Изнеможение. (Авалон/Мелисса)

      Его сердцебиение являлось оплотом надежды на возможность чувствовать.       Его честь - достоинство. Он слишком долго боролся за своё место. Слишком долго добивался звания Серафима.       Его долг - не нарушать запрет, хранить спокойствие на Небесах и не вмешиваться в нижний мир, не связываться с жителями Ада.       И всё же его совесть не может быть чиста. Он позволил себе немыслимое, обрёк себя не вечную бесчувственность, не подозревая о том, что впустит в своё сердце демона, тем самым возвращая чувства.       Она не знала, как дышать, не знала, как вести себя рядом с ним. Она чувствовала его притяжение, вызывая зависимость к её свежей мяте. Она хотела его, а он - её. Но они оба не показывали этого.       Пока, однажды, он не настиг её в одиноком, тёмном коридоре...       Пока его губы не нашли её, срывая с них долгожданный тихий стон...       Пока его руки не отодвинули ткань кружевного белья, вызывая у неё небывалую дрожь в коленях, отбирая возможность стоять на месте...       Пока, его влажный язык не коснулся её кожи, а её руки не притянули его за шею, слегка царапая кожу ногтями...       Пока они не соединили их тела, соединяя при этом душу и даруя обет вечного молчания о том, что между ними произошло...       Пока они не стали проходить мимо, до боли сжимая челюсти, чтобы ничего друг другу не сказать, чтобы не накинуться вновь друг на друга в дичайшем желании «владеть», чтобы не нарушить запрет вновь...