Глава 19

-Помоги мне.       Малфой нехотя поднялся с кровати и подошёл к девушке, осторожно поправлявшей тончайшую, полупрозрачную ткань рукавов. Платье было всё ещё расстёгнуто и обнажало стройную девичью спину. Драко медленно провёл кончиками пальцев по прохладной коже, ощущая, как она покрывается мелкими мурашками с каждым новым его прикосновением. Когда ладонь коснулась чувствительного места за шеей, он услышал едва слышный, рваный вздох. -Я просила помочь, — дрогнувшим голосом напомнила Аделин. -Именно этим я сейчас и занимаюсь, — невинно отозвался он, наклоняясь ближе, чтобы поцеловать плечо, с которого всё же соскользнул чёрный фатин. -Мне нужно вернуться! — шутливо возмутилась девушка, пытаясь увернуться от его губ. — Ты же понимаешь, что за эти два дня там, за пределами этой спальни, уже организован целый поисковый отряд. -Нотт под руку с Паркинсон мечутся по коридорам? — уточнил Малфой, закусывая нижнюю губу и хищно заглядывая в голубые глаза напротив. -Именно, — подтвердила Аделин. — И мне просто жизненно необходимо переодеться и поспать. Завтра, если ты не забыл, пробный экзамен у Снейпа. И если мы завалим… -Я хочу, чтобы ты поехала со мной в поместье, — вдруг перебил Драко. В голосе и взгляде внезапно обнаружилась странная, почти безумная решимость. И Аделин слегка опешила. -В поместье? -В Малфой-Мэнор, — спокойно пояснил он. — В эту пятницу. -Но… -Я сам поговорю со Снейпом и Макгонагалл, — добавил Драко. — Если проблема в этом. -На каникулы? — рассеянно переспросила девушка. -Да, — подтвердил он. — Я хочу, чтобы ты встретила со мной Рождество. -А твои родители? — удивилась Аделин. — Они не будут против?       На мгновение Драко замер и до боли стиснул зубы, чтобы всё же сохранить эту непроницаемую, равнодушную маску. Родители… слово из какой-то прошлой жизни. -Нет, — наконец, хрипло отозвался он. — Они не будут против.       Она стояла напротив, всего в нескольких шагах, прижимая к груди своё бальное платье, чтобы оно окончательно не свалилось к ногам. Длинные волосы разметались по плечам, потому что, уворачиваясь от него, ей пришлось отпустить импровизированный хвост. И Драко вдруг снова поймал себя на мысли, что любуется этим невиданным созданием, так неожиданно оказавшимся в самом эпицентре его мрачной, безрадостной жизни. -Ты сомневаешься? — уточнил он. -Конечно, — Аделин слегка поморщилась. -Потому что не хочешь ехать?       Она вдруг подбежала к нему и, отпустив платье, обхватила ладонями это строгое, но такое красивое лицо. Серые глаза сверкнули металлическим блеском, когда он встретился с девушкой взглядом. Аделин вглядывалась в него, словно на мысленном уровне пытаясь передать какое-то послание. И оно точно было крайне важным. -Мне страшно представить, что через несколько минут, хочу я того или нет, мне придётся выйти за пределы этой комнаты, — тихо, но уверенно произнесла она. — Спуститься по лестнице. Пройти наискосок гостиную. Закрыть за собой дверь. Дальше: коридоры, новые ступени и подземелья. Гостиная факультета. Направо к спальням. Всё дальше и дальше.       Ему хотелось сказать, что она заблуждается. Как только двери его спальни закроются за её спиной, воспоминания превратятся в пыль. Всё исчезнет. -Ты же понимаешь, что я отрицательный герой? — хмурясь, уточнил Малфой. — Сказки со мной не будет.       Аделин отпустила его и сделала шаг назад. Затем медленно повернулась спиной, перекинула волосы на одну сторону, молчаливо повторяя свою изначальную просьбу. Драко бесшумно подался вперёд, нащупал крошечную застежку. Молния с тихим треском соединилась, и звук этот будто бы обозначил финальную точку. Драко смотрел на границу белоснежной кожи и чёрной как уголь ткани, ощущая вдруг нарастающую в груди пустоту. -Признаться честно, — спокойно отозвалась Аделин, закалывая волосы в небрежный пучок лезвием тонкой заколки, — я никогда не увлекалась сказками. -Я не собираюсь делать вид, что между нами ничего не произошло, — предупредил Драко, словно завороженный следя за каждым её движением. — Я имею ввиду на людях. Мне плевать на чувства Нотта.       Аделин обернулась, на секунду внимательно замирая взглядом на его застывшем, напускно-равнодушном лице. -Проводишь меня? — вместо ответа попросила она.       