Часть 1

      Дождь. Холодный и сильный. Частые капли колют открытые участки кожи, словно иглы. Редкие прохожие, что всё же рискнули выйти из тёплых домов в такой день, укрывались зонтами и капюшонами курток, желая поскорее зайти в какое-нибудь помещение. Но ведь несомненно есть и те, кому дождь по душе. Ведь согласитесь, почти у всех есть самая любимая погода за окном. У кого-то это солнце, что нежно греет и ласкает. У других это снег, что мягко ложиться на одежду и волосы. А у третьих это дождь, капли которого задорно стекают по лицу. Однако этот дождь вряд ли мог кому-то понравиться. Холодный и колющий, такой лишь вызывал неприятные ассоциации. Кто-то вспоминал колющие предметы, кто-то холодные вечера без отопления. А кто-то смерть. Ничем не выделяясь из редкой толпы шёл по улицам Йокогамы непримечательный молодой человек лет 22. Каштановые волосы, шоколадные глаза, длинное, кофейного оттенка, пальто. И холодный взгляд. Дазай Осаму, так звали этого мужчину. Укрываясь чёрным зонтиком, Дазай неторопливо шёл по улицам, что начал скрывать туман. Спешить было некуда. На работу Дазай так и не пришёл утром, за что получил массу пропущенных звонков и гневных сообщений от напарника, Куникиды Доппо. Но они его мало интересовали. Сейчас шатен вновь перечитывал короткое сообщение, что получил от старого знакомого: «В 13:00 в нашем месте, надо поговорить.» До этого переписка пустовала 4 года. — Что же тебе нужно, Чуя? — уже в который раз спрашивал Дазай, будто Чуя находиться рядом. Но его нет здесь. Детектив ускорил шаг, время подгоняло шатена. И вот Дазай на месте. Взору открывалась тропинка, один конец которой вёл куда-то глубже в лес, а другой уходил в город. Местность, окружённая деревьями. Когда-то давно Двойной Чёрный окрестил это место своим. Огромное количество стычек и тренировок Чуя и Дазай устраивали именно здесь. Возможно где-то на деревьях всё ещё сохранилась кровь рыжего мафиози и нынешнего детектива. Предавшись воспоминаниям, Дазай и не заметил прихода организатора внепланового собрания дуэта. После легкого удара в спину вроде как камнем, Осаму развернулся на 180. Взор попал на облокотившегося на дерево Чую. Расстёгнутая чёрная куртка с накинутым капюшоном дополняла обычный аут-фит Накахары. Дазай с привычной улыбкой подошёл к рыжику.  — И что же тебе понадобилось от меня в такую погоду? — Осаму состроил недовольную гримасу и протянул руку к молнии куртке Чуи с намерением застегнуть, однако удар облачённой в перчатку руки заставил бинтованного вернуть свою в карман, — Хей!  — Надо поговорить, — ледяным, как идущий дождь, голосом отчеканил Накахара. Дазай напрягся. Тон Чуи говорил о том, что предстоит серьёзный разговор.  — О чём же, Чу? — глядя Накахаре в глаза спрашивает Дазай. В голубых очах суицидник видит бесконечный холод и презрение. По спине пробежал холодок от такого взгляда. Дазаю он определённо не по душе. Может стоит попросить Чую сделать взгляд попроще?  — Дазай, я думаю о полном прекращении существования Двойного Черного. Дазая эти слова ввели в ступор. Чуя хочет окончательно разбить дуэт, что они составляли сначала 3 года, находясь рядом, а потом 4 по разные стороны баррикад. Но почему? Зачем? Они же лишь недавно вновь начали восстанавливать потрёпанное временем общение и доверие, укрепляя его. Потом накатывает волна злости. Какого чёрта, Чиби?! Подавив в себе желание накинуться на собеседника, Дазай произносит:  — С чего бы ему переставать существовать? Всё же прекрасно. Нас собирают в дуэт лишь в крайнем случае, тут и прекращать нечего, — то было правдой. Лишь в крайней необходимости Дазай и Накахара сражались плечом к плечу, в остальное время они официально были врагами, ненавидьте друг друга сколько душе угодно, — Да и мне казалось, что мы стали чаще обычного встречаться вне работы. Чуя окидывает Дазая холодным взглядом, даже холоднее дождя.  — Зато эти встречи дали мне окончательно разобраться в моём отношении к тебе, — Накахара тихо вдыхает, — Я тебя ненавижу. В последнее слово Чуя вложил столько презрения и злости, что у Дазая сердце удар пропустило. И всё же детектив попытался отшутится:  — Ой, да ладно тебе, мы всё время друг другу это говорим.  — Это не то. То были подростковое непонимание чувств и попытка отмазаться от командной работы. Ты это понимаешь. Ненависть — что-то сильнее, чем нежелание работать в паре и отвращение при разговоре, — Дазаю захотелось, чтобы Чуя заткнулся на минуту, а потом сказал, что просто стебётся над стратегом дуэта, — это не просто угрозы и подкалывания друг друга. То просто сильная неприязнь, что легко путается с ненавистью. Я же действительно ненавижу тебя. Я не брошусь тебе на помощь, если увижу тебя на краю смерти, как раньше. Лишь толкну с этого края. У Дазая слегка закружилась голова. Ведь он не хотел терять его, своего заклятого врага, в ненависти к которому он лишь для вида признавался. Или, как понимал это Чуя, в неприязни. Осаму лихорадочно начал искать что сказать.  — Но как же… — Дазая обрывает на полуслове Чуя, — Предупреждая твой вопрос о Порче. Я бы не стал использовать её даже зная, что ты в двух шагах от меня. Дазай непонимающе смотрит на Чую. Ещё буквально неделю назад они сражались дуэтом, а сейчас слизень так резко пытается всё оборвать. Как бы Дазай не пытался придать своему голосу твёрдости, с губ слетает лишь тихое и дрожащее «Почему?».  — Время идёт, доверие тлеет и вот-вот догорит. Сам посуди, наш дуэт на грани развала. Я больше не могу доверять тебе, — это стало решающей точкой. Доверие. Та невидимая нить, что прочнее стали… Теперь разорвана. Навсегда. По крайне мере восстановить ту нить будет нереально сложно… если не невозможно. Дазай поднял взгляд вверх. Обзор на хмурое небо закрывал зонтик. Мозг отчаянно пытался вспомнить все моменты, где Дазай перешёл черту подъёба и действительно сильно задел Чую. Накахару вообще сложно сильно задеть, пусть Чуя и постоянно злиться из-за мелочей. Кому как не Дазаю знать, что нужно сказать, чтобы задеть самооценку Чуи, но не оскорбить личность. Но видимо Дазай ошибался и всё же знает Накахару не так хорошо, как думал. Глаза неприятно защипало от подувшего прямо в лицо ветра. Или же не от него. С зонта Дазай перевёл взгляд на землю. Повертев в руках всё тот же зонтик Осаму протянул его Чуе. И пока Накахара не понял, что это было, Дазай силой впихнул зонт Чуе в руки и развернулся к нему спиной.  — Хей, нахера мне это? — Чуя держал зонтик на расстоянии от себя с помощью гравитации. В ответ он лишь услышал тихий шёпот Дазая, — Не промокни. «Считай это моим последним подарком тебе перед смертью.» Дазай в ускоренном темпе зашагал прочь. Мокрые волосы закрывали обзор, дождь словно резал кожу, но ему плевать. Через несколько мгновений Дазай скрылся из поля зрения Чуи. А Накахара развернулся и зашагал в сторону офиса Портовой Мафии. А зонтик остался лежать под деревом. Дазай и не понял, как оказался на мосту. Он просто неосознанно пришёл туда, словно разум находился где-то за гранью реальности, а ноги машинально пришли в знакомое место. Не задумываясь, Дазай скинул с себя полностью мокрое пальто. Прыжком перемахнул через заборчик и встал на краю. Холодный дождь бил по лицу, стоило лишь вскинуть голову к небу. Дазаю абсолютно плевать увидит ли его какой-нибудь сумасшедший прохожий, рискнувший выйти на улицу, или нет. Шаг вперёд. Через пару мгновений шатен больно ударятся о воду и идёт ко дну. Ледяная вода неприятно колет всё тело, но уже через несколько секунд сознание начинает ускользать. Может хоть в это раз всё получиться? *** В Агентстве стояла удивительная тишина, если не брать во внимание шуршание фантиков от конфет и звуков клавиш. Хотя оно, наверное, не так и удивительно, ведь на месте нет главного организатора проблем, Дазая. Первую половину дня добрые две трети Агентства продрыхли за столами, а Рампо отличился и спал на столе. А потом вернулся с важной встречи Куникида, и все потихоньку влились в работу. Идеалист был зол и попасть под горячую руку никому не хотелось. А разозлил Куникиду никто иной как Дазай, так и не пришедший на ту самую встречу с военной полицией, хотя должен был. Около 15-20 пропущенных, с 3 десятка сообщений, словом всё, как всегда. Не теряя даром времени Куникида сел писать отчёт. Через пять минут документ был написан и только