Можно подумать, вы с Гарри… — начала Гермиона и тут же захлопнула ладонями рот. -Герми! — Джинни увидела её огромные глаза и расхохоталась. — Ты думаешь, мы встречаемся второй год и всё это время ходим за ручку и целуемся в щёчку? Иногда я начинаю верить предсказаниям близнецов, что в конце концов ты выйдешь замуж за какой-нибудь фолиант и нарожаешь кучу брошюр.        Фред действительно утверждал это, правда, до того, как увидел Гермиону в компании Виктора Крама на Святочном балу. Вечно всклокоченная, погружённая в свои мысли Грейнджер мало заботилась о том, как выглядит. Всё её внимание было сосредоточенно на учёбе. И только Джинни знала, что иногда Гермиона чувствует себя крайне неловко и неуверенно, когда пытается выбрать из своего скудного гардероба что-то, что может привлечь внимание парня. -Кстати, в этом году мы ждём тебя на Рождество в Норе, — Джинни откинулась назад, облокачиваясь на сиденье дивана. Они теперь сидели на полу, взъерошенные и успокоившиеся. Гермиона чувствовала, как с души свалился огромный камень. А спокойствие подруги по поводу самой безумной идеи, которая когда-либо приходила Грейнджер на ум, дарило ощущение настоящего счастья. Теперь староста вспомнила: никто никогда не смог бы понять такие вещи правильнее младшей Уизли. -Родители всё ещё в Австралии, — вздохнула Гермиона, ощущая привычную тоску. — Поэтому я с радостью приму предложение. -Андромеда собирается навестить нас, — улыбнулась подруга. — И конечно же она привезёт Тедди. Не терпится посмотреть на него. Наверняка вымахал… -И я надеюсь, что он всё также меняет цвет волос в зависимости от того, к кому испытывает в этот момент большую симпатию… -Говорят, он похож на Люпина, — рассказала Джинни. — А глаза Тонкс…        Голос предательски дрогнул. Вспоминать погибших друзей было всё ещё привычно, словно бы они до сих пор были рядом. Но следом накатывало осознание. И простреливало сердце насквозь. -К некоторым вещам невозможно привыкнуть, — выдохнула Гермиона, чувствуя предательские слёзы. -Гарри время от времени проваливается в воспоминания, — кивнула Джинни, отрешённо глядя на огонь в камине. — Я стала замечать эти его путешествия в прошлое. И меня это пугает. Я так хочу, чтобы он научился жить дальше. Но сама совершенно не понимаю, как это сделать. -Ты очень поддерживаешь его, — заметила староста. — Да и всех нас. Если бы не ты, мы бы давно раскисли и погрузились в свои выдуманные миры. Ты как-то сказала мне, что нельзя жить среди призраков. Теперь я стараюсь ощущать себя исключительно в моменте. -Тебе проще, ты всегда была устремлена вперёд. Мечты, планы, глобальные цели, — тепло улыбнулась Джинни. — А я, если хочешь знать… иногда я прихожу в спальню, бросаюсь на кровать и просто кричу в подушку. Потому что каждый день я должна быть кому-то поддержкой. И мне не сложно, правда. Но я боюсь, что могу сделать хуже. Как я способна помочь, если сама не знаю, что делаю? Если бы Фредди… Боже, я не знаю, что бы со мной стало. Что бы вообще со всеми нами стало. Джордж точно сошёл бы с ума. -Я уверена, они уйдут в один день, просто потому, что ни один не позволит другому обогнать себя в этом, — усмехнулась Гермиона. Шкодные улыбки близнецов были как луч света в любом мрачном событии. Одно только их прощальное представление для Хогвартса чего стоило. Лицо Амбридж невозможно было забыть до сих пор. -Значит, я могу сказать маме, чтобы она достала ещё одну тарелку из нашего огромного сервиза, — подытожила Джинни. — Завтра же отправлю ей сову. А ты… Иди спать. Никогда не поверю, что Малфой настолько силён, что в состоянии насиловать Паркинсон в течение двух часов. А если они всё ещё не закончили, приходи сюда. Я, так и быть, подвинусь на самый краешек. Гермиона благодарно улыбнулась подруге. Она и сама чувствовала, как слипаются глаза. Облегчённая душа требовала немедленного погружения в удобную, чистую постель. Обняв Джинни на прощание, девушка поспешила в свою башню. **** -Проснись и пой, — чей-то голос настойчиво прорывался сквозь сон. — Вставай, красотка. Всю жизнь проспишь.        