Не торопясь они спустились по каменной лестнице вниз. В гостиной царила уютная тишина. Камин давно погас, но комната ещё хранила комфортное тепло. Книги Грейнджер высокими ровными стопками были сложены на столе у окна, а на журнальном столике веером лежала воскресная корреспонденция. Проходя мимо Драко краем глаза заметил знакомый конверт. -До завтра? — шёпот Аделин тут же отвлёк его. Малфой шагнул ближе, тут же обнимая пальцами её лицо, склоняясь, чтобы очень нежно коснуться приоткрытых, тёплых губ. -Спокойной ночи, — пожелал он, не в силах сдержать рвущейся наружу улыбки. -Сладких снов, — она улыбнулась в ответ, на прощание обнимая его запястья и вдыхая этот едва уловимый аромат дорогого парфюма. Через секунду Аделин уже выпорхнула из его рук и бесшумно скрылась за тяжёлой деревянной дверью.       Драко несколько мгновений стоял с закрытыми глазами, оттягивая осознание того, что впервые за эти два дня остался в одиночестве, а затем медленно повернулся и подошёл к журнальному столику.       Жёлтый, слегка измятый конверт с очень знакомой сургучовой печатью. Адрес, написанный его рукой. Очередное письмо к матери, которое семейный филин в итоге принёс назад. -Инсендио, — вытащив палочку, Драко ленивым движением заставил огонь в камине запылать вновь. Оранжевые языки пламени тут же принялись облизывать ещё тёплые остатки поленьев. Малфой наблюдал за этим причудливым явлением, крепко сжимая в руках сухую, хрусткую бумагу. Холод внутри снова разрастался, словно тонкая морозная плёнка. Изоляция. Отвергнутость. Изгнание. Раз за разом он думал, что хуже быть уже не может, однако жизнь подкидывала ему новых глубин. И до дна, кажется, было всё ещё далеко.       Медленно подняв руку, Драко прицелился: ни на что другое, кроме как растопка старого камина, подобная почтовая ерунда уже не годилась. Но в момент, когда он почти что совершил бросок, взгляд уловил кривой росчерк чернил на неровно смятом крае конверта. Сердце нервно пропустило удар. Пальцы нервно дрожали, пока Малфой в странной спешке разворачивал письмо и вскрывал собственноручно поставленный сургуч.

«Раз, два, три, четыре, пять… Скоро я приду тебя искать.»

      Замок был окутан ночной мглой. Но, странным образом, Аделин не чувствовала привычного страха перед темнотой. Почти бесшумно скользя по коридорам, она словно бы подсвечивала себя изнутри мощным, сконцентрированным счастьем. Оно бурлило в груди как миллион пузырьков шампанского и ощущалось невероятным теплом. -Чистая кровь, — прошептала она у самого портала, и как только проход открылся, скользнула внутрь.       В гостиной было на несколько градусов холоднее. Мутный, зелёный свет крошечных волшебных ночников тускло освещал помещение, вопреки всем ожиданиям создавая какой-то чопорный, минималистично-идеальный, но уют. -Ну, ничего себе, — раздался в тишине звучный голос. — Какие запоздалые гости.       Он прозвучал так неестественно громко, что Аделин не смогла сохранить хладнокровие. Сердце бешено дёрнулось, ударилось изнутри о рёбра и панически забилось, как пойманная в кулак птичка.       Нотт развалился на диване: длинные ноги были закинуты на журнальный столик, в тонких пальцах правой руки поблёскивал хрустальный рокс до половины наполненный знакомой янтарной жидкостью. Зелёные глаза слизеринца презрительно скользнули по фигуре девушки, на мгновение замерев на туфлях, которые она держала за задники двумя пальцами руки. -Мышью крадёшься? — уточнил Теодор, кивком головы указывая на босые девичьи ноги. — Как преступник. -Как человек, который не хочет никого будить. -Как человек, который не хочет привлекать внимания, — поправил Нотт, делая очередной глоток обжигающего напитка. -Я пойду спать, — обозначила Аделин. — Поговорим утром. -Сядь, — коротко приказал он, сжимая до скрипа челюсти.       Девушка усилием воли подавила рвущееся наружу возмущение, и медленно подошла ближе. Поставила бархатные туфли на край стола, так, что только тихо звякнули крошечные металлические набойки каблука-шпильки, ударившись о полированное дерево. А затем грациозно, сохраняя полнейшую невозмутимость, села напротив собеседника и прямо посмотрела ему в глаза. Нотт усмехнулся. -Как прошёл вечер? — кошачьим тоном поинтересовался он, плеснув в пустой стакан огневиски и придвигая порцию девушке. -Отлично, — ответила Аделин, игнорируя приглашение. -Или, лучше спросить, как ты провела всё это время? — всё также мягко добавил Нотт. -Отлично, — не дрогнув, повторила она. -Повеселилась? — он налил себе ещё порцию, и Аделин вдруг заметила, как нервно трясётся ладонь, сжимающая бутылку. -Да, — кивнула девушка, ощущая нарастающее внутри беспокойство. Нотт поднял стакан в воздух, на секунду перевёл взгляд на коричневую прозрачную жидкость, смахивающую на концентрированный яблочный сок, а