Глава 10. Кто девушку ужинает, тот ее танцует

Рыбный ресторан был очень милым, пусть и Тони не нравилась сама идея, но она решила не показывать это. Она пила вино, ковыряясь в тарелке с морскими жителями. Все выглядело очень даже аппетитно, но с морепродуктами у Тони были плохие воспоминания. В память въелось, как мать по выходным постоянно чистила рыбу, заставляя ее помогать. — Вот станешь женой и будешь готовить точно так же, — причитала она каждый раз, как чешуя разлеталась по всей кухне. — Твой муж будет очень рад этому. Скользкая рыба не вызывала никаких положительный эмоций, а от вида требухи, выпрыгивающей из брюха рыбы, Тони постоянно воротило, но мама не замечала этого или же просто пыталась отпустить штуку, пытаясь задеть за живое девушку. Тони сохранила стойкое убеждение держаться подальше от рыбных рынков и от всего, что было связано с этими существами. — Я не хочу делать это, — жалобно твердила Тони. — Что значит «не хочу»? Все так делали и ты будешь. Стоило бы возразить матери, но чаще всего она просто не слышала, предпочитая игнорировать любой ее протест. В итоге с годами Тони смирилась с тем, что мать душит ее своими нравоучениями. В Нью-Йорке любили мясо. Тут все то и дело постоянно ходили в мясные рестораны, где обязательно можно было заказать стейк с кровью. У каждого была своя степень прожарки куска мяса и каждый мог сказать, за что именно он любил захаживать в тот или иной ресторан. Так было и с Тони. Она часто заказывала где-нибудь пышный бургер, прекрасно зная, что на съемочной площадке сбросит все лишние калории. Она не была особой фанаткой спорта, могла лишь только иногда сделать зарядку, или же сходить на пробежку в Центральный парк, на большее ее просто не хватало. Тони любила мясо, но совсем не любила рыбу. И вот сейчас, сидя рядом с Полом, она думала лишь только о том, что ей пора бы уйти домой. Он и не замечал то, как она пересиливает себя, или просто делал вид, что ничего не происходит. — Ну, что с тобой? — Пол взял ее за руку. Тони не смотрела на него. Она предпочитала казаться нейтральной, в то время как внутри нее все кипело, и все эмоции были готовы прорваться на свет, но не в виде грозных слов, а потока слез, как это был в детстве. Она не хотела вспоминать про детство. Это была ее запретная тема. Уже много лет. Она знала — стоит начать снова вспоминать, и дамба прорвется, а это означало показаться слабой. Каким-то женщинам нравится быть хрупкими и беспомощными, но точно не Тони. Она считала себя самодостаточной, способной самостоятельно решать свои проблемы. — Ничего, — Тони ощущала, как слезы подступают к глазам. Ей совсем не нравилось все это, но сдержать лавину эмоций внутри себя она никак не могла. — Ты можешь все сказать… — Мы же… — она прикусила губу, и посмотрела на Пола. — Мы же не встречаемся… — Тони… — голос Пола затих. Он знал, что она права. Но разве в его жизни не было девушек, с кем он жил, кто пытался войти в его жизнь и сделать ее лучше? Конечно, были, и почему бы сейчас не сделать так же с Тони, пусть и это продлится не так долго, как хотелось бы. Однажды кто-нибудь из них все испортит. В этом нет ничего постыдного и страшного, но почему бы сейчас не сблизиться? Хотя бы на полгода. — Тони… — он дотронулся ладонью до ее щеки. — Так что случилось? — Уведи меня отсюда, — попросила она. — Я больше не могу смотреть на это, — девушка указала на стол. — Ах вот оно в чем дело! — и Пол рассмеялся. Она уже собиралась накинуться на него, но парень перехватил ее руки, прижимая к своей груди. Сопротивление Тони стихло тут же. Да, его смех задел ее, но это было так мило: она сидит с ним, пытается показать ему, что все устраивает и вообще вечер идет по плану. И ведь могла еще час тому назад сказать, чтобы он увез ее отсюда. Можно было же вместо «Золотой рыбы» поехать в любую забегаловку или клуб. Но Тони промолчала, решив покорно принять его скоропостижное решение отправиться сюда. — Хорошо, — он позвал официанта, чтобы