Гермиона с трудом открыла глаза и обнаружила Паркинсон, сидящую на спинке дивана. Она смотрела на неё сверху вниз, впиваясь зубами в сочное зелёное яблоко. Судя по наспех застёгнутой рубашке и небрежно наброшенному на шею галстуку — слизеринка только недавно покинула вожделенные покои. -Чёрт, Грейнджер, ты такая соня!        Гриффиндорка рывком села на диване. Вчера ей пришлось заснуть в гостиной, так как вопли из-за стены стали только отчаяннее. Свернувшись клубком на узком сиденьи, Гермиона умудрилась провалиться в глубокий, чёрный сон. Она так давно нормально не спала, что сейчас не могла быстро прийти в себя. -Симпатичные штанишки, — прокомментировала Пэнси, с звонким хрустом откусывая яблоко. -Спасибо, — пробубнила гриффиндорка, оглядывая клетчатые пижамные штаны. Расцветка под стать факультету — некоторые привычки невозможно искоренить. -Встала, Грейнджер? — хрипловатый голос Малфоя присоединился к какофонии звуков в её голове. — Как спалось? -А то ты не в курсе, — едва слышно прошипела она, закрывая лицо руками. -Ты оглохла? — равнодушно поинтересовался он, подходя к довольной Паркинсон. Одной рукой обняв девушку за талию, он притянул её ближе и нарочито медленно поцеловал. -Я принесу тебе сегодня брошюру о Заглушающих чарах, — стараясь сдерживать раздражение, ответила Гермиона. — Почитай на досуге. -О, прости, — неискренне извинился Драко, нехотя отрываясь от мурлыкающей Пэнси. — Я забыл наложить их? Какая досада. -Действительно, — фыркнула гриффиндорка. — Скорее мне следует принести тебе справочник хороших манер для тех, чьи родители не блистали в воспитании.        Гермиона встала, собираясь направиться в свою спальню, но вдруг оказалась прижата к стене. Охнув от удара, она на мгновение зажмурилась, а когда открыла глаза, напротив, в чудовищной близости, стоял Малфой. Судя по стали, отразившейся в его сером взгляде, Гермиона задела что-то сильно больное. Ему хватило двух шагов, чтобы преодолеть разделявшее их расстояние, и одного точного рывка, чтобы схватить её как котёнка и припечатать спиной к холодному камню. Он вжимал её одной рукой в стену, упираясь тыльной стороной ладони в широкую грудную кость. Длинные пальцы касались ложбинки между её ключиц. И девушка вдруг с ужасом поняла, что дышит чаще скорее от этого полу-интимного прикосновения, чем от страха. -Следи за языком, Грейнджер, — прошипел Драко. -Тебе следует обратиться к врачу, — ответила она. — Твой неконтролируемый гнев переходит все границы. Пэнси вся в синяках. -То, что такие «синяки» никто не оставляет на тебе, не значит, что нездоровый из нас двоих — я.        Этот комментарий был похож на пощёчину. Гермиона могла бы проглотить такое высказывание по поводу своей внешности от кого угодно, но Малфой резал её без ножа. Вдобавок он был так катастрофически близко, что её голова отказывалась нормально функционировать. Вместо того, чтобы придумать какую-нибудь красноречивую колкость, девушка тупо уставилась на его идеально очерченные губы. -Какого хрена ты пялишься? — он будто выплюнул слова ей в лицо и резко отстранился. -Пытаюсь понять, как ты потом целуешь этим ртом кого-то, — она хотела сказать что-то про яд и провести аналогию со змеями, но запнулась в построении слов. И глупо замолчала, осознавая, что выпад звучит скорее как фантазийное размышление. -Могу заверить, что потрясающе, — осклабилась Пэнси, обвивая шею Драко своими руками. Видеть эту идиллию было в разы хуже, чем слышать упрёки. И не дожидаясь продолжения бессмысленной перепалки, Гермиона поспешила в свою спальню. -Могу