Глава 17

Ludovico Einaudi — Experience

      Драко рвано вдохнул, когда окружающий мир снова наполнился звуками. Профессорские голоса, звучавшие с разных сторон, призывали студентов к порядку. Все вокруг в одночасье превратилось в сплошной хаос. Малфой поднял глаза, надеясь снова наткнуться на растерянный голубой взгляд, но вместо Аделин увидел лишь то, что заполнило ужасом каждую клеточку в его теле.       На чёрном фоне небосвода, так тошнотворно правильно вписываясь в композицию высокого стрельчатого окна, расползалась зелёная дымка. Она складывалась в единственно известный ему образ и заставляла огнём гореть кожу на левом предплечье. Там, где ему так и не удалось заживо снять с себя ненавистную метку. -Нет.       В это невозможно было поверить. Словно весь его забытый, так надежно похороненный страх вдруг прорвался наружу. И дикие волны его захлёстывали Драко с головой, лишая возможности дышать. Намертво парализуя и приковывая к месту. Он смотрел на доказательство своих восставших кошмаров и чувствовал, как образ их выжигается на обратной стороне сетчатки.       Кто-то сильно толкнул его в плечо, пытаясь прорваться к дверям. Малфой сделал несколько неуверенных шагов в сторону, в попытках вновь поймать равновесие, и, прижав платок к окровавленному лбу, невидящим взглядом обвёл Большой зал.       Деканы собирали свои факультеты, безуспешно пытаясь вселить в испугавшихся детей толику разума. Многие кричали и плакали. Перед глазами вспышками мелькали ненавистные воспоминания решающей битвы за Хогвартс. Стены, сейчас украшенные к Рождеству, будто на глазах превращались в те каменные руины, которыми Драко их так хорошо запомнил.       Он знал, что должен найти Макгонагалл и помочь ей организовать порядок. Знал, что именно этим сейчас наверняка занимается умница Грейнджер. Храбрая, отважная, столько всего пережившая Гермиона. Но он не был таким.       И потому вместо того, чтобы броситься помогать, лишь в ужасе попятился прочь. Наугад нашёл дверь, пробрался сквозь тяжёлые створки и кубарем вывалился в пустой коридор. Хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, он поднялся и, опираясь на стены, побрёл прочь. Куда-нибудь подальше от этого скопища паникующих и беснующихся от ужаса людей.       Ноги несли его пустыми и тёмными коридорами наугад. Он знал, что если его захотят найти, то обязательно отыщут. Не было смысла прятаться. Драко и не пытался. Он просто отчаянно хотел добраться до единственного места, где его страх когда-то достиг своего апогея и превратился в нечто осязаемое.       Астрономическая башня.       Взобравшись по каменным ступеням на самый верх и оказавшись наконец на площадке, Малфой поразился тому, что практически не чувствует холода. Вокруг стояла оглушительная тишина. Ни дуновения ветра, ни одного лишнего звука. Лишь снег, плавно танцующий в чёрном воздухе. -Драко?       Он резко обернулся, ощущая, как начинает дрожать. Но не от холода, а от ощущения своего тотального, вселенского бессилия. Аделин стояла метрах в пяти от него, у самого края лестницы. И выглядела поразительно спокойной. -Я увидела, как ты убегаешь, — пояснила она, поднимая руки ладонями к нему, словно демонстрируя, что в них нет оружия. — Что случилось? -Что случилось? — не своим голосом переспросил он и не глядя указал рукой назад, в ночное небо. Она проследила за его жестом, но даже не изменилась в лице. Лишь продолжила медленно подходить к нему, будто боялась спугнуть. -Ты сумасшедшая, — прохрипел Малфой в ответ и сделал шаг назад. — Ты не видишь? Он… он… -Там ничего нет, Драко, — тихо сказала Аделин, сильнее сокращая между ними расстояние.       Он отвернулся, пронзая взглядом в ночную мглу. И вдруг задышал чаще. Колючий воздух впивался в лёгкие сотнями тонких игл. Но среди рваных облаков действительно была лишь темнота. И зелёный отблеск. -Это неудачная шутка, — словно во сне услышал он осторожный голос Стоун. — Чья-то неуместная, глупая шутка. Все страшно перепугались. Но это не метка. -Шутка? — прохрипел Малфой. -Я знаю как безумно это звучит, — кивнула Аделин. Пальцы протянутой к нему руки замерли в миллиметрах от плеча. Ей очень хотелось к нему прикоснуться. Но в голове вопил голос.       Не смей меня трогать! -Шутка, — выдохнул Драко, впиваясь пальцами в промёрзшие железные прутья ограждения. — Так отчего же мы не смеёмся?!       Он резко рванулся прочь от неё, впиваясь пальцами в своё лицо, царапая его ногтями. Эти ужасные, мрачные воспоминания вставали перед ним живыми картинками. И ему так хотелось вырвать себе глаза, лишь бы только никогда больше этого не видеть. Следом зазвучали вопли и плач. Звуки имён, которые они больше не произносили. Боль, сплошная боль.       Споткнувшись, он рухнул на бетонный пол у одной из колонн и уткнулся в неё головой, согнувшись, словно младенец. И в тишине, укутанной морозом и снегом, вдруг послышался его едва слышный, протяжный стон.       Я больше не вынесу.       Это должно закончиться.       Я больше не могу.       Рука сама нащупала палочку во внутреннем кармане смокинга. Но замёрзшие пальцы слушались плохо, и ему всё никак не удавалось вынуть её наружу. И в тот миг, когда это почти случилось, что-то заставило его остановиться.       Она упала рядом, обнимая руками его сгорбленную спину. Уткнулась носом куда-то в шею и поцеловала. Криво и неловко, куда-то за ухом. Но это был такой чистый и яркий порыв, что Драко замер, разом оказываясь вне плена своих чёрных и мерзких воспоминаний. Она вырвала его наружу одни незаметным, почти детским жестом.       И снова стало тихо.       Малфой слышал лишь собственное рваное дыхание и тихие всхлипы Аделин у самого своего уха. Дрожа от только что пережитого ужаса, он медленно повернулся, чтобы выпрямиться и нащупать в темноте её лицо. И в следующее мгновение почувствовать этот солоноватый привкус её слёз на своих губах, поймать едва ощутимое, сбивчивое дыхание. И провалиться уже в новую глубокую воду забвения, утягивая Аделин за собой. Не отдавая себе отчёта, он стащил с плеч смокинг, чтобы завернуть в него девушку, которую целовал. Через мгновение они уже вновь упали на каменный, покрытый тонким бархатным слоем снега, пол. И Драко сходил с ума уже от жара, волнами накрывавшего его воспалённый, измученный разум. Понимал, что не место и не время, что обезумел от боли и страха, но не мог просто отпустить её, так трепетно искренне отвечающую на его жадные поцелуи.       Она была так нужна ему сейчас.       Аделин не чувствовала холода морозной ночи, прижимаясь к живому огню, которым вдруг стал этот мраморный, идеальный мальчик с потерянными серебряными глазами. Она лишь видела ту боль, от которой он так упорно бежал, и которая в конечном счёте всё равно догнала его. И теперь так важно было забрать её у него без остатка. Этот тихий стон, больше похожий на вой, окончательно разбил все сомнения, подтолкнув Стоун за черту невозврата. И теперь, прижатая его горячим телом к ледяному камню, она цеплялась пальцами за его волосы, шею и плечи, плача от того, насколько хрупким и сломленным он оказался. Насколько весь этот образ неприступного, циничного и жестокого аристократа на деле был выстроен, чтобы спасти потерянного и напуганного мальчика внутри.

