Часть первая: Ошибка внутреннего мира

      Его никогда не было на утренней перекличке. И, честно говоря, это была его вина. Хотя, тут уж как посмотреть, впрочем, чего репу тянуть, его попросили туда не приходить, потому что он всё время пытался взять на себя чужую работу, сложность которой не понимал, вечно лез туда, куда не надо и вообще успел прослыть большой занозой. Команда прозвала его «Заносчивый Ти», что достаточно ясно выражало его надменность и беспардонность. Но его не просто так взяли в команду, несмотря на свою раздражительность, он был гениальным техником-инженером, способным заменить, кажется, любую деталь на корабле, даже если её придётся сделать буквально из говна и палок, если она настолько уж необходима. К тому же, он был неплохим художником, так что делал не только качественно, но и красиво. Ещё Ти чертовски ненавидит вечно чинить одно и то же, поэтому если он что-то починил один раз, то оно обычно больше не ломается. Так что его здесь любили все, пусть и терпеть не могли.       Когда Тревор начал всех выводить из себя, ему выделили отдельную комнату и попросили рисовать там, вместо надоедания остальным. Так у Трева появилась возможность заняться творчеством, а на корабле начали появляться различные картины, напоминающие о том, что парень живой и иногда выходит проверять состояние железной птицы.       Не то чтобы с Тревором не общались совсем. С ним виделись в столовой, хоть и не общались, звали играть в карты в свободное время, когда одного человека не хватало, он ходил на вечерние планёрки, где рассказывал, в каком состоянии шаттл, и в общем был вполне доступным для разговора по душам или обсуждения планов. Но большую часть времени парень всё-таки проводил наедине с собой, что довольно положительно сказалось на нервах остальной команды, равно как и на внутреннем мире самого техника, который всё ближе знакомился с собой через картины.       Он и до миссии славился необычным самовыражением. Говорил громко, заканчивая все свои заявление характерным хлопком по груди, которым он словно заявлял, что на него нужно положиться. Правда, вскоре руководство обнаружило, что эта его привычка проявляется, когда он бахвалится и берётся за то, с чем редко справляется хорошо, в то время как свою работу делал тихо и быстро. Вероятно, чтобы не слушать лишних и бесполезных речей да поскорее вернуться к возможности отстоять свою личину в очередном споре: показать, что он здесь самый лучший, самый важный и самый правильный работник. Его даже хотели уволить, не желая мириться с его характером, но такого специалиста очень сложно найти, поэтому его увольнение осталось лишь на словах.       Впрочем, была история о том, как его отправили в принудительный отпуск, едва не уволив за то, что он набил себе тату на лбу. Тревор тогда пришёл на планёрку вовремя, кажется, впервые. С шапкой, натянутой до лба, он приземлился в кресло, которое обычно пустовало ещё полчаса, и начал крутиться в разные стороны. Его, разумеется, спросили, что это он так себя ведёт. После чего он стянул шапку и запрыгнул на стол, заявив, что «Третий глаз» на лбу снял пелену с сознания, показав, насколько сильно они все тут некомпетентны и глупы, что это именно Тревор должен быть во главе планируемой миссии и именно он должен быть лидером дальнейших операций, после того, как первый полёт успешно завершится. Его отправили в тёплые края на месяц и две недели, чтобы он вернулся как раз к старту. А потом, разумеется, из-за Трева всё пришлось отложить, так как он опаздывал. Затем он заслужил титул главного раздражителя на корабле, после чего команда сбилась с курса и вот так оказалась тут.       — Доброго утра, на повестке дня у нас то, что наша посудина сходит с ума, поэтому здесь Трево…       — Я! Ваш великий и неподражаемый! Совсем тут без меня «Тесея» замучили, да?! — перебил он капитана, ударив несколько раз по груди.       — Тревор, позволь закончить, — сквозь зубы произнёс Хэнкок, продолжая свою речь. — Поэтому здесь наш гениальный инженер, который, надеюсь, примется за свою работу, когда перекличка закончится, при этом не мешая работать остальным. Да, Трев? — капитан грозно посмотрел на парня.       — Да, Хэнк. Я сделаю.       Его последняя фраза звучала даже немного расстроенно. Впрочем, кто знает, что у него в голове, он же целыми днями сидит у себя и рисует.       После переклички все разошлись, включая затихшего Трева, который, кажется, немного поник. Интересно, что это с ним?