поспорить, ночами она дрочит не на книжки, — с усмешкой заявила Паркинсон, возвращая всё своё внимание плечам Малфоя, которые она так небрежно сейчас обнимала. -О чём ты? — он вопросительно вскинул бровь. Эта маленькая особенность всегда заставляла Пэнси на мгновение терять дар речи: слишком уж идеально. -Иногда меня поражает твой талант игнорировать очевидное, — она провела пальцем по коже на его шее, выглядывающей между расстёгнутыми пуговками белоснежного воротничка рубашки. — Гриффиндорская заучка пускает на тебя слюни. -Какая чушь, — Драко почти рассмеялся. -Мерлин, Малфой, — закатила глаза Пэнси. — Это ясно также, как то, что солнце каждое утро встаёт на востоке. Впрочем… это ничего не меняет. Мало ли вокруг озабоченных грязнокровок.        Он больше не слушал. Голова резко переключилась в режим быстрой перемотки. События мелькали в голове одно за другим, складываясь в довольно наглядную и логичную картинку. Грейнджер переменилась в поведении сразу по окончании Битвы за Хогвартс. Странная доброта, тепло и забота, которые он вообще редко испытывал по отношению к себе, сейчас стали исходить от девчонки, которая на третьем курсе врезала ему кулаком по носу. Он до сих пор помнил искры, мгновенно посыпавшиеся из глаз и эту жуткую боль. Казалось, нос разломали на части.        Младший Малфой не участвовал в драках. Для этого у него под рукой всегда были Кребб и Гойл — две огромные туши, способные одним своим видом отбить всякое желание идти в рукопашную. А если уж столкновения было не избежать, в кармане всегда лежала палочка. А в заклинаниях и дуэлях Драко действительно преуспевал. Снейп похвалил его всего раз за всё время посещения дуэльного клуба, но свою челюсть Малфой до сих пор собирал с пола. И, в принципе, наследник Люциуса не опускался для подобных способов решения вопросов: голыми руками, катаясь по полу в пыли и грязи. Абсолютная деревенщина.        Грейнджер его иногда поражала, но чаще бесила своим неумением держать задницу, прилипшей к стулу. Зная ответ на вопрос, она тут же вскидывала руку, а если преподаватель не замечал её жалких попыток выслужиться, начинала приплясывать на сиденьи, словно то было раскалённым углём. Девчонка умудрялась учиться не просто не хуже него, но в некоторых аспектах преуспевала намного больше. И это доводило Драко до белого каления. Отец как-то указал ему на это досадное недоразумение.        «Как какая-то грязнокровка может учиться лучше, чем ты — представитель древнего рода и чистейшей крови?»        С тех пор один вид Грейнджер заставлял Малфоя содрогаться от раздражения.        С годами чувства притупились, война сильно повлияла в том числе и на них, но в конечном счёте Драко никогда не видел в этом лохматом, выпендривающимся гриффиндорском щенке ничего похожего на настоящую девушку. И уж тем более он даже не задумывался, что девчонка может испытывать симпатию к тому, кого просто обязана ненавидеть. Однако, сопоставив слова Пэнси со своими собственными наблюдениями, Драко нехотя признал, что девушка может быть права. Во всей этой романтической чуши Паркинсон разбиралась лучше. -Земля вызывает Драко, — Пэнси помахала ладонью перед его остекленевшими глазами. — Ты же не думаешь о том, как повеситься от счастья после такого внезапного озарения? -Всю жизнь мечтал, чтобы на меня дрочила грязнокровка, — презрительно выплюнул он. — Тебе пора, Пэнс. Я должен отдохнуть.       