затем залпом осушил бокал. -Ну, и как он? — помолчав несколько секунд, спросил он. -Что ты… -Ты меня поняла, — протянул Теодор, расплываясь в многозначительной улыбке. — Давай пропустим часть со светской беседой и перейдём сразу к главному. Я всё знаю. Ты явилась к себе через два дня, в том самом платье, в котором я под руку привёл тебя на Рождественский бал. Со спутанными волосами, дебильной улыбкой и босыми ногами. Поэтому я спрашиваю: как он? -Что именно ты хочешь узнать? — сохраняя спокойствие, уточнила Аделин. -Как это произошло, — подавшись вперёд, начал перечислять Нотт. — Когда вдруг ты решила, что сделаешь эту рокировку. Чем таким ему удалось переманить тебя на свою сторону. А главное… хорошо ли он тебя оттрахал. И каково это: быть сучкой Малфоя?       В его изумрудных глазах пылала настоящая ярость. Но вместо ответа Аделин вдруг резко встала и направилась в сторону спален. Нотту хватило нескольких широких шагов, чтобы нагнать её, развернуть лицом к себе и с силой впечатать в ближайший шкаф. Девушка больно ударилась лопатками о тёмное, полированное дерево, но лишь зажмурилась и крепче сжала зубы. -Ответь, — рычащим шёпотом потребовал Нотт. — По каким углам он зажимал тебя, как последнюю потаскуху? -Не смей говорить со мной в таком тоне, — едва сдерживаясь, произнесла Аделин. -А какого ещё тона ты ожидала? — его ноздри раздувались от еле-еле сдерживаемой ярости. — Учти, дорогуша, что с этого момента именно такого обращения ты и будешь заслуживать. Или ты полагаешь, что завтра он объявит всему Хогвартсу, что ты его девушка, как это сделал я? Он попользуется тобой, вытрет о тебя ноги и выбросит вон, как ненужную, сломанную игрушку. -Не говори о том, чего не знаешь, — сквозь зубы прошептала Аделин. -Не знаю?! — Теодор снова ударом пригвоздил её к полированной дверце. — Это ты, милочка, понятия не имеешь, с кем имеешь дело. Такие как он не считают других за людей. Малфои — высшая ячейка этого общества. По их мнению все мы, сколь чистокровны бы ни были, просто низший сброд. Драко — лишь тусклая проекция своего папаши. Но сценарий один: пока ты ему интересна, тебе будет позволено греться в лучах его величия. -Мне начинает казаться, что дело здесь не во мне. Тобой движут какие-то личные счёты, — дышать было трудно из-за его пальцев, впивающихся в её шею. Но вдруг Нотт резким движением разжал свою хватку и вернулся к столу. Схватил бутылку, плеснул на дно рокса глоток огневиски, залпом осушил его, как уже делал раньше. Медленно провёл рукой по волосам, приглаживая растрепавшиеся кудри и тихо усмехнулся. -Я тебе, возможно, жизнь спасаю, идиотка, — через плечо бросил он. — Если хочешь оставить себе хотя бы малейший шанс на нормальную жизнь, то мой тебе совет: сохрани ваши потные случки в тайне. Тогда в будущем у тебя будет хотя бы призрачная возможность сохранить своё доброе имя.       Подхватив бутылку, Нотт сделал несколько шагов по направлению к мужским спальням. Аделин пристально следила за ним, растирая алые следы на шее от его пальцев. -Я собиралась просить прощения, — тихо сказала она, отделяясь от шкафа. — Но после того, что увидела и услышала… -Разочаровалась во мне? — с кривой усмешкой подсказал Теодор. — Ничья, малышка. ****

Nick Cave & Warren Ellis — Hand of God

      За слизеринским столом, пожалуй, ещё никогда не было так тихо, как этим ранним утром. Звуки Большого зала, погруженного в привычный понедельничный завтрак, словно не достигали компанию старшекурсников, занявших свои обычные места. Блейз сосредоточенно поглощал омлет, совершенно не поднимая головы. Пэнси доедала овсянку, храня непривычное ей молчание. Теодор листал утреннюю газету, периодически отхлёбывая из чашки горячий американо.       Аделин сделала глоток апельсинового сока и тут же поморщилась. Жуткий кислый привкус напоминал скорее незрелый лимон. Еда же совершенно не лезла в горло, вызывая отвращение одним своим видом. Вздохнув, девушка перевела взгляд на преподавательский стол. Снейп чёрным пятном ярко выделялся на фоне прочих. Он равнодушно поглощал свой завтрак, время от времени прерываясь, чтобы обсудить что-то вполголоса с профессором Макгонагалл. Вновь отклоняясь от собеседницы, Северус словно почувствовал на себе чей-то взгляд и заметил Аделин среди всех прочих студентов. Едва заметно кивнув ей в знак приветствия, зельевар бесстрастно отвернулся.       