7

      В третий раз поймать тиранидов на одну и ту же уловку со своевременным отступлением не вышло. Разум улья рассчитал манёвр до мелочей и подвёл биокорабли так близко к позициям Classis Libera, чтобы после рывка чужаки сразу же смогли использовать бортовые орудия.       Мнение Ласа Руиза о боеспособности противника резко изменилось, а колосок веры в победу, что взошёл и даже начал тянуться к солнцу, окончательно завял.       И если крейсеры кое-как, но пережили обстрел капсулами с биоплазмой и кислотные плевки, то фрегатам достаточно было двух-трёх попаданий. Едкая тиранидская слизь охватывала обшивку и деформировала её, словно та была слеплена из глины, а не сделана из металла. Кислоты воспламеняли воздух в отсеках, и огненные гейзеры сопровождали процесс превращение судна в космический мусор.       Пустотные хищники не довольствовались тем, что корабли Classis Libera останавливались и дрейфовали. Они обливали остовы всё новыми струями органических кислот, пока жертвы вообще не исчезали без следа. И это ещё не столь мучительная гибель, потому что иные суда флотилии от носа и до кормы покрывались пучками абордажных торпед, из-за чего начинали походить на растения с многочисленными толстыми иголками или на режущие коралловые рифы.       – Потеряна связь! – воскликнул адъютант.       Лас Руиз проскрежетал зубами и сжал ладони в кулаки. "Ухмыляющийся череп", судно, взятое на абордаж в битве за небо Глации, лишилось экипажа. Офицер связи хотел воспроизвести последнее сообщение от команды крейсера, но капитан успел отменить это действие. Рык чудовищ и крики агонии пошатнули бы и без того хрупкую отвагу людей, оставшихся на посту.       – Входящее сообщение от капитана Альбы!       Лас Руиз жестом велел ответить. Вместо объёмных фигур над тактическим столом возникло лицо старого товарища, с которым капитан служил уже почти двадцать лет.       – Недолго я руководил собственным флотом, – произнёс Альба, едва улыбнувшись уголками рта.       – Давай только без паники, – проговорил Лас. – Я составил относительно безопасный маршрут, Марк. Ты справишься. Врубай форсаж, и вперёд с песнями!       – Нет, дружище, – покачал головой капитан Альба. – Я подвёл этих людей. И отомщу за них.       – Отставить! – воскликнул Лас. – Я запрещаю!       Голосвязь оборвалась. Капитан мгновенно вывел перед собой обновлённую картину боевых действий, на которой тут же отыскал последний уцелевший корабль на левом фланге. "Неустрашимый-II" попал в окружение, однако у него ещё оставался шанс скрыться, учитывая мощные двигатели, модернизированные на верфях Мордвиги-Прайм. Лёгкий крейсер мог разогнаться, ворваться в строй малотоннажных трутней, раздавить одних и перестрелять других чужаков, а потом уже объединиться с "Амбицией", прикрывающей отступление Classis Libera. Но капитан Альба принял иное решение.       "Неустрашимый-II" взял курс на самый крупную стаю чужаков, что преследовала людей. Мастер-канонир и артиллеристы "Неустрашимого" получили последний приказ и уже не заботились о бережном использовании боезапаса. Корабль разогнался так, что почти поравнялся с выпущенными торпедами.       Как стая мальков, небольшие биокорабли брызнули во все стороны, только бы поскорее уйти от столкновения с обезумевшим исполином. Остались только те, чьи инстинкты самосохранения Великий Пожиратель смог погасить, а также поглотители и корабль-улей. Последние сами стремились врезаться в "Неустрашимый-II", чтобы поставить точку в противостоянии природы и блестящего интеллекта, который когда-то спустил лёгкий крейсер в плавание.       Несколько трутней после попадания торпед стали брызгами зеленоватого ихора. "Неустрашимый-II" в лобовом ударе превратил в отбивную кракена и отбросил его с пути.       