Обычно Паркинсон никогда не нужно было повторять дважды. Она слишком хорошо выучила все его повадки. Лучше было уйти по добру, по здорову, пока терпение Малфоя окончательно не закончилось. За эту понятливость, впрочем, он и позволял ей находиться поблизости. Но сегодня что-то сразу пошло не так. Вместо привычных его глазу, поспешных сборов вещей, Пэнси поёрзала на спинке дивана, на которой всё ещё сидела, словно бы устраивалась поудобнее. Драко уже успел сделать несколько шагов по направлению к лестнице, ведущей в его покои, как вдруг спиной почувствовал неладное. Обернувшись через плечо, он вопросительно посмотрел на девушку, но та сконфуженно уставилась в пол. -И что это за молчаливая акция протеста? — поинтересовался Малфой, медленно поворачиваясь и скрещивая руки на груди. — Проблемы со слухом? -Драко… я… -В чём дело? -Я хотела поговорить, — наконец, выпалила Пэнси и посмотрела ему в глаза. Взгляд был какой-то слегка безумный, решительный и отчаянный. -О чём же? — он заранее знал тему, но не хотел так просто сдаваться. -О том, что происходит в последнее время, — затараторила слизеринка, нервно теребя край плиссированной школьной юбки. — Твоя должность, переезд, эта новенькая, дурацкий спор с Теодором… наши отношения… -Наши, что? — спокойно уточнил Драко, но Пэнси всё равно вздрогнула, как от удара. -Я хотела сказать… Ты очень изменился. Я почувствовала это сразу, как только мы впервые встретились после каникул. Этот холод… в тебе его стало больше. -И? -Я не понимаю… ты всё ещё со мной, и одновременно… — речь девушки стала ещё более сбивчивой, будто кончался заряд. -Пэнси, — мягко проговорил Малфой, но она чётко уловила угрожающие нотки. — Я могу ошибаться… но я вроде бы не давал тебе никаких обещаний. -Да, я знаю… просто… -В таком случае, к чему весь этот разговор? -Я считаю, что это несправедливо, — как-то по-детски, с всхлипыванием, отозвалась Паркинсон. — Быть свидетельницей этого вашего идиотского спора. Затем наблюдать, как ты вьёшься вокруг этой чёртовой новенькой, словно она пуп земли… Ты никогда не проявлял столько внимания мне. -И ты решила, что можешь выставлять мне какие-то претензии? — ещё мягче уточнил Драко, ощущая привычную нервную дрожь, нарастающую внутри с каждым новым словом. -Нет! — Пэнси испуганно посмотрела на него. — Я понимаю, что ты делаешь всё, чтобы выиграть… -Выиграть? — он усмехнулся. — Пэнс, мне плевать на спор и выигрыш. Нотт распустил свой язык и его пора ставить на место. Но поверь, милая… С этими словами он медленно подошёл к сжавшейся Паркинсон. Девушка была до чёртиков напугана, но его почему-то забавляла её беззащитность. Едва касаясь, он нежно заправил короткие пряди чёрных волос ей за ухо. Но от этого жеста веяло такой ледяной жестокостью, что Пэнси съёжилась лишь сильнее. -Мне нет никакого дела до Стоун, — прошептал он, пытаясь заглянуть в глаза девушки. -Правда? — полный внезапной надежды болотно-зелёный взгляд встретился с живой сталью. -Правда, — он едва улыбнулся и аккуратно поцеловал её в лоб. — Ровно также, как мне нет дела и до тебя.        Это был хорошо забытый, но уже привычный удар в солнечное сплетение. Такой обожаемый голос, нежный шёпот на ушко. Но по факту — яркая вспышка нестерпимой боли, мгновенно уничтожающая всё живое внутри. Пэнси закрыла глаза, ещё наслаждаясь отголосками этого ласкового баритона, звучащего в её голове, но уже точно зная, что произойдёт, когда она их снова откроет. Малфой имел над ней ничем не измеримую власть. Порой Пэнси всерьёз задумывалась, что сходит с ума. Скажи он ей прыгнуть вниз с Астрономической башни, она бы это сделала. С ужасом и слезами, попытками вымолить пощаду, но в конечном итоге сделала бы. -Мне нужно поспать, — снова произнёс Драко, анонсируя финал этого бессмысленного разговора.        Кажется, она открыла глаза уже после того, как увидела его удаляющуюся спину, собрала в охапку свои жалкие пожитки и оказалась в коридоре, окутанном утренним сумраком. Боль, нудно тянущая где-то за рёбрами, мешала нормально дышать. Пэнси прошла несколько шагов и остановилась. Облокотившись рукой о стену, она согнулась пополам и тихонько завыла.        