Birdy — Not About Angels

      А затем волна безумия постепенно схлынула. И они оказались выброшенными на берег, дрожащими от холода и тесно прижимающимися друг к другу. Через какое-то время Драко нашёл в себе силы подняться и помог Аделин встать. -Идём, — хрипло попросил он, протягивая ей дрожащую ладонь. Девушка сделала нетвёрдый шаг и рухнула ему в объятия. Надежнее обернув вокруг её плеч свой пиджак, Малфой медленно двинулся прочь.       Он не помнил, как они в конце концов оказались в его спальне. Осознание происходящего добралось до него ближе к середине ночи.       Драко внезапно огляделся по сторонам осознанным взглядом, понимая, что сидит на краю кровати, любуясь тонкими щиколотками девичьих ног. Аделин устроилась в его любимом кресле у самого камина, поджав колени к груди и всё ещё завернувшись в пиджак, что был ей велик. В голубых глазах отражалось пляшущее пламя, а тонкие пальцы перебирали воздух, словно пытаясь поймать невидимое тепло.       Он тихо встал, расстегнул несколько пуговиц рубашки и нетвердой походкой добрался до кресла. Медленно опустился на мягкий ковёр, положил руки и голову на свободное пространство сиденья рядом с девушкой и закрыл глаза. Через мгновение её лёгкие пальцы запутались в его светлых волосах. -Я чувствую себя так, словно бы прожил за один день сотню жизней. -Я так за тебя испугалась, — прошептала Аделин, нежно касаясь его щеки, на которой все ещё пятнами оставалась запекшаяся кровь. -И я так хочу спать, — в унисон ей проговорил Драко. — Но если я засну, то ты исчезнешь. Потому что это не может быть правдой. Потому что ночью всё выглядит иначе. И утром ты поймёшь, что натворила. И я пойму… И всё это рассыпется с первым лучом света. -Нам нужно поспать, — ласково ответила Аделин, убирая прядь волос ему за ухо. — Утро всё равно настанет. -В детстве я верил, что утро не настанет, если я не засну.       Она улыбнулась его наивной и глупой уверенности. Нежность плескалась внутри бесконечным, глубочайшим океаном. Теперь, когда последние заставы пали, Малфой казался просто маленьким, беззащитным мальчиком. -Идём, — Аделин встала и заставила подняться его. Драко недовольно бубнил что-то бессвязное, раз за разом лишь глубже проваливаясь в пучину сна. А потом вдруг почувствовал хрустящую ткань свежих простыней и почти что спокойно вздохнул. -Лин! — широко распахнув глаза, вскрикнул. -Я здесь, — тут же раздался ответ, и она скользнула к нему под одеяло, доверительно прижимаясь к груди. — Я здесь.       Драко снова закрыл глаза и устало улыбнулся, чувствуя, как комната наполняется запахом ладана и дыма. -Ты здесь.