Двери Большого зала со скрипом открылись, впуская в помещение новоприбывшего. Его размеренный, чёткий шаг прозвучал в вопросительной тишине, а затем заглох, перебитый перезвоном тарелок, чашек и хаотичным роем чужих голосов. -Доброе утро, — плеча Аделин осторожно коснулись знакомые пальцы. А в следующее мгновение они же властно повернули её голову к себе, обхватив подбородок. Малфой коротко поцеловал нежные губы и сел рядом с таким видом, словно бы ничего не произошло. -Доброе, — коротко отозвалась девушка, переводя взгляд на соседей по столу. Нотт даже не потрудился опустить газету, поэтому его лица она не увидела. Зато ошарашенный взгляд Паркинсон говорил громче, чем любые слова. Аделин с опаской посмотрела на Блейза, но он продолжал расчленять воздушные бока омлета, и о его вовлечённости в происходящее говорила лишь едва заметная, блуждающая по губам улыбка. -Передашь мне тост, пожалуйста? — тем временем попросил Драко, параллельно наливая в чашку ароматный, терпкий кофе. Аделин машинально выхватила треугольный кусок поджаристого хлеба из специальной подставки и протянула ему. В эту же секунду раздался грохот чашки, которую с размахом швырнули о блюдце. -Я одна это вижу, что ли?! — раздался возмущённый вопль Пэнси. Она ошеломлённо переводила взгляд с Нотта и Забини на Малфоя и обратно. Но никто из них даже не шелохнулся. — Вы сговорились?! -Какие-то проблемы? — уточнил Драко, пронзая её ледяным взглядом. -Да, Малфой, — язвительно передразнила она его тон. — Какие-то проблемы. -Выскажись, — предложил он, слегка вскидывая чашку вверх, словно для тоста. -Ты являешься сюда и на моих глазах милуешься со своей… — Пэнси вдруг сама себя осекла. -Рискнёшь закончить предложение? — почти миролюбиво поинтересовался Малфой.       Несколько долгих секунд за столом висела гробовая тишина. Наконец, её нарушил тихий шелест газетных страниц — Нотт перевернул очередную. -Ты — подонок, — от возмущения у Паркинсон тряслись губы. — Ты вытираешь о меня ноги, даже не задумываясь, насколько это подло… -Политика двойных стандартов, — вдруг провозгласил Нотт, дочитывая последние строчки какой-то скучной статьи. -Прости? — болотно-зелёный взгляд Пэнси метнулся к нему. -Прощаю, — кивнул он.       Медленно и педантично Теодор свернул «Ежедневный пророк» в четыре раза и отложил газету в сторону. Обвёл равнодушным взглядом присутствующих и, остановив своё внимание на Драко, задумчиво улыбнулся своим мыслям. -Не кажется ли Вам, милая мисс Паркинсон, — выдержав театральную паузу, продолжил Нотт, — что в вашем положении нельзя судить о том, насколько большим подонком является Светоч очей наших? -Что ты несёшь, Тео?! — возмутилась девушка. — Твоё позёрство порядком уже надоело. -Мистер Малфой волен делать всё, чего хочет его мрачная, погружённая в самобичевание, эгоистичная душонка, — сложив руки в замок, сказал Теодор. — Ему понятен лишь один принцип: выиграть любой ценой, даже если придётся прибегнуть к лжи, предательству и лицемерию. Но в одном он всё же заслуживает уважения: мистер Малфой никогда не пытается скрыть свои методы достижения цели за мнимыми справедливостью и благодетелью. -Первый искренний комплимент в мою сторону, — Драко удивлённо вскинул брови. -Смотри, не зазнайся, — усмехнулся Нотт и тут же взглянул на ничего не понимающую Пэнси. -С каких пор вы обмениваетесь любезностями? — прищурилась она. — Или условиями вашего спора подразумевалась передача этой чёртовой потаскухи от одного члена к другому?       Малфой шарахнул чашкой о стол, отчего по блюдцу пошла кривая трещина. Паркинсон вздрогнула, как от удара, а студенты за соседними столами резко обернулись, мгновенно прекратив свои разговоры. Какое-то время всё внимание было сосредоточенно на этом клочке слизеринского стола. -Хорошенько думай прежде, чем открывать рот, — с ледяным спокойствием приказал Драко, насквозь пронзая Пэнси многозначительным взглядом. -Ты все выходные трахался с какой-то шлюхой, — дрожа от злости, как от лихорадки, срывающимся голосом произнесла девушка. — А теперь заявился сюда и демонстрируешь всем вокруг свои сраные телячьи нежности… С девкой, которая палец о палец не ударила, чтобы этого добиться. И швыряешь это мне в лицо, прекрасно осознавая, что причиняешь боль… -Мы не встречались, Пэнси, — напомнил Малфой, и в тоне его вдруг прозвучало странное тепло. — И ты это знаешь. -Я этого не заслуживаю… -Давай не устраивать здесь сцен, — он устало вздохнул. -Я этого не заслуживаю, сукин ты сын! — воскликнула Паркинсон, снова привлекая к ним всеобщее внимание. Вскочив с места, она с ненавистью взглянула на Аделин, молчавшую всё это время. Рука сама потянулась за палочкой. -Сядь на место, — строго приказал Малфой. -Я этого не заслуживаю, — скривившись от отвращения, повторила Пэнси и нащупала в кармане узкое древко. -Ты лжёшь, малышка, — с мягкой улыбкой вдруг пожурил Нотт. — Ты этого заслуживаешь. И знаешь об этом.       