Чувства к Драко появились внезапно, где-то на третьем курсе, когда она только-только поняла, что некоторые мальчики не просто дружат с девочками. Это было похоже на чудесное озарение. Новые эмоции захватили её сразу и без остатка. Вначале Пэнси присматривалась, проверяла, изучала. Малфой никогда не выступал против её общества, порой даже сам приглашал девушку в свою компанию. Это чертовски подкупало: быть единственной девчонкой среди свиты самого Драко. В конечном счёте, ослеплённая своими чувствами, Пэнси не заметила, как заигралась.        Мимолётных счастливых воспоминаний, которые она так трепетно и бережно хранила в своей памяти, становилось куда меньше против жестокости и равнодушия, которыми Драко хлестал её наотмашь. И тем не менее, погрязшая в болоте своего поклонения, Пэнси не могла просто так от всего отказаться. Ей хотелось верить, что с годами характер избалованного мальчишки претерпит изменения и станет в разы мягче. Но время шло, а стужа, которую она всегда ощущала, находясь рядом с Драко, становилась только страшнее.        Пэнси обожала его улыбку и смех, но всякий раз, веселясь в общих компаниях, она неизменно замечала бесконечную апатию в любимых серых глазах. Пэнси страшно хотелось верить, что она имеет ту непоколебимую силу, которая в итоге заставит его сердце оттаять, но с каждым новым днём верила в себя всё меньше.        Мне нет до Стоун никакого дела… Ровно также, как и до тебя.        Девушка сползла по стене на холодный пол, сжимаясь в маленький, тугой комок. Слёзы душили, выжимали из неё последние силы, отчего Пэнси могла лишь тихонько поскуливать, умоляя что-то внеземное сжалиться над ней и отключить эти чёртовы чувства. Она ощущала себя такой счастливой рядом с ним, и одновременно такой несчастной. Разумом понимая, что эти отношения однажды окончательно лишат её рассудка, Пэнси не могла найти в себе отваги и упорства, чтобы просто оказаться от них. К тому же, она точно знала, что заяви она Малфою о расставании, единственной реакцией, которую можно ожидать, была бы презрительная усмешка. Она была нужна ему не больше, чем милая безделушка, которую жалко выкинуть, но если она разобьётся — никто не будет пытаться всё починить.        Всю свою жизнь Пэнси провела в броском достатке, за которым скрывалась абсолютно атрофированная способность любить. Мать и отец жили по разным спальням, широко улыбаясь друг другу только на светских мероприятиях. Дочь воспитывали так, что подзатыльник был хоть каким-то прикосновением от близкого человека. Сколько себя помнила, Пэнси отчаянно старалась заслужить родительскую любовь. Но в ответ получала примерно то же равнодушие, которым её теперь одаривал Драко. И тем не менее, такая кратковременная и едва тёплая близость с ним, дарила невероятную радость. Малфой стал для неё подвидом сильного наркотика, и ради новой дозы, Пэнси понимала, что пойдёт на всё. И чему тогда удивляться, если примерно так она и закончит в итоге: одна, на холодном полу коридора, захлёбываясь слезами, которые спровоцировала собственная глупость. **** -Паркинсон!!!        Ноги Блейза спружинили о мягкий газон стадиона. Перехватив метлу в левую руку, он размашистыми шагами направился к той, что выводила его из себя с самого начала тренировки.        Пэнси сидела в песке, устало прислонившись спиной к одному из шестов, на которых располагались кольца-ворота. Пару минут назад девушка схлопотала по затылку неудачно брошенным квоффлом и тут же спустилась на землю, демонстративно отказавшись продолжать игру, чем довела и без того разъярённого Блейза до состояния настоящего бешенства.        Перебирая пальцами мелкую песочную пыль, Пэнси отрешенно следила за ботинками неумолимо приближающегося Забини. Шаг. Другой. Ближе. Ближе. -Что это за выкрутасы?! - сходу рявкнул охотник.       