***

-Джин!       Яркая зелёная вспышка осветила на мгновение чёрное небо, а затем в облаках проступил силуэт. Кто-то пронзительно закричал, а следом цепная реакция дикого ужаса мгновенно охватила каждого ученика, стирая напрочь восторженные улыбки с задранных вверх лиц. Всё вокруг разом пришло в движение. В страшной давке студенты пытались вернуться в стены Большого зала, словно бы это действительно могло спасти их от неизбежного. -Джин! — Гарри кричал так сильно, что горло уже начинало саднить. Он помнил направление, в котором она убежала следом за Аделин. Но в этом кромешном паническом аду сложно было различить стороны света. Оставалось лишь выкрикивать любимое имя, силясь перекричать чужие вопли. -Джинни! -Гарри! — крепкая ладонь схватила его за плечо и рванула в сторону, спасая от надвигающейся неотвратимым айсбергом фигуры Крэбба. -Тишина! — взревел над залом усиленный заклинанием голос Снейпа.       Рефлексы, взращенные им годами в поколениях студентов, сработали безошибочно и в этот раз. Беснующееся море учеников замерло, словно под действием обездвиживающих чар. В полной тишине гулко прозвучал звук неторопливых шагов, а затем сам декан Слизерина показался на возвышении. Ярко украшенная рождественская ель за его спиной придавала ситуации налёт странного сюрреализма, словно происходящее было дурным сном. -Прошу всех сохранять спокойствие, — приказал его низкий, рокочущий голос. — Паника беспричинна. То, что было принято вашим буйным воображением за метку Пожирателей, на деле идиотская шутка какого-то болвана.       И в подтверждение своим словам Снейп вскинул вверх руку с волшебной палочкой, заставляя волшебное небо над залом скопировать происходящее на улице. По комнате прошёлся испуганный вздох, а затем послышался чей-то тихий плач. В рваных снежных облаках над сотнями голов действительно мерцал зелёный отблеск. Но настолько слабый, пытающийся сложится в какую-то непонятную фигуру, что скорее выглядел насмешкой над Пожирателями, чем попыткой напомнить о них. Гарри смотрел в эту заколдованную чёрную глубь, отчаянно сражаясь с подступившей к горлу тошнотой.       Это не он. Это просто эхо прошлого. -Полагаю, желающие продолжить празднество — могут это сделать, — обведя глазами замерших учеников, продолжил Снейп. — Но те, кому необходима передышка, вольны отправиться в свои гостиные под присмотром декана или старосты.       Музыка снова тихо заиграла, как только зельевар покинул свою импровизированную сцену. Гарри закрыл глаза и попытался избавиться от воздуха, сковавшего лёгкие. В голове всё ещё пульсировала неоном одна единственная задача: нужно найти Джинни. -Гарри, — первое, что он ощутил, это запах яблок и корицы, и через секунду уже крепко прижимал к себе её хрупкое тело. -Всё в порядке, — торопливо шептала она, ощущая на своей щеке его горячие слёзы. — Всё в порядке.       Ему хотелось что-то сказать в ответ, но горло сковала острая, парализующая боль. Казалось, кто-то заживо вспорол разом все его недавно зажившие раны. Воспоминания всё ещё были так свежи, что вспыхивали перед глазами яркими диафильмами. -Не бойся, — шептала ему Джинни, гладя взлохмаченные чёрные волосы. — Всё прошло. -Я не боюсь, — наконец, смог проговорить Гарри. — Я не боюсь. Главное, что ты в порядке.       Он так крепко вцепился в неё, что побелели пальцы. -Идиотская шутка! — выплюнул слова Рон, пятернёй взъерошивая рыжую шевелюру. — Каким нужно быть отбитым отморозком, чтобы придумать это?! -Полагаю, Снейп найдёт виновника, — серьёзно ответила Джинни, наконец освобождаясь из цепкой хватки Поттера. — Он был в диком бешенстве, когда это случилось. -Если только это не его рук дело, — недоверчиво прошипел брат. -Нет, — поморщилась в ответ девушка. — Малфой и Нотт снова что-то не поделили. В момент, когда все случилось, Снейп был в зале. -Каким образом они собираются искать виновника, если только что официально разрешили продолжить танцы? — закатил глаза Рон, с досадой замечая, что многие уже снова вернулись к привычной жизни, словно ничего и не случилось. -Проверят волшебные палочки, — спокойно пояснила Джинни. -Какова вероятность, что в течение вечера никто не воспользуется ими снова? — ворчливо поинтересовался Рон. -Вы в порядке?! — Гермиона с разбегу бросилась на шею подруге. — Мы с Энтони были почти у самого выхода, когда это случилось. -Всё в порядке, — Джинни погладила её растрепавшиеся каштановые кудри. — С момента, как наши близнецы покинули стены школы никто здесь так и не научился достойно шутить.       С этим трудно было не согласиться. Гермиона, сама не раз выступив предметом розыгрышей Фреда и Джорджа, после их досрочного завершения обучения, иногда искренне скучала по прожитым временам. Хогвартс потерял вместе с ними какую-то совершенно необыкновенную атмосферу. И громкий смех в общей гостиной. -Кстати, Фред передавал тебе привет, — улыбнулась Джинни, словно прочитав мысли подруги.       Фред. Гермиона навещала его каждые выходные, пока вдруг не провалилась в собственноручно выскобленную прорубь в ледяном панцире Малфоя. Холодная вода сомкнулась над её головой, начисто вытеснив какие-либо мысли. И теперь осознание, что она не появлялась в палате друга больше месяца, хлёстко ударило её по лицу.       Наверняка он не знает, о чём думать. Может, ей надоело смотреть на хромого инвалида? Может, наскучили однообразные, бессмысленные разговоры? Может… Он точно на неё обиделся. -Мне нужно помочь профессору Макгонагалл, — как-то нервно объявила Гермиона, теребя подол платья. — На сегодня с танцами для меня точно покончено. -Ты в порядке? — уточнил Гарри, делая шаг к ней навстречу, словно хотел обнять. Но староста в ответ лишь осторожно увернулась и попыталась улыбнуться. -Всё отлично, насколько это вообще может быть после подобных напоминаний, — пожала плечами девушка. — Оставайтесь и постарайтесь поскорее об этом забыть. А мне пора вспомнить о своих прямых обязанностях. -Что это с ней? — обеспокоено спросил Рон, когда Гермиона скрылась среди толпы вновь вернувшихся к танцам студентов. -Полагаю, подобные напоминания очень хорошо отрезвляют, — нахмурилась Джинни. -Пожалуй, найду Ромильду и пропущу с ней ещё бокальчик пунша, — брат махнул рукой, словно отгоняя от себя наваждение. — Хочется снова почувствовать себя живым и свободным.       Гарри мрачно наблюдал, как друг пробирается к стайке девушек, среди которых маячил силуэт его спутницы. -Ты веришь в то, что это была неуместная шалость? — тихо спросил он, когда Джинни потянулась запечатлеть поцелуй на его щеке. Вместо ответа она замерла на пол пути, всё ещё опираясь на его плечо, и попыталась заглянуть в сосредоточенные зелёные глаза. -После того, что мы пережили, паранойя — вполне нормальное состояние, — осторожно ответила девушка. -Ты веришь? — повторил он, глядя прямо ей в глаза. -Я очень хочу, — прошептала Джинни, крепко сжимая челюсти.

