.

      С самого начала плена в Имперской тюрьме Вэриан понял, что кому не дадут пощады, так это ему, ведь по сути он — предатель: отвернулся от правителя, всей страны, отвернулся от Кассандры, хотя обещал, клялся в верности своему дому и своим друзьям, народу. Таких, как он в Империи называют уродским волком или ободранными щенками, так что солдаты не стеснялись в выражениях, видя Вэриана в оковах.       Ободранным щенкам ставили метку урода — разрезали кожу от брови до губ горячим лезвием. От раны оставался ужасный шрам, некоторые после такого слепли на один глаз. Потом «ободрышей» выводили на площадь и прилюдно избивали цепями, иногда имеющими шипы. Дальше такие пленники служили грушами и мишенями на тренировках солдат особого назначения — СОН, специальной группы воинов, обученных только под убийство. Их брали из семей детьми, ломали и строили из осколков настоящих машин-убийц, что не знали пощады или прощения, попасть к ним было наказанием высшей меры, но именно СОН занимались пытками, так как были теми, кому император верил больше всего.       Потому когда Кассандра, преисполненная гневом и настроем убить кого-нибудь после неудачной встречи с повстанцами, встретила Вэриана в качестве пленника, (её привели как адмирала) она конечно же обрадовалась возможности снять стресс, по полной оторваться на бывшем друге, а ныне — предателе. Кассандра принадлежала СОН, славилась тем, что если тюремщики узнавали о том, что именно Кассандра их мучитель, они просили мгновенной казни дабы не попасть в руки этого чудовища. Вэриану бы было отказано, ведь он — уродский волк, таким не дают пощады и великой чести, как мгновенная казнь.       День за днём её пытки над ним становились изощрённей, причиняли всё больше боли, но Кассандра сохраняла хладнокровие, безжалостно мучала и выбивала информацию всё то время, что Вэриан находился в её власти, как и следовало любому СОН. В какой-то момент Вэриан был готов умолять её убить себя, только бы Кассандра не тронула его больше.       С тех пор, как у неё получилось выбить из него нужные данные и он жил у неё в комнате, Вэриан побаивался, что девушка может прийти в ужасном настроении — как правило за этим следовали пытки. Но стоило благодарить её — она спасла его от смерти, уверив Фредерика, что именно этот ободрыш нужен им живым. Фредерик, конечно же, не смог отказать столь верному и нужному ему солдату.       Сейчас, стоя у зеркала в ванной Кассандры, Вэриан услышал хлопок двери и стук каблуков, далее последовала глухая тишина, что сильно напугало юношу. Он вздохнул, чувствуя, как дрожат руки, натянул рукава тёмной водолазки на пальцы, чтобы не было видно ссадин и синяков, оставленных Кассандрой, и вышел из ванного отсека. Иначе было нельзя — она наверняка ждёт его, а если он не выйдет сейчас — она сама его найдёт.       Кассандра стояла спиной к нему, у панорамного окна, и «играла» лезвиями, мастерски перекидывая их из одной руки в другую. Годы тренировок научили её не боятся пораниться, да и боли она уже не умела чувствовать — хотя скорее не различала боли и удовольствия. Девушка была в своей белой форме с зелёной эмблемой Короны, на плече и бедре с правой стороны виднелись следы от травы и капли крови; кудрявые чёрные волосы, ранее заплетённые в хвост, сейчас лежали на её плечах плавными волнами, сильно контрастируя с бледным лицом Кассандры. Она невидящим взглядом смотрела за стекло зелёными глазами, что отражались в окне, а из полузеркальной поверхности окон Вэриан мог с лёгкостью рассмотреть черты её внешности, то, что она сосредоточенно свела тонкие чёрные брови к переносице, что она почти не моргала, что её прекрасные вишнёвые губы были крепко сомкнуты, но не поджаты. Ран не было, это очень радовало, ведь если бы были она бы точно была в бешенстве.       Вэриан сглотнул, про себя заметив, что красота этой девушки не перестанет его удивлять и манить; подошёл ближе к ней и с дрожащим голосом заговорил, стараясь не повышать тона с полушёпота:       — Кэсс, ты… У тебя плохое настроение?..       Сердце забилось медленнее, но куда ощутимей, в животе словно стало пусто, а Кассандра всё молчала, лишь напряжённо перекидывая лезвия и выращивая переживания Вэриана. Потом она резка остановилась и, не оборачиваясь, прошипела:       — Нет. У меня ужасное настроение, Вэриан. — голос её звучал холодно, эхом отдавался в большой комнате, хоть и был приятным на слух, но ужасным казался, когда она злилась. — Ты что-то хотел?       