Всё, что Пэнси смогла сделать в ответ - это поднять голову. -Всего лишь чёртов квоффл! - он продолжал её отчитывать, совершенно не подбирая выражений. - В этой игре нет правил, позволяющих брать передышку всякий раз, как сломаешь ноготок! -Я знаю, - равнодушно подтвердила девушка. -Да нихера ты не знаешь! - взорвался Забини, отшвыривая метлу в сторону. - Мы не выигрывали чемпионат школы семь лет кряду! Вдумайся! Семь. Сраных. Лет. У нас и так есть все шансы просрать очередной год, но ты, конечно, хочешь приправить проигрыш чистейшим позором! -Ты превращаешься в истеричку, Блейз, - спокойно заметила Пэнси, поднимаясь на ноги. - Тебя это не красит.        Она видела, как ходят желваки на его лице, и понимала, что Забини едва сдерживается, чтобы не ударить её. Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем Блейз медленно, сквозь зубы, выдохнул, а его лицо вновь приняло бесстрастное выражение. Он сделал несколько шагов навстречу к Пэнси и, почти упираясь в неё, проговорил убийственно-тихим голосом. -Возьми грёбанную метлу, посади на неё свою заносчивую задницу и продолжай тренировку.        С этими словами он круто развернулся, ловким движением руки поймал в воздухе призванную метлу и через мгновение уже был где-то вверху над полем. Пэнси внимательно проводила взглядом его удаляющийся силуэт, пока тот окончательно не смешался с фигурами остальных членов команды. Цепкий взор тут же распознал среди прочих Малфоя. Он парил над полем, выше остальных игроков, видимо высматривая золотистый шарик снитча. Расслабленная поза, с которой капитан команды восседал на древке метлы, в очередной раз напомнила Пэнси, каким прекрасным игроком тот был.       Ей не угнаться. Разве что продать душу дьяволу.       Но, кажется, продавать уже нечего.        Перехватив поудобнее метлу, Пэнси оседала её и неспешно поднялась в воздух. Ургхарт, владеющий сейчас квоффлом, терпеливо дождался, когда она наберёт нужную высоту, а затем передал пас. Паркинсон поймала мяч в воздухе и, прижав к груди одной рукой, устремилась к воротам воображаемого противника. Метла быстро набирала скорость, ветер свистел в ушах, отчего глаза мгновенно начинали страшно слезиться. Наконец, Пэнси достигла нужного расстояния и швырнула квоффл в среднее кольцо. Он пролетел ровно посередине каменного круга, а на другой стороне был ловко пойман Забини. -Неплохо, - сквозь зубы процедил охотник, через мгновение поравнявшись с ней. - Для пустых ворот.        Блейз снова передал мяч Ургахрту, жестами объяснив, что они должны повторить только что отработанную цепочку манёвров. Тот коротко кивнул и снова направился через всё поле к своим воротам. Пэнси хотела было последовать его примеру, но вдруг услышала знакомое попискивание у левого уха. Медленно повернув голову, она заметила снитч, парящий всего в метре от её головы. А через мгновение чуть не свалилась с метлы, оглушённая резким потоком воздуха, ударившим справа. Малфой, пригнувшись к древку, пронёсся мимо с такой стремительностью, что у Паркинсон едва не закружилась голова. Пэнси замерла как вкопанная, наслаждаясь этим зрелищем. Драко настолько умело владел метлой, что казалось летал и вовсе без неё. Вытянув вперёд руку, он всем телом стремился в погоню за юрким золотым шариком, будто не замечая этой сумасшедшей скорости, с которой раз за разом пересекал всё игровое поле, лавировал между башен на трибунах и нырял вниз, почти до самой земли. Азарт ловца напрочь лишал его инстинкта самосохранения, стирая все грани. Оставляя в реальности лишь пляшущий перед глазами снитч и почти жизненно необходимую потребность его поймать. -Ты на прогулку что ли вышла?! - возмущённый голос Забини раздался над самым ухом. - Шевели задницей. В середину поля. Отрабатываем схему передач.        