Паркинсон уставилась на него, как на сумасшедшего. Но Теодор, сложив в замок руки, смотрел на неё взглядом хищного кота. И она вдруг тяжело осела на лавку, чувствуя как мерзкие, ледяные пальцы нехорошего предчувствия сдавили горло.       Нотт ещё раз медленно обвёл взглядом всех присутствующих и тихонько посмеялся себе под нос. Замешательство сравняло их, удивлённо следящих за ним, превращая обычный завтрак в настоящее представление. И Тео внутренне упивался им.       Он промокнул губы салфеткой, поправил факультетский галстук и встал из-за стола. Потребовалась всего пара шагов, чтобы оказаться рядом с Пэнси, которая едва могла дышать от осознания надвигающейся катастрофы. Стараясь держать себя в руках, она в ужасе смотрела на Малфоя, как на единственную причину всё ещё сохранять равновесие. В это время Теодор наклонился, заправил прядь чёрных волос ей за ушко, и мягким, кошачьим тоном, достаточно громким и для остальных ушей, произнёс: -В следующий раз, когда тебе захочется попрыгать на члене лучшего друга объекта своего вожделения, постарайся выбрать более укромное место, чем гостиная факультета, — улыбнулся Нотт, смотря прямо в бесстрастные серые глаза Драко. — И будь потише…       Блейз выронил вилку. Она ударилась о край стола и с ненормально громким звуком отскочила от каменного пола. -Приятного аппетита, — выпрямившись, пожелал Теодор. Развернувшись, он неспешно пошёл прочь из Большого зала. И всё, чего ему сейчас хотелось, это навечно запечатлеть в голове эти ошеломлённые лица.       Так кто же выиграл на самом деле?       Он шёл к массивным двустворчатым дверям не в силах сдержать широкой улыбки. **** -Поторапливайся! — прикрикнула Джинни, подпрыгивая на крышке чемодана, чтобы придавить своим весом вылезающие наружу вещи. Гермиона подскочила к ней в момент очередного прыжка и ловко захлопнула металлические замки. -Ты не пробовала уменьшать размер вещей заклинанием? — стерев со лба тыльной стороной ладони капли пота, староста с укором посмотрела на подругу. -Я уменьшила, — кивнула девушка. — Но всему есть предел.       Грейнджер лишь покачала головой, принимая поражение в этой бестолковой попытке заставить упрямство и самобытность Джинни следовать каким-то общепринятым правилам женской аккуратности. -Я видела результаты твоей четвертной работы по травологии… — вздохнув, произнесла староста. -Боже, Герми, — подруга закатила глаза и скатилась с кровати на пол. Простеньким заклинанием она заставила чемодан взлететь в воздух и аккуратно остановиться у двери, рядом с остальным багажом. -Это очень низкие результаты для девушки твоего склада ума… -Не включай мамочку, — попросила Джинни, собирая длинные волосы в хвост. — Кстати, о ней. Ни слова о моих результатах. -Она всё равно увидит табель, Джин, — вздохнула Гермиона. -Она увидит тот табель, который я позволю ей увидеть, — поправила её младшая Уизли и хитро улыбнулась. В такие моменты она страшно начинала напоминать двух своих старших братьев. -Ты всерьёз собираешься жульничать?! — возмутилась Грейнджер. -У мамы и без меня куча поводов для беспокойства, — развела руками Джинни. — И куда более важных. Не думаю, что какая-то дурацкая оценка, которая всё равно ни на что не влияет… -Джин! -Хорошо, которую я смогу исправить в следующем полугодии, — исправилась подруга, — стоит её дражайшего внимания. К тому же, ты знаешь, что из-за постоянных тренировок у меня не так много времени для подготовки к ненужным экзаменам. -Джинни! — всплеснула руками Гермиона. -Слушай, — примирительно попросила девушка, беря руки подруги в свои ладони. — Я знаю, что учёба важна. Но давай не будем отрицать, что своё призвание я, кажется, уже нашла. И выбирая между призрачным шансом повторить успех своей знаменитой подружки и достичь академического совершенства, я предпочла гоняться на метле за кожаным мячом, надеясь в очередной раз не сломать себе шею. И я очень ценю твою заботу, Герми. Но пойми, что я не маленькая девочка, которой нужна опека. Всё будет в порядке, если ты усмиришь свой безудержный контроль хотя бы за одним человеком.       