Сопла двигателей лёгкого крейсера сверкали ярче звёзд, Альба выжимал все соки из генераторов. Он обошёл защиту из-за перегрева и в прямом смысле убивал собственный корабль, но убивал так, чтобы захватить с собой гораздо больше врагов. "Неустрашимый-II" впился в левый борт пустотника, извергающего навстречу одну струю кислоты за другой. Противник, может быть, и расплавил торпедный аппарат крейсера, но это не спасло его от гибели. Корабль капитана Альбы разорвал соперника в клочья, чуть замедлился из-за вязкого ихора, но всё-таки добрался до самого крупного чужака из числа преследователей. Левиафан космоса, чья голова была защищена по бокам толстыми бивнями, а сверху и снизу хитиновым панцирем, с которым не каждое орудие справится, ощерился. За мгновение до удара он сомкнул зубы, каждый из которых превосходил размерами шпиль в Ханане, но "Неустрашимый-II" сокрушил препятствие и залетел прямо в глотку чудовища, разбросав во все стороны пожелтевшее крошево клыков. Сопла лёгкого крейсера ещё сверкали, глубже проталкивая корабль, когда ослепительное сияние родилось уже внутри уродливой пасти.       Капитан Альба подорвал себя, экипаж и "Неустрашимого-II", в последней самоубийственной атаке одержав самую впечатляющую победу в карьере.       На этот раз Лас Руиз легче перенёс психическое эхо во время смерти корабля-улья. Руки дрожали, голова раскалывалась, капитан согнулся в приступе рвоты. Лас оттёр губы рукавом и вперил взгляд в голопроекции десятков пустотных хищников, которые ещё преследовали флотилию Classis Libera.       – Вы мне за это заплатите, твари – прошипел Лас.       Капитан подошёл к краю площадки и обратился к адъютантам:       – Срочное сообщение на "Tibi gratias". Пусть магос Аурум разворачивает корабль. Мы встретим преследователей!       Лас задал новый маршрут движения, который тут же вызвал вопросы у офицеров на мостике:       – Но… сэр! Это неприемлемая скорость! Нас догонят!       – Пусть попытаются, – отозвался капитан таким тоном, что никто больше не пожелал спорить.       Лас развернул "Амбицию" бортом к наступающему рою. На пару с "Тираном" Дитрита, они возвели на пути тиранидов огненную стену.       – Залп! – кричал Лас. – Залп!       И ещё один залп. И ещё. Капитан в унисон стучал кулаком по краю тактического стола каждый раз, когда в жерлах макропушек флагмана зарождалось пламя. Один поверженный враг, другой, третий. Недалеко от крейсеров Classis Libera образовалось мерзкое облако, в котором перемешались обломки фрегатов, разорванные туши пустотных хищников, их кости, ихор и внутренности. Артиллеристы "Амбиции" в том бою заслужили всех возможных флотских наград, существующих в Империуме, но Лас Руиз желал гораздо большего: истребить всех тиранидов во вселенной, под корень извести эту чужацкую погань, пусть даже ценой собственной жизни.       Сквозь отвратительную зеленоватую пелену прорвались тупоносые рыла бритводьяволов. Вражеские биокорабли уже приготовились совершить рывок и покончить с самыми злыми и опасными людьми, посмевшими противостоять флоту-улью, когда космическое пространство между сражающимися вспыхнуло кровью. Алый луч померк, изрезав до смерти несколько чужаков, но вслед за ним протянулись ещё десятки подобных световых копий.       – Входящее сообщение! – предупредил офицер связи.       Над тактическим столом появилась проекция жуткого урода с провалом на месте носа и чешуёй вместо кожи.       – Капитан... Лаш-ш-ш Руиж, – прошипел Виперая, флотский офицер Альфа-Легиона, – не могу пожволить чужакам убить ваш-ш-ш… Я ш-ш-шам это… ш-ш-шделаю.       – В очередь, еретик! – отозвался Лас.       – Бегите, капитан, – ухмыльнулся легионер и облизнул губы раздвоенным языком, – наш-ш-шладитеш жижнью... напош-ш-шледок. Как только мы... прош-ш-шлавим Тёмных Богов, мы... явимш-ш-ша за вами.       – Пошёл на хуй.       Лас прервал соединение.       Настроение было прескверным. В иное время, в ином месте капитан был бы рад помощи.       Но не сейчас. И не такой.       Как бы то ни было, Лас Руиз подошёл к краю площадки, нависающей над мостиком, схватился за поручни и отдал несколько команд.       Капитан надеялся лишь на то, что ни еретики, ни чужаки не закончатся до того, как он перегруппирует флотилию, потому что и к тем, и к другим у него накопились счета, которые можно оплатить только кровью.