оплатить счет. Спустя некоторое время они вышли из ресторана, и Пол решил поехать к себе домой. Тони все еще была какой-то замороженной. То ли от того, что он наступил на нечто личное для нее, то ли ей было холодно в этом шелковом полупрозрачном голубом платье, то ли она все никак не могла отойти от вида осьминогов и устриц. Пол снял с себя кожаную куртку, накидывая ее на плечи Тони. Она сразу же стянула рукой полы куртки, пряча лицо в воротнике. Пол ничего не спрашивал, но его так и подмывало узнать, что именно твориться с ней. Тони молчала, и когда машина двинулась с места, Пол решился: — Так что же случилось? — Мне это напомнило детство, — она выдохнула. — Сущая глупость, но я ничего не могу с собой поделать. Каждый раз вспоминаю, как мать заставляла меня по выходным чистить рыбу, при этом постоянно причитая — вот выйду замуж и все будет так же. — Ты же была замужем, — вспомнил Пол. — Потому что в нашем городке так было принято, — Тони посмотрела на свои пальцы, унизанные кольцами. — По окончанию школы все стремились замуж, и я туда же. Какая же это глупость на самом деле. Но больше всего у меня вызывало отвращение то, как мать постоянно чистила эту рыбу. — Смею предположить, что отношения с родителями не задались, — Пол бросил на Тони краткий взгляд. — Да, — проронила она. — Я тоже всегда ощущал холод от предков. Ну, скорее всего, от мамы. Отец, такое ощущение, всегда просто терпит ее. — Не все могут уйти, — их взгляды встретились. — Кому-то порой не хватает сил. — Ты же смогла… — Если бы мне не попался Бобби, то я вряд ли сделала это, — Тони грустно улыбнулась. — Так и терпела бы его побои. — А порно стало для тебя спасением? — Пол знал отчасти ответ, но не хотел пугать бабочку откровения, что промелькнула сейчас между ними. — Нет, скорее уж способом уйти от всего, — Тони снова погрузилась в свои переживания. — Я понимаю тебя, — Пол остановился. Посреди дороги молодые люди явно бесились от того, что их никто не пускал в клуб, от чего движение прекратилось. — Можем объехать? — спросила она. — Думаю, что это будет еще дольше. Машины, что стояли впереди них, сигналили толпе. Копов нигде не было, иначе бы они уже разобрались с процессией, от того все и чувствовали свою безнаказанность. К ним с Тони подошло несколько чернокожих, заглядывая в окно. Пол вел себя невозмутимо, привыкнув к тому, что в Нью-Йорке чего только не происходит. Тони же испуганно подняла на них глаза, ощущая, как страх начинает подступать к горлу. Парни с минуту смотрели на Тони, а потом закричали то ли от радости, то ли от неожиданности: — Там та девчонка из «Розового бархата»! — Начинается, — недовольно пробормотал Пол. Тони решила открыть дверь машины и выйти ко всем. Пол не сразу понял, что сейчас происходит. — Тони, стой! — он хотел было выйти к ней, но потом увидел, как она спокойно разговаривает с парнями. Те смеялись над ее фразами, а потом ушли с дороги. Тони вернулась в машину. Она посмотрела на Пола, и он, ничего не говоря, поехал к себе домой. Лишь только иногда он бросал на Тони краткие взгляды, поняв — она снова ушла в себя. — Оказывается ты бываешь другой, — он подал ей руку, помогая ей выбраться из машины. — Какой — другой? — она подняла на него глаза. — Я уже говорил: не примеряющая на себя никакую роль, — Пол взял ее за руку. — Пошли. — Я всегда такая, — слабо она возразила. — Нет, — и она не стала спорить. Уже в лифте она кинулась к нему, целуя его в губы, ощущая, как возбужденный член прижимается к ней, вжимаясь в живот. Тони повисла на Поле, видя краем взгляда, как в лифт вошли две достопочтенные матроны. Они косо смотрели на парочку, и им явно не нравилось то, как выглядит Тони, но ей было все равно. Пол и Тони вышли из лифта, оказываясь перед дверьми его квартиры. Тони только сейчас поняла, как соскучилась по нему. Все же его ласки, его страстность, его порой животная сила, способная все смести на своем пути — много для нее значили. Но Тони не хотела