Гермиона всё ещё пыталась сохранять суровый вид старшего и умудрённого опытом товарища, но в конце концов сдалась и лишь махнула на рыжую бестию рукой. Через мгновение они уже смеялись над какой-то нелепой глупостью, разбирая учебники, которые необходимо было сдать в библиотеку до полудня. -Ты же знаешь о последних новостях? — вдруг осторожно поинтересовалась Джинни. -О чём ты? — беззаботно переспросила Гермиона, заворачивая в тонкий пергамент стопку перьев. -Малфой и… -Да, — резко ответила староста, аккуратно обвязывая свёрток бечевкой. -И… как ты? -Это меня не касается, — пожала плечами Гермиона. Узелок никак не хотел завязываться. -Хорошо, — с чрезмерным оптимизмом подытожила Джинни. — Всё, что ни делается, всё к лучшему. Хотя, конечно, я слегка удивлена такой внезапной перемене вкусов… впрочем, откуда нам знать, что происходило между Аделин и Драко… -Хватит! — вскрикнула Гермиона, швыряя перья в сторону. Они вылетели из свёртка и медленно планируя в воздухе, осели на красно-золотой ковёр.       Джинни мгновенно замолкла, удивлённо уставившись на подругу. Гермиона, уперевшись руками в крышку стола, стояла, склонившись над ним, и пыталась унять бешено забившееся сердце.       Она услышала их ещё ночью. Эти сбивчивые голоса за стеной. Заливистый смех. Низкий, такой знакомый тембр Малфоя. Звонкий, счастливый — Стоун.       Услышала, и старалась не верить. -Герми… — попыталась сказать что-то Джинни, но тут же осекла саму себя. -Всё в порядке, — староста выпрямилась и убрала за уши выбившиеся из пучка локоны. — Всё так, как и должно быть. -Ты можешь злиться, — осторожно напомнила подруга. — Можешь горевать, жалеть себя. -Знаю, — Гермиона кивнула. — Но какой в том толк?       Младшая Уизли лишь тихо вздохнула и вернулась к сортировке учебников. Она сложила аккуратной стопкой то, что точно уже не пригодится в следующем полугодии и лёгким взмахом палочки заставила кусок бечёвки перевязать эту пирамиду. Гермиона молча наблюдала за ней, скрестив на груди руки. -Знаешь, я уважаю его за одно качество, которое странным образом проявилось по окончании войны, — задумчиво произнесла она, покусывая изнутри щёку. — Он — негодяй и подонок, но поразительно честный в этих своих качествах. Война сделала из него отрицательного героя, подтвердила обоснованность нашей многолетней неприязни. И между тем… порой мне кажется, что он честнее меня самой. И свободнее. -Свободнее? — переспросила Джинни, оборачиваясь через плечо. -В том, что может позволить себе быть плохим, — кивнула Гермиона. — А я — нет. Моя репутация правильной, золотой девочки может быть уничтожена одной глупой ошибкой. Он же может продолжать идти по головам, проявляя благодетель столько, сколько посчитает нужным. Он не пытается соответствовать людским ожиданиям. А потому не боится кого-то разочаровать. -И ты… хотела бы так же? -Иногда я думаю, что да. Но у этого есть и другая сторона. Люди либо восхищаются им, либо ненавидят. А из-за этого броня, которую он так надёжно выстроил, неминуемо черствеет… -Аделин первая девушка, с которой он так явно демонстрирует отношения, — Джинни перевязала бечевкой очередную стопку книг. -Сомневаюсь, что это всерьёз, — пожала плечами староста. -Думаешь, она повторит судьбу Паркинсон? -Аделин не глупая девушка, — вздохнув, ответила Гермиона. — Но она до сих пор остаётся для меня неразрешимой загадкой. Одно то, как легко она сменила компанию Нотта на компанию Малфоя… Не хочется быть мерзкой и лезть в чужое белье, но я не делаю больших ставок на длительность их отношений… -Что ты будешь делать, если они расстанутся? — неожиданно задала вопрос Уизли. -Ничего, — сглотнув ком в горле, отозвалась подруга. — Сильно сомневаюсь, что Драко Малфой вообще способен на любовь.       Она помнила их разговор. Помнила вопрос, который он задал с наивностью маленького, потерянного ребёнка. И уже тогда чувствовала, что обладание Аделин — лишь вопрос времени. Но до последнего не хотела верить. Впервые в жизни добрая, щедрая, мудрая Гермиона Грейнджер угодила в сети собственной душной ревности. Раз за разом она сравнивала себя с образом этой счастливицы, находила сходства и различия, пыталась вывести формулу, по которой обстоятельства сложились так, как они сложились. И раз за разом не могла осознать, как же рождается это странное и такое сильное чувство влечения? Почему из всех девушек Хогвартса выбор пал именно на новенькую, чье появление здесь по закону вероятности было равносильно почти нулю.       