Он помедлил. Что ей сказать? Правду. Она всё равно поймёт, если он соврёт, так и может ударить за ложь. Лучше не надо, лучше правду, хотя и за неё может прилететь.       — Ты… — Вэриан прокашлялся и на всякий случай отошёл назад. — Ты же меня не тронешь? Да? — с надеждой прошептал он, переминаясь с ноги на ногу. В горле пересохло, глаза сильно жгло, шрам на правой стороне лица, оставленный лично девушкой, неприятно заныл.       Кассандра повернула к нему голову и невесело усмехнулась, вздохнула и еле слышно шепнула:              — Может быть.       Парень вздрогнул, едва не заплакал, услышав такой ответ. Может быть?! Если она так говорит, то точно хочет начать это!       — К… — воздух закончился, будто его ударили по лёгким чем-то тяжёлым. — К-Кассандра, пожалуйста…       Горячие слёзы всё же скатились по щекам, опалив солью рану под глазом и ссадины на губах, но Вэриан постарался побыстрее их убрать рукавами, чтобы Кассандра не посчитала его нытиком. На деле он просто боялся её пыток, они были чудовищны, даже удивительно — как она может быть такой жестокой, ведь год назад Кассандра защищала его, а сейчас относится хуже, чем к старому коврику. Хотя СОН всегда так относился к ободрышам.       — Знаешь, — она повернулась к нему, спрятав тонкие лезвия и сохраняя полное безразличие на лице, когда как в глазах читался сильный гнев, — мне было интересно — когда мои солдаты умоляли сопротивление их не трогать сегодня, что заставило повстанцев напасть на даже невооружённых гвардейцев? Они были беззащитны, мы никогда не нападали на безоружных, а твои друзья напали, лишив жизни нескольких людей и пары солдат особого назначения! И именно твои друзья лишили пятнадцать семей отцов и восьмерых матерей, оставили двадцать одну женщину без детей. — Кассандра подошла в плотную к Вэриану, нахмурив тонкие брови ещё больше и теперь оскалившись. Она смотрела на него сверху-вниз, показывая своё превосходство над ним, таким жалким предателем.       Повисла гробовая тишина, что противно резала слух парня. Юноша испуганно закачал головой, уже не сдерживая слёз и полного негодования:       — Н-но, Кэсс, я ведь не виноват, меня там не было!.. — его вдруг осенило и он посмотрел в глаза Кассандры своими голубыми, чуть приоткрыв рот. Сердце сжалось в комок и рухнуло куда-то в пятки, Вэриан еле слышно прохрипел: — П-подожди, разве н-не ты…       — Я. — тут же фыркнула девушка, перебив невнятное бормотание Вэриана. — Я возглавляла отряд, на который напали. Скажи честно — ты ведь мечтал, чтобы я погибла там, ты знал о нападении, знал, что я там буду. Конечно ты хотел, чтобы я осталась там, убитая!       Кассандра стиснула зубы так плотно, что ей казалось, будто они потрескаются. Её разъедало желание ударить этого парня, она его спасла от смерти и вот, как он отплатил ей! Чуть не свёл в могилу! Неужели Фредерик прав и все повстанцы — твари? Неужели и вправду предав один раз невозможно будет не предать второй, невозможно будет вернуться на сторону окончательно, распробовав вкус этой противной надуманной свободы? Чего ему не хватало здесь, дома? Чего не хватало Рапунцель, она была принцессой, а, выбрав повстанцев, стала отщепенкой, никогда больше Империя не поверит ей.       — Кассандра, конечно нет! Нет, я бы никогда не подумал, Кассандра, поверь мне, пожалуйста! Я бы не допустил твоей гибели, я бы не пережил, Кэсс, прошу! — Вэриан упал на колени перед Кассандрой и зарыдал, обняв ноги девушки. — Кассандра, прости, я думал, что они не нападут, раз я здесь, я должен был быть главным в том отряде, потому я думал, что они отменили миссию, клянусь, Кассандра!       Изобретатель поцеловал тыльную сторону ладони адмирала и прислонил её ко лбу, сжимая в руках пальцы девушки. Ему было страшно подумать, что она может обвинять его в таком ужасе! Да, он предал её, но и в мыслях не было убивать такое прекрасное и идеальное создание, как Кассандра, да даже думать о таком — преступление против здравого смысла! Она же была выращена как убийца, к ней и на метр с желанием убить её не подберёшься, да и убивать такую красоту — сущий ужас. Хоть эта красота и принесла много бед на голову повстанцев, но ведь нельзя найти что-то совершенней, чем эта девушка! Движения, голос, губы, волосы, тело, глаза, изгиб бровей — всё в ней было превосходным. Словно не человек стоял перед Вэрианом, а нечто такое, что сотворил совершенный разум, вложив в это всё, что у него было.       