***

      Блейз проводил Дафну до дверей и, запечатлев на внутренней стороне её запястья целомудренный поцелуй, позволил девушке скрыться в темноте и тишине общей спальни. Они были одними из последних, кто завершал эту долгую ночь. После того, как преподаватели попросили самых стойких студентов покинуть наконец Большой зал, Забини неожиданно для самого себя, предложил своей спутнице затеряться в сумрачных коридорах замка. Они бродили по лестницам и закоулкам, периодически останавливаясь для череды долгих, неспешных поцелуев. Но всё это было так размеренно и невинно, что Блейз ни разу не почувствовал в себе порыва продолжить начатое.       С Дафной было легко. Словно бы ничего их не связывало и не держало, кроме какой-то глупой, неоформленной симпатии. Поэтому Забини возвращался в свою спальню в крайне приподнятом настроении, тихонько насвистывая под нос прилипчивый мотивчик одной из песен, несколько раз игравшей на Балу.       Он поднялся обратно в гостиную, в которой домовики уже успели навести идеальный порядок, отчего помещение выглядело несколько стерильным. В воздухе витал свежий запах средства, которым ещё недавно полировали старинную деревянную мебель. А кучи пустых бутылок, оставленные особенно шальными студентами, были убраны с глаз долой. Свет приглушили, оставив лишь минимально необходимый, если вдруг кого-то из учеников одолеет бессонница.

Yellow J — Crash and Fall

      Блейз подхватил оставленный на спинке дивана пиджак и уже собирался отправиться спать, как вдруг услышал рваный вздох за своей спиной. -Я думал, ты давно спишь, — удивлённо проговорил он, обращаясь к тёмному силуэту, сидевшему на подоконнике. -Как видишь, нет, — тягуче отозвалась Пэнси. — Праздную официальное начало зимы.       Она неловко вскинула вверх руку с полупустой бутылкой шампанского. -В одиночестве? — усмехнулся Забини, снова возвращая пиджак туда, откуда только что его поднял. -Мой бессменный спутник, — поддакнула Паркинсон, подтягивая ближе к груди босые ноги. -А как же удачное завершение вечера в объятиях Драко Малфоя?       Пэнси повернулась, чтобы пристально вглядеться в его глаза. И Блейз почувствовал, как по позвоночнику побежала вереница ледяных мурашек. Щёки девушки были измазаны чёрными разводами, среди которых угадывались пересохшие русла недавно бежавших солёных ручьёв. -Достойная шутка, Забини. Даже лучше той, что сегодня испортила всем настроение. -Что-то случилось? — осторожно поинтересовался он, подходя ближе. -Не сегодня, — она грустно улыбнулась, утвердительно кивая. — Пора уже это признать. -Малфой? — уточнил Блейз, опираясь здоровой рукой о подоконник. -Дело во мне, — вздохнула Пэнси, отхлёбывая игристое прямо из горлышка. — Просто паршивое настроение. -И ты рассчитываешь, что алкоголь его улучшит? -Я рассчитываю, что он меня выключит.       Старинные часы гулко пробили три часа ночи. Пэнси беззвучно отсчитала удары, демонстративно загибая пальцы на левой руке. -Три. Два. Один.       Мизинец. Безымянный. Средний.       Блейз внимательно посмотрел на неё, но девушка в ответ лишь наигранно отмахнулась. -Иди спать, Забини. Не мешай мне страдать. -Подобное бестолковое занятие — исключительно твой выбор, — вполне серьёзно заметил он, делая несколько шагов по направлению к дивану. -Я вообще обладаю исключительным талантом придумывать до гениальности идиотские вещи.       Блейз снова поднял свой пиджак. -Как прошёл твой вечер? — неожиданно поинтересовалась Пэнси. — Малышка Дафни оправдала твои ожидания? Я же сказала, что у неё будет такое платье, что ты не останешься равнодушным. -Всё было… в порядке. -В порядке?! Неужели даже не дала потрогать грудь через прорези шлюшьего платья? -Я не собирался спать с ней, Пэнс, — раздражённо отмахнулся Забини. — Мы просто мило провели вечер. -Ты всё-таки евнух, да? — вздохнула Паркинсон, спрыгивая на холодный пол. — Жаль. У вас могли бы быть симпатичные детишки. Мулатики с голубыми глазами. Чистокровные маленькие волшебнички. Один другого краше. Тошнотворно красивенькие. -После одного танцевального вечера? — попытался отшутиться Забини, оборачиваясь к ней. -У вас была бы приторно-сладкая свадебка в окружении самых близких друзей и родных, — продолжала вещать Пэнси, с каждым новым словом сильнее переполняясь ядовитым сарказмом. — Зная вкусы Дафни, это было бы что-то цветочно-сливочное. Смотришь, и уже зубы сводит. Потом ты обязательно отвёз бы её в Европу. В Париж. И трахал бы в миссионерской позе каждый день вашего двухнедельного медового месяца. Она обязательно бы вернулась беременной. И началась бы эта слащавая, как патока, семейная жизнь. Идеальная. С картинок. Из книжек. Всё, как любят настоящие девочки.       Блейз молча слушал её тираду, и по его расслабленному, спокойному лицу не пробегала ни одна эмоция. -Не перестаю удивляться, сколько в тебе плещется яда, — бесстрастно заметил он, когда Паркинсон на мгновение замолчала. -Потому что я ненавижу вас всех, — скривив губы, сообщила Пэнси. — Тошнит от вашей правильности и святости. Выросли в идеальных людей, которым чужды низменные чувства и желания. Думаете, что превосходите других… -Иди спать, Паркинсон, — вздохнул Блейз. -А что? — с вызовом поинтересовалась она, чуть приседая и комично заглядывая ему в лицо. — Я тебе противна? Конечно… я ведь не невинная крошка Дафна. У меня нет белокурых волос и ангельских глаз. Куда мне до подобных нимф… -Не понимаю, Пэнс, — Забини устало потёр переносицу большим и указательным пальцами. — Ты сама сватаешь мне Гринграсс, а теперь… ревнуешь? -Ревную? — она в ответ лишь громко расхохоталась.       Но через мгновение смех превратился в какую-то булькающую, рваную какофонию звуков. И следом Пэнси внезапно со всей силы бросила почти опустошённую бутылку о каменный пол. Резкий звук бьющегося стекла словно отрезвил её. -Ревную, — шёпотом повторила Пэнси, рассматривая капельку крови, проступившую на поцарапанном своде стопы. — Мне плевать, с кем ты проводишь время, Забини. И кого ты трахаешь по углам, если таковые имеются. Хоть каждую по несколько раз. И заново. Мне. Плевать. -Тогда в чём дело? — спокойно уточнил он.       