Тон Блейза не сулил ничего хорошего. Паркинсон прекрасно понимала, что при любой удобной возможности Забини сделает так, чтобы духу её не осталось в сборной. И отчасти будет прав. Она умела держаться на метле и прилично летала, но до игрока в квиддич ещё нужно было дорасти. -Начали! - прокричал Блейз, когда охотники заняли оговорённые позиции.        Угхарт тут же сорвался с места, устремившись к воротам “противника”. Блейз, в обнимку с квоффлом, летел в одной параллели с ним. Направив метлу чуть ниже, Пэнси догнала их и заскользила ровно под метлой Дэвида (нигде не указано полное имя Угхарта, поэтому пришлось воспользоваться фантазией - прим. автора), почти касаясь газона кончиками ботинок. У самых ворот она сумела поймать мяч, переданный ей Блейзом, ловко обогнула шесты колец и замахнулась, чтобы передать мяч Угхарту. Но бросок получился слишком слабый, и квоффл, пролетев пару метров, тяжело свалился в песок у подножия ворот.        Пэнси буквально почувствовала на себе прожигающий взгляд Забини. Паршиво было и без этих безмолвных упрёков. Она провела добрую половину дня в попытках собрать себя с кровати и заставить прийти на поле. Раз за разом в голове вспыхивала одна и та же картинка: Драко подходит к ней. Ближе. Ближе настолько, что она по привычке начинает терять рассудок. Говорит такие слова, что сердце окончательно замирает от восторга. Тёплые губы легко касаются её лба. И в момент, когда казалось бы нет на свете человека счастливее, чем она, звучит эта чёртова фраза. А следом включается мясорубка и начинает методично перемалывать в неприглядный фарш всё живое внутри. -Паркинсон! - от размышлений её отвлёк дикий вопль Блейза.        И практически в ту же секунду Пэнси почувствовала сильный удар слева, куда-то под лопатку. Воздух разом испарился из лёгких. Чтобы не упасть она вцепилась в древко до побелевших костяшек на пальцах, и зашлась удушающим кашлем. Направив метлу вниз, Пэнси жёстко приземлилась коленями на влажную траву. Стоя на четвереньках, девушка безуспешно пыталась перевести дух. Перед глазами танцевали разноцветные пятна, а в ушах бешено стучала кровь. Казалось, прошла вечность, прежде чем руки Блейза обхватили её лицо, заставляя слизеринку взглянуть на него. Он задавал вопросы, но кто-то словно отключил у реальности звук. Чёрный взгляд сосредоточенно исследовал её глаза, нос, губы. Но Пэнси не ощущала абсолютно ничего, кроме шершавой кожи перчаток, тесно прижавшейся к её щекам. -…бладжер, - наконец она расслышала голос Забини. - Ты как, Паркинсон?        Вместо ответа Пэнси оттолкнула его руки и согнулась пополам, а через секунду её стошнило. Сплюнув, она выпрямилась и села на пятки. Блейз сидел перед ней на корточках, а на его губах играла довольная усмешка. -А вот так ты даже смахиваешь на настоящего игрока в квиддич, - весело заключил он. - Идём, навестим мадам Помфри.        Охотник помог ей встать, но Пэнси едва держалась на ногах. Первый же шаг увенчался полным провалом: вместо того, чтобы кое-как ковылять следом за Забини, девушка вдруг щекой ощутила мокрый газон. Чертыхнувшись, Блейз развернулся и легко подхватил сокурсницу на руки. -Чёрт, Паркинсон, я делаю это в первый и последний раз, - проворчал он, направляясь в сторону раздевалок. Она практически его не слушала. Вцепившись пальцами в широкие плечи, Пэнси пыталась разглядеть в суетящихся силуэтах игроков единственный, который действительно был ей важен. Команда продолжала тренировку, будто ничего не случилось. И в последний момент, перед тем как Блейз нырнул в полумрак коридора, девушка увидела Драко, с победной улыбкой демонстрирующего всем пойманный снитч.        