9. F.R.I.E.N.D.S.

Гоблин взял из моих рук пергамент, развернул его и прочитал… – О, это очень интересно, – сказал он, – очень интересно… Так… Получается… – он задумался, – если не было оформлено усыновление, то мистер Поттер теряет право наследования семейного сейфа Поттеров, в связи с неопределённым статусом. – Эй, – возмутился я, – какого чёрта? – Простите, не могу ничего сделать, вам придётся вернуть всё золото, – гоблин чуть ли не облизнулся, когда это говорил, – видите ли, – он вернул мне пергамент, – ваша мать не чистокровная волшебница, отец не является кровным родственником Поттеров. – Постойте ка, но ведь он был рождён и воспитан… – Значение имеет только кровное родство, – поправил меня гоблин, – если бы род продолжал линию через вашу бабушку, то всё было бы в порядке, но так уж получилось, что ваша бабушка не из Поттеров, её сын, как можно заключить из этого документа – наполовину Блэк, но так как ваша бабушка была чистокровной волшебницей, согласно нашим законам, и ваш отец чистокровный волшебник. Но он имеет право на фамилию только той семьи, с которой связан кровью. Мне это показалось жутко запутанным и уже немного утомило. – То есть Блэк? Это тоже чистокровный род? – Да, сэр, согласно обычаю, если он не был изгнан по всем правилам, то сохраняет право наследования рода Блэк. О изгнании необходимо уведомлять министерство, так что можно сказать это точно, что не был. – А мои родители? – Ваша мать маглорождёная, а отец – по крови Блэк, так что в вас нет ни капли крови Поттеров. Будьте добры, верните золото. – Ладно, – я отсчитал в системе пятьсот с гаком тысяч и вывалил их. Они появились золотым потоком, прямо на пол полились, и вскоре образовали горку приличных размеров, – кажется я от себя ещё пару сотен накинул, но да ладно, лень пересчитывать, – махнул я рукой, – получается, я не могу ничего отсюда забрать? – Совершенно верно, сэр. Как представитель банка, я… – Постойте ка. Может к Поттерам я не имею кровного родства, но этот документ написан моей родственницей. Гоблин задумался. – Да, верно. Но вы имеете право взять только то, что было помещено сюда вашими кровными родственниками – то есть вашей бабушкой, отцом и матерью. – Так, давайте осмотрим остальные предметы, – предложил я, – а потом решим, что делать. В шкатулке оказались какие-то фотографии, письма, бумаги, с именем Лили Поттер. Всё это лежало плотным свёртком внутри деревянной коробочки. Их я приватизировал сразу и возражений не возникло. А вот по поводу чемодана, который тут был, гоблин сказал однозначно – это саквояж деда, так что забирать его отсюда нельзя. Ну нельзя и нельзя, не очень то и хотелось! – Постойте, а у семьи Блэк нет своего сейфа? – Конечно же есть, – подтвердил гоблин, – но он закрыт. Старший из рода блэк на данный момент недееспособен, и пока он сидит в азкабане, мы не имеем права открывать сейф. И наследство вы можете получить только после его смерти. Я кивнул: – Пусть так. У нас, англичан, всё делалось на века и передавалось по наследству, от отца к сыну. Таков уж был порядок и закон. Всё больше людей начинали жизнь «с чистого листа», но в старые времена таков был порядок, и поэтому получение наследства – это своеобразное начало своей собственной жизни. Я задумался над письмом моей, как выяснилось, бабушки, и попросил гоблина рассказать всю историю, если он знает. История оказалась очень прозаичной – жила она с дедушкой, жила долго и счастливо, да детей всё не имела. И тут на склоне лет бац – и залёт. Орион Блэк – мужчина плодовитый, наплодил немало детей, которые теперь являются моими родственниками по папиной линии. Кажется, я начинал понимать всю суть истории. Бабушка не имела детей, подозревала мужа в бездетности, и поэтому пошла и сделала это дело с плодовитым чистокровным мужиком. Результатом этого адюльтера являлся мой отец, а результатом результата – великий Я. – Мистер Блэк… – Как вы меня назвали? – удивился я. – По закону вы должны теперь называться так, – сказал гоблин, – и дело тут не в том, что вас кто-то кем-то признал – таковы традиции, если вы называете себя именем старинной чистокровной семьи – то это серьёзное