В ответ девушка только тяжело вздохнула и крепко обняла себя руками за обнажённые плечи. Если бы только знать, почему так мерзко скреблись внутри драные, вонючие кошки. -Он не стал искать меня, — Паркинсон посмотрела вверх, чтобы сдержать надвигающийся поток слёз. — Бьюсь об заклад, он даже не вспомнил о моём существовании, когда всё это произошло… И мне очень хочется разозлиться на него, обидеться… но я даже этого не могу. А чего я ожидала?       Она вдруг снова тихонько рассмеялась. -Пэнс… -Ох, пожалуйста, — взмолилась девушка, оборачиваясь к нему. — Оставь себе этот обеспокоенный тон. Я не хочу чьей бы то ни было жалости.       Паркинсон закрыла глаза и медленно-медленно выдохнула. Грудь разрывала невыносимая, ноющая боль. Которая, кажется, давным-давно уже стала её привычной спутницей. Насколько сумасшедшей нужно быть, чтобы после стольких лет добровольного рабства вдруг удивляться, что никто никогда не пытался заковывать тебя в кандалы? Она потратила столько времени на то, чтобы возвести своё одиночество в абсолют. Так почему же теперь от одного вида Дафны, смеющейся в объятиях Блейза, к горлу подступал острый рвотный позыв? -Мерлин… как меня от всех вас тошнит.       Пэнси открыла глаза и прямо посмотрела на Забини, который со спартанским спокойствием выслушивал всё, что она говорила. На его лице не отражалась ни единая эмоция. И даже когда он вдруг сделал несколько шагов вперёд, сокращая расстояние, разделявшее их, до опасного минимума, в вишнёвых глазах не отразилось ничего, кроме странного, едва уловимого отблеска.       Блейз поцеловал её коротко, властно, так, словно бы имел на то полное право. Или так, словно хотел, чтобы она просто наконец замолчала. И почти сразу отстранился, вновь внимательно и пристально уставившись на неё. Будто хотел что-то понять.       Но Пэнси стояла напротив, закрыв глаза и окончательно растеряв способность дышать. Длинные ресницы едва заметно трепетали, с приоткрытых алых губ срывался неуловимый вздох. Блейз всматривался, запоминая детали, чтобы потом сложить их для себя в единую картинку и, наконец, разгадать этот неразрешимый ребус. -Не делай так больше, — очень тихо попросила Пэнси, всё ещё не открывая глаз. -Хорошо, — просто ответил он, снова наклоняясь ближе. -Никогда, — срывающимся голосом добавила она, в бессилии опуская руки. -Никогда, — хрипло подтвердил Блейз почти что ей в губы. И здоровой рукой, едва касаясь кожи, поочередно спустил тонкие лямки платья с её плеч. С тихим шелестом тяжёлая ткань соскользнула вниз, будто сброшенная змеиная кожа. Потемневшим взглядом Блейз скользнул по обнажённому телу, странно светящемуся в зеленоватом полумраке гостиной. -Посмотри на меня, — попросил он, замечая, что Пэнси зажмурилась сильнее, словно ожидая удара. Потребовалось несколько долгих мгновений, прежде чем она устало выдохнула и сумела наконец открыть глаза. И Блейз вдруг не увидел в них даже намёка на наглую, порой вульгарную Паркинсон, чьи пошлые шуточки слушал на протяжении нескольких лет. Перед ним стояла до ужаса напуганная, маленькая девочка, которая, как он теперь догадался, боялась даже дышать.       Забини сделал шаг вперёд, почти прижимаясь к её обнажённой груди, и осторожно заправил ей за ухо выбившуюся прядь. А потом, так и не отрывая ладони, обхватил пальцами тонкую шею, притягивая девушку к себе для долгого, тягучего как патока, поцелуя. Он терзал её губы, пока, наконец, не услышал тихий стон, заставивший его собственный разум помутиться.       Нехотя отодвинувшись, Блейз посмотрел в затуманенные зелёные глаза. Пэнси неровно дышала, безуспешно пытаясь прийти в себя. И это лишь сильнее его раззадорило. -Я всё ещё однорукий, — хрипло напомнил Забини, легонько касаясь здоровой рукой её обнажённой груди. — Тебе придётся руководить процессом, малышка.       Её тонкие пальцы быстро расстегнули пуговицы на его рубашке, и стянули белоснежную ткань вниз, обнажая идеальную, тёмную кожу. Пэнси склонилась ближе, едва касаясь губами, проложила дорожку из поцелуев по его шее, ключицам, груди, рельефным кубикам пресса. Ниже и ниже, пока не достигла линии брюк, уверенным движением расстегнула их, высвобождая физическое доказательство его безумного желания. Но он не позволил ей продолжить, предчувствуя, что вряд ли долго продержится — слишком долгим было ожидание.       Холодная кожаная обивка дивана неприятно обожгла разгорячённую кожу на спине, когда Забини сел, утягивая Паркинсон за собой. Замер на секунду, оттягивая томительное предвкушение, а затем зашипел от наслаждения, когда Пэнси, теряя последние остатки разума, сама опустилась на него. И замерла, привыкая к новым ощущениям.       Блейз скользнул рукой по её бедру, очерчивая линии женственной талии, и накрыл мягкое полушарие девичьей груди. Положив свою ладонь поверх его, Пэнси несильно сжала пальцы, а затем медленно двинулась вверх. И снова вниз.       Закусив губу, чтобы сдержать рвущийся наружу стон, она медленно ускоряла темп, полностью руководя процессом. Забини запрокинул голову, тщетно пытаясь подстроить своё рваное дыхание хоть под какой-то ритм. Он буквально сходил с ума. Это было так восхитительно, что в какой-то момент он неожиданно для себя, сквозь гул крови в ушах, услышал собственный хриплый рык. А в следующую секунду Пэнси зазвучала с ним в унисон и упала в его объятия, дрожа от синхронно вспыхнувшего наслаждения. Оно взрывалось в ее голове сотнями фейерверков, лишая связи с реальностью.       Блейз припал губами к ее шее, в том месте, где она переходила в изящную линию плеч. Он нежно целовал ее, пока Пэнси приходила в себя, не в силах даже поднять руки. Наконец, она зашевелилась и тяжело перекатилась на диван рядом с ним. Сжавшись в комок, подтянув к себе ноги и закрыв лицо руками, Паркинсон вдруг горько и беззвучно разрыдалась. -Пэнс, — охнул Блейз, тут же оказываясь рядом. — Пэнси…       Но она лишь сильнее начала вздрагивать от душивших ее всхлипов. -Пэнси, — снова ласково позвал он, осторожно пытаясь убрать ее пальцы от лица. — Посмотри на меня, малышка.       В его голосе звучала такая нежность, которой она никогда не слышала. И это добивало сильнее, чем если бы он просто заставил ее уйти, как это всегда делал Малфой. Выносить это было совершенно невозможно, и вместо того, чтобы ответить ему, Пэнси вскочила, схватила с пола оставленное платье и ринулась в спальни, игнорируя впившиеся в стопы осколки битого бутылочного стекла.