Кассандра долго смотрела на плачущего парня, отметив, что, возможно, перегнула палку в психологическом воздействии. Он слишком ослаб, но то даже к лучшему, он полностью во власти Кассандры. Она похлопала Вэриана по спине и вскинула правую бровь, снисходительно кивнув. Для неё он был не более, чем простой запуганный, избитый ободрыш, жалкий мальчик, потерявший мать и отца, потерявший даже себя. Что у него вообще осталось от его ужасной жизни? Его чертежи? Его исследования? Всё это ушло во мрак после его предательства. Всё это стало неважным, если он не имеет даже самого дорого в жизни каждого — себя.       — Ладно… Ладно, я тебе верю. Встань. — Кассандра помогла подняться парню и заглянула в его глаза, про себя надсмехаясь над ним, но всё же будет несправедливо не заметить, что что-то в стальном сердце адмирала надломилось при виде мокрых ресниц юноши, что был так сильно влюблён в неё и некогда докучал неумелыми попытками признаться в этом.       Вэриан вытер щёки рукавом и отвернулся, дабы девушка не видела его позора. Но было поздно — она уже всё лицезрела, только что. От этих мыслей ком снова встал в горле и парень ощутил абсолютную слабость и беспомощность, из-за чего понял, что он основательно сломался. Он снова заплакал от осознания своей слабости, своей жалости. Имперцы правы: Вэриан ободрыш, он, возможно, ошибся, выбрав сторону повстанцев. Останься он с Кассандрой — ничего бы этого сейчас не было, и нет смысла злиться на подругу — она выполняет приказы, она спасает его же шкуру… но всё же так обидно, что она была неискренна с ним всё это время.       — Ну всё, всё, успокойся, ботаник, не трону я тебя. — издевательски шепнула Кассандра, вытирая слёзы парня тонкими холодными пальцами. Она взяла его щёки в ладони и приобняла, поглаживая его по спине. — Чш, всё, всё… Хватит.       — Прости, прости, Кассандра, я больше не оступлюсь так… — Вэриан прижался к груди девушки и уткнулся щекой в острые ключицы адмирала, зажмурив светлые глаза.       Кассандра запустила руку в мягкие волосы изобретателя, нежно сжимая и разжимая пальцы. Она проявила тепло, хоть и после сильной жестокости, но проявила. Это было несвойственно Кассандре.       — Конечно не оступишься… — вполголоса подтвердила она, еле видно улыбнувшись. — И ты расскажешь мне все планы сопротивления, куда и как они нападут.       Вэриан кивнул, дрожаще вдохнув и выдохнув, начав наконец успокаиваться. Даже сердце забилось более спокойно. Прижался к Кассандре всем телом, словно боясь отпустить и при этом мечтая однажды без страха посмотреть ей в глаза и заговорить с ней.       — И расскажешь честно.       — Клянусь, я скажу всё... всё, что знаю, Кассандра, обещаю…       Девушка погладила Вэриана по голове, словно собаку, смотря куда-то невидящим взглядом.       — Хороший мальчик. — Кассандра холодно коснулась губами макушки парня, глубоко вздохнув. — Вот видишь, как всё просто, а ты не хотел со мной говорить.       Вэриан кивнул и прошептал что-то самому себе, сведя брови «домиком».       — Ты ведь понимаешь, что здесь только я тебя могу защитить? — медленно продолжила Кассандра, чётко проговаривая каждое слово. — Остальные тебя ненавидят, только я здесь с тобой. — Она посмотрела ему в глаза. — Ты же меня не подведёшь?       — Нет, не подведу, Кассандра. Я не лгу тебе, правда… я… я люблю тебя, я не хочу тебя разочаровывать. — Вэриан говорил тихо, с небольшим надрывом. Он старался не открывать глаз, представляя, что всё это страшный сон и никакого восстания не было, что он сейчас проснётся, выйдет из комнаты, а в коридоре будет Кэсси, которая сопровождает его и защищает.       — Вот и умница. Не подведи, Вэриан, я верю тебе. Иначе мне придётся теб…       — Нет, я честен! Правда, Кассандра, я больше ничего не скрою от тебя! — наконец раскрыл голубые очи Вэриан, посмотрев на бледное лицо адмирала, что взирала на него холодными, сотворёнными из зелёного стекла глазами. Она наблюдала за тем, как скатываются слёзы по его щекам, как он дрожит от страха при ней, и конечно понимала, что он не врёт ей, ведь иначе Вэриан давно бы получил звонкую пощёчину — за ложь.       — Я надеюсь.