показывать все это Полу. Она помнила, к чему это может привести, стоит ей сдать все крепости. Отдай мужчине все ключи от себя, и он будет обращаться с тобой как с животным. Пусть и Пол всегда говорил — он другой. Но Тони слабо верила его словам, при этом решая во многом довериться ему. Когда двери захлопнулись за ними, Тони прижала Пола к стене, опускаясь перед ним на колени. Ее голубая юбка красиво расплывалась по гладкому полу. Только сейчас Пол понял, что ее платье было очень откровенным. Разрез по ноге был таким глубоким, что была видна резинка от чулка. Пол посмотрел на Тони. Это был такой волнительный вид: она перед ним на коленях, темное облако волос рассыпалось по голове, а в глубокое декольте на платье свисала крупная жемчужина на длинной цепочке. Он провел ладонью по ее волосам, пока Тони возилась с его брюками. Он видел, как она делала это с другими. Тони снималась в порно, но игра и истинный секс — две разные вещи. И сейчас он ощущал, что она была собой. Именно такой, какой ее видел ее муж, и какой видел ее сутенер. Пол выдохнул, когда губы женщины коснулись его плоти. Тони старалась быть неспешной, аккуратной и терпеливой. Стоило бы спросить, как давно с кем-нибудь она спала, но вряд ли бы Тони дала ответ. Он знал, что она точно выходила на встречу с городом, чтобы потеряться в нем, отыскав то самое временное наслаждение, дающее возможность сбежать от всех внутренних проблем, травм и терзаний. Тони была не из тех, кто готова была дарить себя кому-то одному, но Пол не боялся этого. Они стоили друг друга. Она дразнила его, испытывала, проверяла, и ждала, когда же он просто подымет ее на ноги и потянет в спальню. Тони не хотела сегодня быть первой в любовной игре. Она предпочла отдать себя на растерзание Полу, думая, что пусть сам решает — как быть ему с ней. Он ощущал, что еще несколько минут и кончит. Пол отнял ее от себя, и, взяв за руку, повел в спальню. Можно было на несколько часов расслабиться. Просто забыться в этой манкости Тони, в ее обволакивающей теплой близости. Быстро разобравшись с застежками на платье, он повернул ее к себе спиной, толкая на кровать. Тони лишь только осталось отдаться потоку его желаний, и она, закрыв глаза, позволила себе быть свободной от своих правил и условностей. Влюбилась ли она в него? Она точно не знала этого. Но ощущала, как пагубная зависимость стала пробираться к ней под кожу, готовясь там пустить корни и распустить свои тугие бутоны. Тони боялась этого. Помнила, как это происходит в жизни. Но решила — сейчас все иначе. Она вздрогнула, когда почувствовала его член в себе. На миг Пол замер, и когда он начал двигаться, то Тони поняла, что у нее давно не было ни с одним мужчиной такой откровенной и сумасшедшей близости. И это пугало и удивляло одновременно. Но была не была.

***

— Хочу курить… — прошептала она, спустя время приходя в себя. — Может, кто и оставлял у меня сигареты, — он потянулся к тумбочке, открывая ящик. — Вот держи. — Да, и кто же это оставил? — Тони зажгла сигарету. — Даже не знаю. Иногда женщины любят размечать свою территорию. Сначала оставят трусики, потом крем для лица, после зубную щетку, а потом вся квартира набита ее вещами, — рассказал Пол. Тони все так же лежала у него на плече, медленно затягиваясь. Она смотрела в зеркало на потолке, видя какой и Пол расслабленный, а значит, не стоит ждать ничего плохого. Ей нравилось, когда он был с ней таким. Он был Стенли Айзеном, а не Звездным мальчиком или еще кем-то. — Никогда так не делала, — выдохнула она. — Там, откуда я родом вообще положено сразу женится, а не встречаться. — И откуда ты? — Атланта, — сказала Тони, выпуская клубы дыма. — Так ты южанка? — удивился Пол. — Когда туда приезжаешь, словно в другом измерении оказываешься. — Ну, так и есть, — она взяла пепельницу с тумбочки, положив ее к себе на живот. — Действительно, словно в другом государстве. Все те же расисты, все те же патриархальные правила. Ничего интересного. Одна