Доппо собрался посмотреть в излюбленном блокноте, что он собирался делать в полвторого, как телефон настойчиво начал звонить. Контакт был подписан как «Районная больница». Есть два варианта, что от Куникиды надо людям из этого места. Либо пришёл в себя один из свидетелей убийства, совершённого неизвестным эспером, либо туда снова загремел Дазай. Спросите, почему Куникиде стали бы звонить по поводу Осаму? Ответ прост. Доппо сам попросил об этом, ибо если Дазая отпустить оттуда в свободное пешее, то очень велика вероятность, что тот снова залетит туда через пару часов. А так Куникида может проконтролировать нерадивого самоубийцу, а заодно устроить ему неплохую взбучку, за вновь сорванный график и чужие нервы. Работникам той больницы уже надо Оскар дать, учитывая, что те всё ещё не отказывались принимать Дазая. На самом деле это стало чем-то по типу традиции в их дуэте, пусть они этого и не признают. Выслушав уже знакомую речь в ключе «в психиатрию вашего коллегу сдать надо», Куникида соглашается и обещает прийти через десять минут. Быстро заглянув в график Куникида видит, что ровно через минуту начнётся обеденный перерыв. Прикинув время до больницы от Агентства пешком, Доппо решает, что за девять минут он успеет. Поэтому стоило только стрелкам часов показать 14:15, как Куникида поднимается из-за стола и спешит к выходу, не забыв забрать с вешалки свой зонт. Спускается на первый этаж и выходит, раскрывая при этом зонт. Через 8 минут и 45 секунд Доппо добрался до больницы. Выждав 15 секунд детектив зашёл внутрь. В приёмном отделении на диванчике сидел Дазай и, что удивительно, даже попыток уйти не предпринимал. Одежда и волосы Осаму были мокрыми. Дазай поднял на коллегу взгляд, встал и вприпрыжку подошёл к Куникиде. Привычная улыбка, озорной взгляд, словом, всё как обычно.  — Опять срываешь мой график, — под грозным взглядом Куникиды Дазай сжался как напуганный щенок. Вернее, сделал вид и от Доппо это не укрылось.  — Ой боюсь-боюсь! Страшный зверь, молю тебя о пощаде! — наигранно пугается Осаму. Со стороны это выглядит как постановка в школьном театре для первоклассников. Куникида молча вздыхает и выводит напарника на улицу. Дождь по-прежнему не кончился, поэтому идеалист раскрывает зонт над собой и Дазаем.  — Куникидушка, — Доппо мысленно начинает молиться всем известным и нет богам, — Мне надо зайти домой, а то в мокрой одежде хо-о-олодно, — последнее слово Дазай тянет нараспев.       — Твои проблемы       — Ну Куникида, я же могу заболеть, и тогда моя работа вывалиться на тебя, — у Куникиды дёргается глаз.       — Твоя работа и так всегда на мне. Какие ещё попытки предпримешь? — 1/1, Дазай. В ответ Дазай ничего не сказал, просто смерил Куникиду взглядом, мол, ты надо мной издеваешься? Однако отклониться от пути в агентство всё же пришлось — Дазай решил забрать оставленный на мосту плащ. Надевать его Осаму не спешил, всё же вещь была полностью мокрой. Немного отжав из плаща воду, Дазай понёс его в руках. Остаток пути детективы проводят в молчании. Переступив порог офиса, Куникида немедля приступил к работе, а Дазай скинул на батарею плащ. Остаток дня прошёл на удивление спокойно и в тишине, нарушаемой лишь привычным шелестом бумаги, скрипом ручек и тарахтением принтеров и компьютеров и редкими фразами детективов, изредка обращавшихся друг к другу. *** Ближе к 6 часам почти все сотрудники направились к общежитию агентства, с намерением отдохнуть. Дождь немного утих, но всё равно был достаточно сильным. Кто-то обсуждал планы на предстоящие выходные, кто-то просто болтал на разные темы. Куникида молча обдумывал завтрашний график, держа над головой зонт. Рядом, под тем же зонтиком, шёл Дазай. Обычно он трещал на ухо о разных способах самоубийства, но сегодня был удивительно тихим. После неудачного утопления он будто находился где-то в другой реальности. В глазах напарника Куникида не мог заметить даже привычного маниакального блеска, оставшегося ещё с работы в Портовой Мафии. Лишь пустота. Ещё большая, чем та, что заволакивала карие глаза вместе с тем блеском. Это несколько беспокоило Куникиду, пусть он никогда бы в этом не признался. Даже