заявление. Это заявление на родство и наследство в первую очередь. На право наследования, понимаете? – Кажется, да. Как у аристократов? – Да, как у магловской аристократии, – гоблин не стал пересчитывать золото, потому что его было визуально столько же, сколько я забирал, и пошёл со мной к вагонетке, – нельзя просто по привычке или шутки ради называться чужой фамилией – к какому бы лагерю вы не принадлежали, это просто против традиций и порядка. Наш мир знал много самозванцев, претендующих на наследие великих фамилий, особенно досталось основателям Хогвартса. Всякие наследники основателей появляются едва ли не в каждом поколении. Боюсь, согласно нашим традициям, если вы настоите на использовании фамилии Поттер, то вас небезосновательно могут назвать самозванцем. – Ну уж нет, пусть хоть блэк, хоть вайт, хоть гринбраунпинки – главное чтобы не было проблем. Деньги у меня и свои есть, в чужих не нуждаюсь. Гоблина это удовлетворило. – С вас тридцать галеонов за консультацию. – Хм, – хмыкнул я, отслюнявливая деньги, – идёт. * * * * Снейп шипел и плевался ядом, когда мы вернулись в вагонетку. – Поттер, – прошипел он, – вы посмели потратить сорок минут моего времени! – Блэк, – поправил я. Я уже понял, что для этих волшебников всякие кровно-родственные заморочки так же важны, как для аристократии веке эдак в прошлом. То есть в их картине мира это занимает значительное место. – Что? – прошипел Снейп. – Тут недавно выяснилось, что моя фамилия Блэк, а право наследства Поттеров я потерял. Так что придётся обойтись своими средствами, профессор Снейп. Снейп пробуравил меня взглядом. Я сунул ему письмо от бабушки, он его пробежал глазами и присвистнул: – Не знал. – Да и без разницы. – Именно без разницы, – он нахмурился, – если вы думаете, что это вас оправдывает – то ошибаетесь, потт… – он осёкся. – Профессор, я не буду настаивать на вашем присутствии… – я говорил чуть громче, чем надо, поскольку вагонетка уже полетела вперёд. Тряска на ней меня вполне устраивала – подземные американские горки, как-никак. Гоблины знали толк в развлечениях! Снейп же вцепился в рукоять на вагонетке так, что побелели руки. Мне он начинал напоминать смесь летучей мыши и змеи… Когда мы вышли из банка на свежий воздух и под тёплое солнышко, даже такой хладнокровный как он, позволил себе мгновение погреться. В подземельях гоблинов было холодно. – По быстрому купим всё из списка, – сказал он, – не отставайте! Первыми были котлы, ингридиенты, медные весы с весьма сомнительной точностью и вся прочая околомагическая ерунда, вплоть до телескопа. Я не препятствовал – Снейп покупал быстро, решительно, денег я ему выдал запрошенные сто галеонов. Он так давил своим присутствием на продавцов, что те просто в струнку становились перед ним. Наконец, дело дошло до самого важного – книги, палочка. Я разрывался между желанием пойти налево, в магазин палочек, и направо – в магазин книг. Снейп залетел в книжный быстро, я даже ничего не успел сделать, и так же быстро начал хватать учебные пособия. Пока он это делал, я проверил навыком анализа первую попавшуюся книгу по магии: ///Заколдуй себе сыр! Качество: магическое Книга про использование сыра в магии. Может быть прочитано.// Книга имела оранжевый цвет названия. А это значило, что она повышала навык при прочтении – это просто восхитительно! Магические книги повышают интеллект при прочтении – да это клондайк интеллекта! – Сэр, – позвал я продавца, – я бы хотел купить у вас все книги, кроме художественных. По одному экземпляру. Продавец, раскладывающий книги, удивлённо на меня посмотрел. – Вы уверены, сэр? – Совершенно верно, – улыбнулся я… – пожалуйста. * * * * * – Тоже едешь в Хогвартс? – спросил мальчишка, – мой отец сейчас покупает палочку, а мама выбирает мётлы. А твои? Судя по всему, со мной хотят заговорить. Я же встал на специальную подставку, чтобы было удобнее подгонять мантию под мой размер. Что-то не внушали доверия мне эти иголки, ой не внушали. – Они умерли, – ответил я лаконично. Никогда мне не приходилось заводить друзей. А этот мальчишка тоже, судя по поведению, не был спокоен. Я бы сказал, что идея познакомиться с первым