скука. И местные папаши бегают за музыкантами, потому что те трахают их дочерей. Дикость какая-то. Но беда в том, что сами они в молодости или же в настоящем времени посещали других женщин помимо своей жены. Если тебя бьют, то ты виновата сама. Если тебе изменили — так же. Если тебя бросили — не смотрела за мужем. — От того ты тут так отрываешься? — их взгляды скрестились в отражении на потолке. — От того так бежишь? — Наверное, — она замолчала. — Так от чего ты сам скрываешься? — Ты шутишь? У меня все хорошо. — Нет, — она повернулась к нему. — Ты скрываешься под своими масками. Прячешься и не хочешь сближаться с людьми. — У меня есть друзья. — У меня тоже, — она посмотрела в его глаза. — Но этого же просто мало. — У меня сестра с расстройствами, родителя терпеть друг друга не могли, прожив много лет. И вообще никто в меня не верил, считая, что я ни на что не годен. Ты верно заметила как-то, что много женщин — это способ доказать всем, что я могу это делать. — Я знаю, — Тони потушила окурок. Она снова вернулась на плечо Пола, прикрывая глаза. — Уйдешь? — спросил он. — Нет, — Тони ответила, нисколько не задумываясь. — Могу тоже начать пристраивать свои вещи. — Я скоро снова уеду, — зачем-то сказал Пол. — Я знаю, — выдохнула Тони. — Я спала с Джином. — Он хвастался, — в его голосе не было слышно ни обиды, ни злости. — Мне все равно. — Я сплю со всеми подряд, — напомнила она. — Я понял. — Я могу перестать это делать. Ну, дать жизни второй шанс, — Тони резко села на кровати. — И сниматься в порно… — Меня пока никто не зовет, — Тони повернулась к нему, проводя рукой по его животу. — Тебя это расстраивает? — Пол затаил дыхание. — Нет. Но я хочу поработать с другим режиссером. Может быть, совсем скоро меня позовут сниматься, — Тони дотронулась до его члена, словно была зеленой и неопытной девочкой, ничего не понимающей в сексе. — Я снялась у Радли Мацджер. Играла нимфетку. — Тебе же не пятнадцать лет, — усмехнулся он. — Ну, в порно и не могут снять девушку такого возраста. Я все боюсь, если мафия купит мой контракт, то я окажусь в такой кабале, что быть чьей-то женой будет цветочками, — Тони принялась целовать Пола. — Но пока все тихо. — Если ты окажешься в руках мафии… — Тогда я буду навеки приклеена к порно, или до того дня, как смогу приносить деньги, — Тони замерла, смотря в его глаза. — Я не хочу думать об этом. — А о чем ты хочешь думать? — спросил он. — Не знаю, — она прикусила губу. — Хочу снимать свое кино, но для этого надо учиться. Ее дыхание опаляло его, напоминая о том, что было между ними некоторое время назад. Тони провела пальцами по его груди, начиная рисовать колечки на темных волосах. Она замолчала, явно снова замыкаясь в себе. Второй раз за вечер. Пол перехватил ее руку и прижал ее к губам. — Давай так… — она набрала в легкие воздуха. — Пока мы в городе, то мы не спим ни с кем другим. Но когда кого-то нет дома, то можно делать все. Ни ты, ни я никогда не будем упрекать друг друга за это. — Это такие свободные отношения? — Пол насторожился. — Это такой способ понять, а стоит ли вообще продолжать, или ты боишься? А то вы все согласны девушку ужинать, потом ее танцевать, а если чего больше просишь, то никого нет. Она уже собралась снова уйти, но Пол схватил ее за запястье, притягивая к себе. Она затаила дыхание, он ждал, когда ее короткая вспышка гнева все же погаснет. Пол отпустил ее не сразу, понимая — она все же не уйдет, как обычно. — Зачем ты так сразу же обижаешься? — он провел ладонью по ее волосам. — Потому что мне так проще. Я ушла, когда захотела. Не нужно говорить друг другу что-то еще, — Тони нахмурилась. — Предпочитаю уйти раньше, чем пожар разгорится с бешеной силой. — Ты странная. — Ты тоже не подарок, — она стала его целовать. — Теперь моя очередь иметь тебя. — Звучит очень сексуально, — она засмеялась на это. Он отдался ее агрессивной сексуальности. Ее способности довести почти любого мужчину до небес. Пол слышал лишь