***

Lord Huron — The Night We Met

      Драко открыл глаза, просыпаясь как-то резко, сразу и полностью. Одеяло тяжело укрывало грудь, вдавливая его в мягкость матраса. Тело словно налилось чугуном, он едва мог пошевелить рукой. Но несмотря на эту физическую тяжеловесность, внутри впервые за очень долгое время было легко. И безупречно тихо. Будто кто-то наконец выключил белый шум, беспрестанно звенящий в его голове на протяжении последних нескольких лет. И ощущать эту опустошённость было настоящим счастьем.       Сквозь высокие стрельчатые окна, расчерченные на множество небольших стеклянных квадратиков, пробивались медово-янтарные лучи заходящего солнца. Они косо падали на мягкий ковёр, разливаясь золотистыми лужами. Драко с трудом выбрался из-под одеяла и сел на краю кровати, опустив тяжёлую голову. Потёр занемевшую шею, пробежавшись пальцами по выступающим позвонкам, провёл по лицу, стирая с него остатки сна. И вдруг замер, ощутив сладковатый запах ладана и цветов.       Святая Цирцея.       Медленно обернувшись, он осмотрел собственную кровать так, словно впервые видел. На другой стороне, отбросив в сторону тёплое одеяло, лежала, свернувшись калачиком, тонкая девичья фигура. Ткань чёрного платья разметалась по простыне, и Малфою вдруг показалось, что в его постель залетела прекрасная птица, разбросав вокруг свои угольные перья.       Воспоминания медленно возвращались к нему, словно в голове проявлялся полароидный снимок. Мгновение за мгновением вспыхивали перед глазами, но не вызывали теперь ничего, кроме усталого вздоха. Всё закончилось.       Пошатываясь, Драко поднялся на ноги и подошёл к окну. Небо было раскрашено в яркие краски зимнего заката, а всё остальное земное пространство укрыл переливающийся, пушистый снег. Прижавшись лбом к ледяному стеклу, слегка подёрнутому тонкой плёнкой морозного узора, Малфой закрыл глаза и медленно выдохнул.       Как же хорошо, чёрт возьми…       Спокойствие, окутавшее его своими мягкими лапами, ощущалось как благословение свыше. И так страшно стало вдруг потерять его…       Он обернулся, снова посмотрел на девушку в своей постели. Её присутствие казалось таким правильным, будто чья-то невидимая рука наконец собрала воедино хаотично рассыпанные паззлы его мрачной жизни и вложила последний кусочек, завершая картинку.       Аделин, словно почувствовав на себе пристальный взгляд, глубоко вздохнула и медленно открыла глаза. Драко стоял напротив, в нескольких метрах, прижавшись плечом к оконному проёму, отчего его идеальный, словно высеченный из камня профиль, подсвечивался медовым светом. Он был таким красивым, что её сердце невольно пропустило удар. Замерев, она просто смотрела на него, не зная, что делать дальше. Гадая, не спугнёт ли это прекрасное наваждение. -Выспалась? — тихо спросил Малфой, и звук собственного голоса показался вдруг таким резким и неуместным. -Мы проспали весь день, — шёпотом отозвалась Аделин. -Ты голодна?       В ответ она лишь едва заметно кивнула. Малфой достал палочку и прошептал какое-то заклинание. Почти тут же раздался негромкий хлопок и посреди комнаты появился щуплый домашний эльф. Забавно поведя большими, остроконечными ушами, он мелко поклонился Драко и вопросительно уставился на него своими большими влажными глазами. -Можно подать нам ужин, пожалуйста, — вежливо попросил Малфой, кивком головы указав на пустой блин журнального столика. -Конечно, сэр, — голос домовика оказался трескучим, словно у старого проигрывателя. — Мисс тоже будет ужинать здесь? -Да, — подтвердил Драко, свободной рукой поправляя волосы. — Спасибо.       Эльф исчез всё с тем же негромким хлопком аппартации и появился вновь через несколько минут. Аккуратно расставив на столе принесённые блюда, он снова, на этот раз глубже, поклонился Малфою, и поспешил трансгрессировать. Драко посмотрел на Аделин, полусидевшую на смятых простынях, и сделал приглашающий жест рукой. Она выскользнула из объятий тёплой постели, разом ощущая как прохладный воздух спальни скользнул по коже, заставляя её покрыться мурашками.       Драко переместил стол ближе к кровати, скинул на пол несколько мягких подушек, и уселся среди них, поджав по-турецки ноги. Аделин опустилась напротив, подтянув к груди колени и укутав их пышной юбкой. Малфой вытащил тёплый ржаной тост, ножом аккуратно намазал слой мягкого сливочного масла и протянул хлеб девушке. Так, словно бы во всём этом не было ничего особенного. -Спасибо, — поблагодарила Аделин, забирая бутерброд. — Это всё… так… -Странно? — догадался он, разливая по чашкам горячий чай. — Согласен. Абсурдно и нелепо до безобразия.       Вот он, момент истины. Наваждение исчезает с первыми лучами солнца… -Но, знаешь, — он вдруг посмотрел на неё так пристально, как никогда раньше. — Весь этот сюр ощущается как самая правильная и логичная нелепость, которая когда-либо происходила со мной. -Так ты… — говорить всё ещё было сложно. — Ты не жалеешь? -О чём, например? — уточнил, Драко, откусывая кусок от хрустящего тоста. -Что позволил мне… ну, хотя бы прийти сюда. -Я сам тебя сюда привёл, — напомнил он. — Почему я должен жалеть? -Мне кажется, я видела что-то, чего не должна видеть была.       