Забини не отличался излишней говорливостью. В полном молчании он донёс Пэнси до дверей лазарета и, ловко толкнув ногой створки, внёс девушку в светлый, просторный зал, заставленный по периметру кушетками и ширмами. Сейчас все они пустовали, поэтому Блейз ещё покружил по комнате в поисках мадам Помфри. Наконец, женщина появилась из подсобного помещения, на ходу подвязывая свой белоснежный накрахмаленный фартук. Поправляя колпак она вскинула голову и замерла с вытянутыми у головы руками. -Мисс Паркинсон! - воскликнула целительница, скорым шагом направляясь к ученикам. - Никогда бы не подумала, что вы станете моей постоянной посетительницей! Мистер Забини, сюда. Осторожнее.        Блейз аккуратно опустил Пэнси на кушетку, и мадам Помфри тут же настойчиво оттеснила его в сторону, живо принимаясь хлопотать вокруг пациентки. Слизеринец не имел ни малейшего понятия: стоит ему остаться или уйти. А целительница, кажется, совершенно забыла о его присутствии. Её быстрые пальцы ощупывали тело Пэнси сквозь униформу, проверяя целы ли кости. Попутно женщина умудрялась задавать кучу вопросов, на которые пострадавшая едва успевала отвечать. Затем мадам Помфри отстегнула ремни, на которые крепились пластины, призванные защищать спину и грудь. А в следующую секунду разом задрала форменную футболку и находящуюся под ней тонкую белую майку, обнажая девичью плоть. Блейз разом выдохнул и отвернулся, ощутив жар, ударивший в голову. Одно он точно успел заметить - Пэнси не надела под форму бельё. -Мистер Забини?! - кажется, целительница и впрямь забыла о его существовании. - Я полагала Вы уже ушли. -Простите, - откашлявшись, бросил он через плечо. - Пэнс, я зайду позже. Девушка ничего не ответила, и он посчитал это молчаливым знаком согласия. -Что-то болит, милая? - мадам Помфри переключила всё своё внимание обратно на пациентку. - Здесь? -В меня попал бладжер, - снова повторила Пэнси. - Слева. Под лопатку. Просто задел. -Вижу, - подтвердила целительница. - Кости целы. Но гематома продержится долго. Сегодня погостишь у меня, а завтра сможешь вернуться к привычному распорядку дня.        Слушать этот монотонный, призванный успокоить её нервы, голос было просто невыносимо. Пэнси хотелось закричать, что ей нет дела до этой идиотской травмы. Физическая боль ощущалась слабо, словно издалека. Куда паршивее было морально.        Он даже не обернулся, когда всё случилось. Досада выжигала девушку изнутри. Заботу о ней должен был проявлять Драко, а не чёртов Забини. Вездесущий Блейз со своей гиперответственностью умудрился влезть даже в такие мелочи. Наверняка, если бы он не схватил её в свои лапы, именно Малфой сейчас сидел бы на кушетке по соседству.        Уставившись в потолок невидящим взглядом, она раз за разом находила сотню нелепых объяснений для его равнодушия.        Он не повернул головы, когда Забини уносил её. -Как ты себя чувствуешь, милая? - Мадам Помфри поравнялась с кроватью девушки. -Паршиво, - глухо отозвалась Пэнси. -Ничего, - беззаботно отозвалась целительница. - Это должно помочь.        Она заставила девушку перевернуться на живот и осторожными движениями нанесла прохладный бальзам на постепенно начавший проявляться синяк. -Так то лучше, - удовлетворённо заключила женщина, осторожно оправляя одежду пациентки. - Можешь перевернуться.        Но Пэнси продолжала лежать, уткнувшись в подушку. -Мисс Паркинсон? - позвала целительница. - Мисс Паркинсон?!        Испуганный голос мадам Помфри отдавался в ушах противным звоном. Убедившись, что пациентка не реагирует на её призыв, женщина осторожно, но настойчиво попыталась самостоятельно перевернуть Пэнси на спину. И когда это ей удалось, с удивлением обнаружила, что та беззвучно плачет. -Мисс Паркинсон… - обескураженно выдохнула мадам Помфри, опускаясь на краешек кровати. - Вам больно? -Да, - прошептала девушка, отрешённо глядя в потолок. -Я принесу обезболивающее, - целительница мелко закивала и тут же вскочила, чтобы в следующую секунду торопливо умчаться к шкафам со снадобьями. -Это не поможет, - прошептала Пэнси и медленно закрыла глаза.