только свои эмоции, осязая, как внутри бушует поток страстей. Тони кусала его, целовала, трогала влажными ладонями, старалась снова возбудить его воображение, чтобы потом оседлать и окончить эту ночь очередным восхитительным оргазмом. На и не забывала про себя, прекрасно зная, как довести себя до нужной точки кипения. Тони слишком хорошо понимала секс. Она осознавала, какую власть имеет над мужчинами и всегда нагло этим пользовалась. Кто-то из индустрии порно сказал, что секс — это сила и власть. И Тони научилась с помощью этого добиваться всех целей. Она оседла Пола, видя, как блаженство промелькнуло на его лице. Тони откинулась назад, начиная двигаться. Секс — это командная работа, и они с Полом смогли быстро дойти взаимного понимания. Вот так и надо трахаться, а советы ее матери, как вести с парнями — забыть навсегда. Усталость накрыла их почти сразу же. Тони спала рядом с ним, когда довела сначала себя до оргазма, а потом и его. Пол провел пальцем по ее линии позвоночника, ощущая удовлетворение. Вот же прекрасная женщина для того, чтобы спать с ней, но при этом такая невозможная для обычной жизни. Тони была сломанной мужчинами и своей матерью, слишком сильно думающей о мнении других, чем о том — хорошо ли ее ребенку. Тони была в путах страхов, которые, как ей казалось, она покорила, но все же не смогла избавиться от них навсегда. Пол поправил ее покрывало. Тони очень сильно нравилась ему, но и он не готов был впустить ее в свою жизнь дальше того, чем хотел.

***

Тони проснулась от сладкого запаха булочек и пряного аромата кофе. Пола рядом не было, но она поняла — он был на кухне. Завернувшись в простыню она проследовала через гостиную в кухню. Пол с кем-то говорил по телефону, и слышалось его раздражение. Но он был тихим человеком, не тем, кто будет устраивать скандалы, все громить вокруг. Пол был слишком хорошо воспитан, чтобы вести себя на публике как самодовольный ублюдок, считающий, будто весь мир у его ног. Увидев ее, он жестом показал, чтобы она садилась за стол. Пол подал ей кофе. Тони стала греть руки об горячие стенки белой чашки. Она потянулась за булочками с корицей и сахаром, не найдя масло на столе, отправилась ковыряться в холодильнике. — Что-то случилось? — спросила она. — Просто в нашей группе есть те, кто считает себя ущемленными, а значит, если все плохо, то надо уйти. — Как-то ущербно, — Тони огляделась в поисках ножа. Пол подал ей его. — Неужели все так плохо? — У Криса или Эйса? Да нет, не плохо, просто им проще так думать. Эйс опять на ровном месте твердит, что мы с Джином притесняем его. Сами бухают и ширяются так, что покрышки горят. Но это мешает работе. — Все бухают и ширяются, — спокойно намазывая масло, сказала Тони. — Почти все рок-группы этим заняты. — Да, почти. Но сначала работа, а потом блядки, — сказал Пол, внимательно смотря на Тони. — Я и забыла, какие бывают трудолюбивые евреи, — она откусила булочку. — Почему? — Мой отец еврей. Но раз мама простая американка, так вроде бы и не считается, — Тони улыбнулась. — Будешь глазунью? — предложил Пол. — Буду. Только я сама приготовлю, — она поднялась. — Надень что-нибудь, — предложил Пол. Она отправилась обратно в спальню, начав рыться в шкафу. Тони нашла белую футболку с надписью «KISS’1976», и вдруг ее взгляд пал на полку, где лежали альбомы. Она вытащила первый. На пожелтевшие страницы были вклеены разные фотографии. Тони не стала долго листать их, убирая на место. И так слишком много интимности между ними. Она улыбнулась и вернулась на кухню. — Я терпеть не могу готовить, — зачем-то заявила она. — Я же не жениться на тебе собрался, — Пол сам уже стал колдовать над завтраком. — А я как холостяк вполне могу и один жить. — Так зачем тебе женщина? — Чтобы быть с ней рядом, — он хитро улыбнулся. — А! Ну, тогда сойдет, — Тони засмеялась. — Я останусь тут на день. — Давно бы так пора. Тони не стала делиться страхами, но иногда и правда стоит пойти навстречу неизвестности.