Когда-то профессор Трелони решила нагадать Гермионе её судьбу, тем самым навсегда отвратив ту от посещения своего предмета. Но теперь юная мисс Грейнджер всё чаще приходила к мысли, что провидица в чём-то была права. Невозможно было вывести формулу любви, невозможно было изучить это явление с помощью книг. Всё, что было доступно — лишь отдаться ему и плыть по течению, удивляясь всему, что приносит поток. -Ты появишься в Норе пятничным вечером? — решилась нарушить повисшую тишину Джинни. — Мама ждёт тебя ещё со вчерашнего дня. -Нужно заехать, навестить родителей, — неуверенно отозвалась Гермиона. — После всего, что случилось, мы стали намного реже видеться… -Рон сказал, ты планировала не приезжать к нам. -Джинни… всё это очень сложно. -А, по-моему, всё очень просто, — подруга вдруг резко развернулась и гневно взглянула на собеседницу. — Ты будто бы сама придумываешь себе проблемы на ровном месте. Что ты собралась делать? Вернуться домой и увязнуть в чувстве вины за то, о чём твои родители даже не знают? Или провести все каникулы за кучей учебников, стирая слёзы по белобрысому хорьку, который и думать о тебе забудет? Прекрати, Гермиона. Ты поступаешь невероятно эгоистично.       Опешив, староста молча наблюдала за этой огненной девчонкой, так удивительно вдруг напомнившей свою мать. -Жизнь продолжается, — напомнила Джинни, погрозив в воздухе пальцем. — Война закончилась. Да, мы потеряли кучу близких. Мы потеряли детство. Потеряли время и лёгкость бытия. Но мы живы, Гермиона. И мы всё ещё твоя семья. Перестань витать в облаках и упиваться страданиями. Их было столько, что пора бы уже выблевать всё без остатка. Мы будем ждать тебя в выходные. И отказ будет равносилен добровольному прерыванию дружбы.       С этими словами младшая Уизли снова повернулась к столу и, гневно собрав в охапку остатки исписанных пергаментов и затупившихся перьев, швырнула их в металлическое мусорное ведро. -Инсендио, — прошептала она, вырисовывая в воздухе невидимый символ. Пламя с сиплым треском тут же занялось, пожирая отведённую ему пищу. -Я приеду к субботнему обеду, — улыбнулась Гермиона, подходя ближе к подруге и обнимая её за плечи. В ответ Джинни лишь легонько сжала её предплечье. ****       Где-то в глубине дома старинные напольные часы пробили семь раз. Нарцисса считала удары, плотнее кутаясь в чёрную пуховую шаль. Дом, не рассчитанный на столь холодные зимы, едва согревался несколькими каминами, что день и ночь уютно потрескивали сухими поленьями.       За окном в морозном, сухом воздухе кружились огромные снежные хлопья, укрывая слегка пожухлую, но всё ещё зелёную траву, пушистым покрывалом. Волшебница завороженно следила за этим грациозным вальсом в прямоугольнике окна, нервно перебирая озябшими пальцами подол любимого платья. Снежная зима для юга Италии — нонсенс. Да и совсем не так она представляла себе это Рождество. Точно не в этом доме, внезапно ставшем таким неуютным.       Резкий металлический звон отвлёк Нарциссу от её тяжёлых, обрывочных мыслей. Она медленно обернулась, чтобы посмотреть какой предмет на этот раз стал жертвой вездесущих маленьких ладошек. Крошечная девочка, одетая в чёрное кружево пышного платьица, уронила на мраморный пол статуэтку, которую много лет назад Люциус привёз из Рима. Кажется, это был неомодерн… какой-то известный дизайнер. Впрочем, современное искусство редко интересовало Нарциссу: по большей части то был фарс, который стремились выдать за что-то великое. Поэтому она даже не поднялась из кресла, равнодушно наблюдая за тем, как ребенок продолжает швырять блестящий предмет о пол снова и снова.       Светлые волосы малышки слегка завивались в крупные локоны, большие чёрные глаза странным образом контрастировали с очень светлой, почти белой кожей. И когда Нарцисса смотрела в них, вереница мурашек начинала бежать вдоль её позвоночника. Что-то в этом ребёнке её пугало до дрожи. Словно бы детскости в малышке совершенно не было. И тёмный взгляд из-под пушистых ресниц казался крайне осмысленным.       Как бы Нарцисса не старалась себя обманывать, эти вынужденные посиделки в детской были скорее наказанием, чем благостью. Всякий раз она надеялась, что очередной вечер пройдёт спокойно, прежде чем девочка ляжет спать. Подходить к ней, касаться её прохладной, мягкой кожи — было невыносимо. А платьица, в которые наряжали ребенка, выглядели сплошной насмешкой над моральной стабильностью окружающих: на первый взгляд милые, усыпанные рюшами, на деле смотрелись почти что похоронными нарядами. Демон в детских башмачках.       