себе. Разойдясь каждый в свою квартиру, все занялись привычными вечерними делами. Кто готовил ужин, кто убирался, кто просто валялся на футоне… Дазай открыл дверь и зашёл в ужасно грязную квартиру. Всюду мусор, пустые бутылки и пачки из-под сигарет. На кухне бы ожидалось увидеть гору грязной посуды, но питавшийся практически одной только лапшой быстрого приготовления да чаем Дазай особо посуду не пачкал. Захлопнув дверь, не удосужившись запереть её, Осаму прошёл вглубь квартиры. Глаза неприятно щипало, Дазай понимал почему. И не хотел пускать причину наружу. Однако пара глубоких вдохов и выдохов сделали лишь хуже. Дазай прислонился спиной к ближайшей стене, безжизненно скатываясь по ней на пол. Руки машинально вплетаются в волосы и тянут их. Он не хочет пускать слабость наружу… Однако глаза против воли застилаются мутной влагой, размывая зрение. С уголков глаз сорвались слёзы, обжигая холодную кожу щёк. Уже через мгновение по щекам течёт целая река слёз, уже давно закрытая Дазаем внутри себя. Хочется кричать. Кричать во всё горло, пока голос не сорвётся. Но тонкие стены позволяют лишь беззвучно плакать, прижав к груди колени и уткнувшись в них. Плечи то и дело вздрагивают от беззвучных рыданий, конечности дико дрожат. С языка против воли срывается тихий, молящий о помощи возглас. Пустота в остатках души давит на сердце, одиночество новой волной бьёт по нервам. Но все, кто хоть частично могли заполнить пустоту одиночества внутри Дазая ничем не помогут… Ему неоткуда ждать помощи. Внезапный и тихий стук в дверь заставил оторвать голову от коленей и перевести заплаканный взгляд в сторону входа. Руки судорожно потянулись к лицу, намереваясь утереть все следы слёз. Но незапертая дверь открывается и на пороге стоит тот, кому нельзя было видеть Дазая таким. Куникида. Пару секунд они смотрят друг другу в глаза, пусть темнота и мешает, после чего Дазай подрывается с места. Что делать? Судорожно ищет отмазки на все вопросы, что мог задать напарник. Тем временем Куникида, отошедший от небольшого шока из-за состояния Дазая, подходит к нему. Осторожно опускает руку на плечо Дазая, а второй поворачивает Дазая лицом к себе. На идеалиста, колеблясь, поднимается тёмный взгляд. Глаза красные из-за слёз. А привычные для всех беззаботность и спокойствие слетели, открывая боль и страх. Пару мгновений Куникида колеблется, подбирая нужные слова, но вопрос, что Доппо задал Дазаю был простым, но в тоже время важным:  — Ты в порядке? Возможно это покажется глупым, но эффект произвело нужный. Дазай опустил голову, бросив краткое «да». И в этот раз эта ложь не смогла укрыться от стоящего рядом напарника. Куникида, неожиданно для Дазая, обнимает его. И ждёт. Оттолкнёт и продолжит врать или позволит помочь, покажет то, что скрывает. Плечи Дазая вздрагивают и опускаются. Подбородок детектива медленно опускается на плечо второго. Дазай обнимает напарника, крепко сжимая рубашку на спине Куникиды. И заплакал. Позволил. Он позволил напарнику увидеть свою слабость, позволил протянуть руку помощи. Сейчас Дазай этого не осознаёт, но позже он поймёт… …поймёт, что рядом есть тот, кто искренне готов понять его, принять его и помочь ему.       Простояв так минут 5-7, Дазай стал заметно успокаиваться. Он не дрожал так сильно, затих. Куникида молчал, ожидая, когда Дазай сам решит отойти. Вскоре это и случилось. Осаму смотрел в пол. Каштановые волосы спадали на лицо, чуть прикрывая глаза.  — Спасибо, — тихое, но полное благодарности слово произнёс Дазай. Он правда был благодарен Куникиде, просто за то, что тот бы рядом. Куникида еле заметно улыбается.  — Если тебя что-то тревожит, то знай, ты всегда можешь поделиться со мной. Я постараюсь понять. Для Дазая это много значит. Осаму был тем, кто редко подпускает кого-то близко. В жизни он уже повстречал двух важных для него людей. Одасаку, что погиб. Чуя, что оборвал концы. А сейчас перед ним стоит Доппо, которому Дазай искренне хочет довериться. Боится, но всё же позволит себе довериться напарнику. Не сейчас. Позже. Уже существующее доверие усилиться, превратиться из тонкой нити во что-то прочное. И Дазай не позволит себе потерять и Куникиду