попавшимся пришла ему в голову спонтанно, и судя по виду, а так же тону, он был чистокровным из числа тех золотых мальчиков, что родились с серебряной ложечкой во рту. – О, мне жаль, – без тени искренности сказал он, – они были из наших? Ну, волшебников? – Насколько мне известно – да, – ответил я. Подошедшая молодая помощница владелицы магазина как-то подозрительно смотрела на моё лицо. Я заметил это и одарил её улыбкой. Она зарделась. Вот что мелкая пластика с людьми делает. Обожаю её – ничего не стоило мне так дёшево и не принесло столько пользы, сколько внешняя красота мордахи. Удобно жить в мире, где люди судят о других по внешности – всего то и нужно, что иметь красивую мордашку, по которой сходят с ума девочки, уметь улыбаться и делать вид, что ты самое милое существо во вселенной. И всё, половина дела сделана, разговор склеится. Тот парень на соседнем стульчике тоже был не из худших в плане физиономии – можно было ожидать чего-то гораздо хуже. Он представился, протянув мне руку: – Я Малфой. Драко Малфой. – Блэк, – представился я новым именем, – Гарри Блэк. Малфой сузил глаза: – Блэк? Я думал, Блэков уже не осталось. Ну, кроме одного. – Того, который сидит в Азкабане? – уточнил я, – судя по всему, его можно списать со счетов. Он мне приходится дядей, если я ничего не напутал. Впрочем… довольно генеалогии. Меня тошнит от всех этих фамильных дел и определения, кто кому кем приходится, – я сменил тактику и говорил с ним так, как он того ожидал, то есть слегка надменно и зная себе цену. – Хорошо, – он слегка улыбнулся, – а за какую команду квиддича ты болеешь? – Квиддича? – Да… эм… спорт такой. – И что там делают? Драко слегка заторможенно объяснял: – Ну, там играют на мётлах, откуда ты, с луны что ли свалился – все знают квиддич. – Я жил вдалеке от волшебного мира, – улыбнулся я, – и от его увлечений. По правде говоря, если в этом спорте нет насилия, то он мне не интересен. Всякие перекидывания мячами – это для эстетов и девочек. Мужчина должен сражаться – вот лучший спорт, – я слегка кровожадно улыбнулся, представив как провёл прошлый год. Сколько я зарезал, сколько перерезал, сколько я зажарил и взорвал… – от нахлынувших воспоминаний у меня почти автоматически сработала подготовка заклинания «казнь» – электрические разряды пробежали между пальцами, слегка потрескивая. Драко отшатнулся, от чего чуть было не упал со стула, еле устоял и шумно выдохнул: – Теперь верю, что ты из семьи Блэк. – А что? – я убрал молнии с руки, стряхнув их в пол, от чего они вызвали треск и выбили немного щепок и дымок. – Есть у меня тётя, говорят такая же любительница насилия… она сейчас тоже в азкабане. – Какое чудное место, что туда всей семьёй перебрались, – присвистнул я, пока девушка заканчивала шить на мне мантию, сняла её взмахом палочки и свернув, упаковала. Так же бесконтактным методом. Следующим был белобрысый Драко. Он слез со своей табуреточки, получил в руки свёрток с школьной мантией и прочими приспособами, такой же, как у меня, и мы пошли на выход. – А ты уже купил всё, что надо? – Да. Со мной тут один дёрганый профессор, Снейп его фамилия. – О, так он мой крёстный. – Как тесен волшебный мир, – улыбнулся я. Мы вышли из магазина. Со Снейпом я заранее договорился полюбовно – я доберусь отсюда на магловском транспорте сам, а он может уё… ходить восвояси и не чесать мне нервы. Поэтому когда я вышел, его не увидел. Драко оглядывался по сторонам. – Слушай, а здесь есть что-нибудь интересное? – спросил я, – я на этой улице впервые. – Да так, – уклончиво сказал Драко, – если хочешь – можем посмотреть гоночные мётлы. – А артефакты? – Кто? – не понял Драко. – Ну… различные волшебные предметы, ценные заклинания, всё такое… – А, это. Ну тут в основном всякая ерунда продаётся. Если тебе нужно что-то действительно страшное, то для этого есть Лютный переулок. – Лютный? – я поднял бровь, – название мне нравится. А что там такого страшного? – Ну, я там только однажды был с отцом. Он запретил мне туда ходить одному. – Пойдём вместе, – предложил я. – А мои родители? Нет, Гарри, я что-то сомневаюсь… – Да брось, приключение на двадцать минут – зашли и вышли!