Вдобавок девочка была молчаливой. Чаще всего она играла в детской, порой забавно и неуклюже хватая различные игрушки, которые ей приносили. Но вместе с тем, в этой желторотой наивности сквозил какой-то ледяной мрак. И иногда Нарцисса задумывалась: возможно, дом изнутри холодеет из-за этого ребенка? -Ну и погодка! — дверь с шумом открылась, и в детскую, подобно чёрному торнадо, влетела Беллатриса. — Все подъездные дорожки напрочь завалило снегом. Боюсь, ещё чуть-чуть и мы окажемся в полной изоляции от внешнего мира как минимум до весны.       Нарцисса лишь сильнее сжала пальцами подол платья, пряча этот неосознанный жест в складках накидки. Волнение рвалось наружу, но вместо этого женщина заставляла себя улыбаться. Сестра отряхнула юбку от мелкой россыпи талого снега, и опустилась на колени рядом с ребенком, задумчиво разглядывающим очередную игрушку. -Милая моя принцесса, — промурлыкала Белла, ластясь к девочке. — Посмотри, какая же ты красавица!       Она перебирала пальцами её мягкие локоны, почти с безумным обожанием разглядывая малышку. Но та равнодушно игнорировала проявление подобной нежности, предпочитая заниматься своими делами. -Разве это не самый прекрасный ребенок на свете? — вздохнула Беллатриса, не сомневаясь в ответе на свой вопрос. — Спасибо, что приглядываешь за ней, Цисси. -Всегда пожалуйста, — слегка кивнула сестра, медленно поднимаясь на ноги. Теперь, когда ребенок был с матерью, она могла законно покинуть эту комнату, навевающую на неё праведный ужас. -У меня столько на тебя планов, — ворковала Белла, поглаживая плечики девочки. — Ты — мой дар. -Планов? — Нарцисса замерла в шаге от двери, зачарованная тихим голосом сестры. -О да, — протянула Белла, пальцами касаясь мягкой детской щеки. — Грандиозных планов. И скоро мы приступим к ним. -Здесь? — удивилась Нарцисса.       Сестра медленно подняла на неё глаза и несколько мгновений внимательно изучала печальный лик собеседницы. А затем вдруг широко и слегка безумно улыбнулась, словно смакуя собственные мысли. -Как ты думаешь, Цисси, почему я всех вас собрала? -Надеюсь, потому что хотела воссоединиться с семьей. -Конечно, — ахнула женщина, театрально прижимая к груди руки. — Как ты всё правильно говоришь! Мы — семья. А семья должна быть полноценной, ведь дети должны расти в любви и обожании. -Я не понимаю, — смутилась Нарцисса. -Мне нужна ваша помощь, дорогая, — словно говоря с маленьким, капризным ребенком, ответила Беллатриса. — Ведь, согласись, что у меня родилась чудесная девочка? -Да, — тихо отозвалась сестра, нехотя переводя взгляд на серьезного ребенка. — Чудесная. -И ты ведь согласна, что такую очаровательную, талантливую девочку должны воспитывать лучшие из лучших? -Конечно… согласна. -А кто воспитает её лучше матери и отца? — Белла погладила малышку по голове. -Отца… — эхом отозвалась Нарцисса, чувствуя, как земля уходит из-под ног. -Да, — в голосе сестры снова послышались знакомые нотки больной одержимости. — Её великого, удивительного отца… -Как ты собираешься это сделать? — хрипло поинтересовалась Нарцисса. — Мальчик уничтожил последний шанс на его воскрешение…       Беллатриса резко вскинула голову, острым взглядом впиваясь в лицо сестры. Пару секунд она препарировала её, будто раздумывая, стоит ли посвящать родственницу в свои планы. А затем вдруг широко и почти искренне улыбнулась. -Наивная Цисси, — пропела Белла, поднимаясь на ноги. — Думаешь, такое величие могло исчезнуть в неизвестности? Думаешь, я ничему не научилась, пока сидела у его коленей? О, малышка… у меня есть грандиозные планы. И мы с тобой обязательно воплотим их в жизнь. И уже очень скоро, Цисси, детка. Очень скоро.       Она подошла к сестре вплотную и, оглядев ту с ног до головы, нежно заправила ей за ухо выбившуюся прядь платиновых волос. -Потому что этому миру нужен мудрый и сильный правитель, — прошептала Беллатриса, словно любуясь при этом своей младшей сестрой. -Ты хочешь развязать войну? — испуганно переспросила та, холодея от ужаса. — Он убьёт всех нас, Белла… он убьёт Драко. -Всегда приходится чем-то жертвовать, дорогая, — неискренне вздохнула ведьма. — Но разве погибнуть ради великого будущего не есть подвиг? -Белла… — прошептала Нарцисса. -Тихо, малышка, — она прижала палец к губам. — Нас ждут великие дела.       Она поправила пуховую шаль, спадающую с узких сестринских плеч, и отошла на шаг назад, оценивая свою работу. -Но это будет не сегодня, — Белла поморщилась. — Сегодня мы будем пить вино и танцевать под старые пластинки. Эльфы будут наряжать дом к празднику, а мы придумаем желания, которые загадаем в Сочельник… всё как в детстве, Цисси. С одной лишь разницей… в следующем году моё заветное желание точно исполнится…