Драко долго рассматривал её настороженные голубые глаза. -Что ты чувствуешь? — наконец, спросил он, нарушая повисшую тишину. На мгновение во взгляде девушки мелькнула тень сомнения, и он поспешил добавить: — Только, честно. Считай, что сегодня в этой спальне ты можешь говорить о чём угодно. Я клянусь, что никакая информация не уйдёт дальше этих стен.       Аделин отложила остатки хлеба на маленькое блюдце и отряхнула пальцы от крошек. -Я боюсь, — прямо сказала она, заправляя за ухо выбившуюся прядь волос и отворачивая голову к окну. -Меня? — спокойно уточнил Малфой. -В том числе, — медленно кивнула Аделин, чувствуя, как голос сам по себе начинает звучать ниже. — Но, в первую очередь, себя. Потому что привыкла всё контролировать. В каждой сфере своей жизни устойчиво держаться на ногах. А с тобой… -А с Теодором? — поинтересовался Драко с трудом маскируя язвительные нотки ревности. -С Тео всё намного проще, — она нервно дёрнула плечами. — Я ему нравлюсь. И он разрешает ничего ему не обещать. -А ты не сильно отличаешься от меня, — усмехнулся Малфой. — Позволяешь любить себя, ничего не отдавая взамен. -Я бы хотела! — возмутилась девушка, резко оборачиваясь. — Но не всё так просто. -Тогда, почему ты здесь? — он пристально посмотрел на неё, пронизывая этим стальным серым взглядом, к которому Аделин так привыкла. -Потому что… с тобой не действуют мои привычные законы физики, — вздохнула она, вытягивая вперёд ногу. — Тебе было больно. Я это почувствовала. И страх за тебя оказался сильнее страха… быть к тебе ближе. -Ты боишься меня, потому что… -Потому что! — Аделин словно бы разозлилась. — Я не хотела этого. Не хотела попасть в эпицентр этого чёртового торнадо. Хотела просто закончить учебный год. Понять, какогó это: быть среди своих. Понять, что есть место, где я могу не бояться быть раскрытой. И я точно не планировала в какой-то момент по уши… -Что? — потребовал он, подаваясь вперёд, когда девушка замолчала. — Что, Стоун? -Нет.       Она вскочила на ноги и заметалась по спальне, словно птица в клетке. Прищурившись, Драко смотрел за её передвижениями, точно зная, что должен услышать эти повисшие в воздухе, пока не озвученные, слова. -Нет, — упрямо повторила Аделин, заламывая руки. — Я знаю, чего ты добиваешься. Признания моей слабости. Чтобы потом продолжить делать вид, что я — пустое место. Ты пытаешься сделать из меня Пэнси. Но я — не она. -Пэнси? — Малфой поднялся следом. — Мне не нужна вторая Пэнси. -Тогда почему ты постоянно отталкиваешь меня?! — она всплеснула руками, разом замирая на месте. Голубые глаза яростно сверкали, грудь неровно вздымалась от сбитого дыхания. -Потому что не заслужил, — вдруг выдохнул он. -Что? — удивлённо переспросила Аделин. -Всё просто, Стоун, — Драко усмехнулся, закатывая левый рукав рубашки. — Видишь, эту чудесную картинку? Я меченый. Гнилое отродье своего безумного отца. Наследник, который должен был прославить род, а вместо этого оказался где-то в канаве на краю этой блистательной жизни. -Но… -И вдруг ты. Красивая, дерзкая, умная… живая. Врываешься в моё жалкое существование, переворачиваешь всё с ног на голову и уходишь к Нотту. Даже не пытаешься помочь мне понять, что это? Что это, Стоун?! Что это: то, что я чувствую?! Почему мне паршиво, когда тебя нет рядом? И так до одури прекрасно, когда ты здесь? Скажи мне! -Я не знаю! — она снова вскинула руки, закрывая ладонями лицо. — Не знаю. Чего ты хочешь?! -Тебя, — Малфой произнёс это с такой интонацией, словно бы Аделин была величайшей идиоткой на свете. — Но, Святая Цирцея… я даже у себя в голове не могу произнести почему…       Спальня вновь погрузилась в тишину, нарушаемую только их рваным дыханием. Они смотрели друг на друга с какой-то невероятной, невысказанной болью, панически пытаясь придумать правильные слова. И раз за разом не находили. -Я боюсь, — кивнул Драко, делая шаг вперёд. — Так, что меня изнутри трясёт, словно от лихорадки. У меня поганое прошлое, очень смутное будущее, а в настоящем я просто не в силах разобраться. Всё, что у меня есть — этот день. И мне почему-то жизненно необходимо, чтобы ты сказала… сказала, почему этой ночью осталась.       Аделин закусила щёки изнутри так сильно, что рот наполнился металлическим привкусом крови. Она знала ответ, но произнести его вслух означало собственноручно поджечь фитили на всех бомбах разом. -Почему ты осталась? — тихо повторил он, подходя ещё ближе. -Потому что… ты катастрофически, до хрипоты нужен мне. -Почему? — снова спросил Малфой, заключая её лицо в объятия своих ладоней. Прижимаясь лбом к её лбу. Закрывая глаза. Делая вдох. -Нет! Я не могу. -Боишься? -Да… чёрт возьми, да. -И я.       Он осторожно коснулся её полуоткрытых губ, перехватывая рваный вдох. И тут же отстранился. Чтобы через секунду снова стереть расстояние. И так несколько раз, пока сам же не застонал от отчаяния. -Мерлин, Стоун, что же ты со мной делаешь?       Она тут же вырвалась из его объятий и отошла к окну, нервно растирая озябшие плечи. -Хочешь уйти? — разочарованно предположил Драко.       В ответ Аделин молчала так долго, что он почти поверил в утвердительный ответ. А затем её тихий, ровный голос вновь наполнил комнату. -В детстве мне нравилось читать сказки про принцесс и эту сказочную, волшебную любовь. Мне казалось, что однажды и я встречу своего собственного принца. И это будет так красиво… Но, знаешь, в чём беда? Принц может по факту оказаться куском льда, тщательно скрывающим у себя наличие сердца. Может оказаться страшным манипулятором, избалованным, циничным мальчишкой. Бывшим Пожирателем Смерти…       Каждое слово вонзалось в него острым кинжалом. -И каждая клеточка в тебе говорит: «Беги прочь, спасайся!», — продолжала Аделин, разглядывая темнеющее за окном небо. — И ты честно пытаешься следовать советам разума. Перечеркиваешь образ, который так лелеешь в своих мечтах. Пытаешься ненавидеть. А потом что-то происходит… что-то, не поддающееся объяснениям. И всё, что на самом деле остаётся в категории «важное» — это быть рядом.       Она медленно обернулась. И теперь в голубом взгляде плескалась только запредельная нежность. Та, которую он видел ночью. -Я осталась, потому что нужна тебе. И потому что ты нужен мне. И, да, Господи, я так боялась, что наступит день, и всё это исчезнет. Ждала, что пожалею о своём решении или усомнюсь. Но ничего не изменилось. Я должна быть сейчас здесь. -Будь со мной, — шёпотом попросил Драко, подходя ближе. — И я клянусь, что не сделаю ничего, что может заставить тебя пожалеть о своём решении.       Он поцеловал её прежде, чем услышал ответ. Глубоко, резко, словно пытаясь испить разом до дна. Забрал её возможность дышать, окончательно стирая границы с реальностью. Длинные пальцы впились в тонкую ткань его рубашки, заскользили по шее, запутались в волосах на затылке. Драко двинулся ближе, вжимая её спину в холодную каменную стену. Нащупал крошечную молнию на платье, рванул вниз, высвобождая тело из объятий мягкой ткани. И тут же припал губами к выпирающим ключицам, что так долго сводили его с ума. Аделин выгнулась навстречу, беспомощно хватая ртом воздух, и всё равно задыхаясь от каждого нового прикосновения. -Мерлин, — прохрипел он, отодвигаясь, чтобы расстегнуть рубашку, и окидывая её потемневшим взглядом. — Платье прекрасно, но без него ты в тысячу раз великолепнее.       Она перехватила его пальцы, помогая расправиться с особенно неподатливыми пуговицами, а затем стянула сорочку с плеч, обнажая светлую, идеальную кожу. Тёплые ладони заскользили по его груди, а следом Малфой почувствовал нежный поцелуй в ложбинке между ключиц. И едва устоял на ногах. -Святая… Цирцея…       Это не шло ни в какое сравнение с Пэнси. Раз за разом в его голове взрывались разноцветные фейерверки, заставляя сердце неистово биться о прутья рёберной клетки. Он даже не мог толком открыть глаза, чтобы убедиться, что не провалился в безумный, лихорадочный сон.       Легко подхватив Стоун на руки, Драко добрался до постели. И тут же, едва успев накрыть своим телом её, снова растворился в очередном тягучем поцелуе. Изнывая от желания, он уже не целовал, а кусал её губы, еле сдерживаясь, чтобы не рычать. Руки сами отыскали крошечную застёжку на чёрном кружеве бра, и стащили прочь ненужную вещь, обнажая чувствительную кожу. И когда он спустился к груди вереницей поцелуев, то услышал вдруг сдавленный стон. -Я… больше не могу…       Этого было достаточно, чтобы он окончательно потерял голову. Расправившись с ремённой пряжкой и высвободившись из ставших тесными брюк и белья, он вернулся к ней, тонущей в этом наваждении. Нежно коснулся губами кожи за ухом, чтобы суметь прошептать. -Не бойся.       И двинулся вперёд, натыкаясь на преграду, и вслушиваясь в сдавленное шипение боли.       Мерлин… -Я могу остановиться, если… — сбивчиво начал он, пытаясь собрать остатки разума воедино. -Нет! — всхлипнула Аделин, впиваясь пальцами в его шею, и заглянула ему в глаза. — Просто… продолжай.       В ответ Малфой снова подался вперёд, сквозь гулко стучавшую в ушах кровь, услышал резкий вскрик и замер, боясь причинить ещё больше боли, и одновременно умирая от желания продолжить. Но через несколько долгих секунд, она сама двинулась ему навстречу, окончательно взрывая его воспалённое сознание. -Боже, — простонал Драко, утыкаясь носом в её шею и предчувствуя, что долго не выдержит.       Её тонкие пальцы снова запутались в его волосах, губы нашли его губы. Он опустился на локти, наращивая темп, забывая обо всём на свете, растворяясь в этом моменте. И, чувствуя, что проваливается вместе с ней куда-то за грань всего сущего, Драко лишь успел выдохнуть слова, которых так сильно боялся.