Мысли о мести

Зеленое поле, вдали виднеются холмы. Всюду торчат остовы футуристических машин, по ним прыгают четырехлапые животные, напоминающие раздутых обезьян. Существа ведут себя так, будто перепили несвежей браги, и отчаянно пытаются найти что-то съестное и не свалиться в ямы, полные странных пенисообразных образований (на самом деле это продукты экскреции этих животных, но благодаря особому строению кишечника, они очень похожи на пенисы) На переднем плане пасторальная идиллия, не считая еврейской семьи, спорящей изза последнего оставшегося куска свинины. Иудеям нельзя есть свинину по религиозным причинамм, но эта группа вынуждена попрать свои верования. В новом мире свинина является единственным средством против кишечных расстройств от ядовитой воды- следствие большой ошибки ученых-генетиков по выведению коров-засерь. Сама свинина тихо лежит на своей тарелке зеленоватого цвета с голубым отливом и почти не думает о происходящем вокруг. По ее мнению, эта тарелка, которая досталась по наследству главе семьи-раввину Дире, абсолютно безвкусна, и не имела права быть в чудесной колекции тарелок бабушки Зили. Вероятно, бабушка специально оставила самую безвкусную тарелку на случай своей безвременной (в 87 то лет) кончины, как постоянное напоминание своему внуку о своем хобби. По ее мнению, одна безвкусная вещь среди богато украшенных цветочками и котиками сервизов, уродливо расположившись на маленьком пьедестале, прекрасно подчеркивала всю коллекцию, оттеняя обшарпанную стену, где еще маленький Дира нарисовал смешных слоников. В те годы, он еще не знал как выглядят слоники, и представлял их как собак с ушами-граммофонами и садовым шлангом вместо носа. Мальчик читал в книжке, что у них ноги как колонны, и нарисовал нечто подобное древнегреческим колоннам, которые однажды видел в Херсонесе. В остальном это были на вид обычные собаки, и бабушке Зиле было очень жаль оттирать этот образец раннееврейских художеств, хоть она и злилась целую неделю за новые испорченные обои. Презрение к тарелке, вполне заслуженное, не единственное, что чувствовал сочный кусок свинины, уже начинающий подвяливаться на солнышке. Его душу, гордость, грело осознание того, что некогда дружные еврейские дети и их благочестивые родители, яростно спорят изза какого то куска мяса, причем свиного. Нарезка считала, что она в этом мире такая единственная из всех мясных продуктов, и ей было кристально ясно, что это именно ее заслуга, а не глупой удачи или других частей свиньи-родителя. Ведь только на ней, такой идеальной, блестящей и розовой, мышечный рисунок отчетливо выглядел как множество маленьких бесноватых рыбок, беспечно резвящихся в случайной и переплетающейся морской игре в глубинах неизведанного океана. Эти рыбки по причине своего разгульного образа жизни, пугали всех членов еврейской семьи, каждый из которых видел в невинном рисунке темное знамение. Никто из них , погруженных в средневековые страхи,точно не знал, что может означать этот зловещий предвестник. Дети склонялись к версии, что их могут совратить злые обезъяноподобные существа, резвящиеся на холмах. Мол, привлечённые видом поедающих свинину евреев, сойдут со своих извечных мест игрищ, и попытаются отобрать этот лакомый кусок. Отобрать то не отберут, но прихватят с собой ребенка-другого, сделают их своими рабами и будут использовать в качестве палок для сбивания фруктов (а такие случаи уже бывали, правда тогда использовались молодые кавказята, абсолютно непригодные для этого дела изза врожденной способности сливаться с обезъяним обществом). Мамаша говорила о небольших пердящих метеоритах, вращающихся на орбите земли. О них ей рассказывал европейский ученый- по его словам, они вращаются до тех пор, пока беспечный еврей не отведает свинины под открытым небом. Затем хитрые космические камни с помощью реактивных струй и сложных расчетов устремляются прямо на провинившихся. Имея совсем малую массу, почти у цели, они с громким характерным звуком испускают все оставшиеся внутри газы (сероводород), что придает им ускорение достаточное для наказания пожирателя свинины. Впрочем, прогноз погоды на сегодня не обещал никаких пердящих метеоритов над данным участком. Отец же, хоть и был раввином, был более приземленным человеком, и утверждал, что от такой свинины все просто дружно схватят диарею и будут сидеть в колючих кустах, дружно проклиная развратных рыб, свиней, бабу Зилю с ее тарелками и вообще. А такие разговоры могут разгневать высших существ, и они точно пошлют все обезъяньи и метеоритные кары прямо на оголенные, источающие зловонную жидкость зады. Да и в таком случае сидеть бы пришлось в зарослях куста- жопохвата, который свое название вовсе не оправдывал и хватал людей за их носы, окуная в отданые природе дары (этот куст так назвали первые поселенцы, тогда это был абсолютно неподвижный куст, но в нем часто жили ящерицы, очень недовольные падением фекальных колбасок на своих детей, мужей и бабушек, а потому они мстили нежными (у них не было зубов) покусываниями жопы)). Как бы то ни было, мы не узнаем о чем думала сама тарелка или пенек, потому что именно в этот момент раздался раскат грома и яркая молния ударила прямо в яблочную свинину раздора, поджарив ее, пенек и тарелку. Перепуганные божественным промыслом люди сразу разбежались в свои укрытия. Но тут на нашу сцену выходят новые персонажи, неприятные персонажи, обманщики, воры и трусы (хоть и по счастью не убийцы). Группа мародеров, пирующих на костях цивилизации, оставшихся после коровозасерьного происшествия. Охотники за свининой, торговцы наркотиками и просто неприятные личности собрались в гильдию и по- свински угнетают простой люд. У них даже маски в виде свиной морды, со свиным же пенисом на лбу. Эти писькороги напугали евреев простейшим трюком с электричеством и голограммами, но на самом деле тарелка, пенек и в особенности кусок мяса нисколько не пострадали, не считая легкого шока и брызга фекалии на несчастный пенек от одного из детей. Пенек в своей бесконечной озлобленности поклялся отомстить маленькому жопосеруну в своей лучшей манере-обронить на него несчастное невинное дерево, опрометчиво стоявшее на нем. Сейчас этого дерева не было, но пень уже больше полувека (после того случая с голым мальчиком и поддатым дроздом) свято верил в его появление, даже сочинял стихи последние годы, большие оды дружбе между деревьями и пеньками, поэмы о победах над дятлами и короедами. На деле же, он лишь хотел воспользоваться любым неосторожным деревом, деревцем или даже кустиком, и уронить его на максимально возможное количество своих врагов. Врагов на самом деле было всего ничего, ведь у пеньков, как известно память очень короткая, и он запомнил всего двоих- отца семейства, который положил самую отвратную тарелку в жизни пенька (по мнению его самого, впрочем, тут пень знал толк, ибо всегда запоминал любую тарелку, чье цветастое днище его касалось. Эти моменты он воспринимал с трепетом и благоговением, смаковал их неделями, пока ждал новых. Для него тарелки были как лучшие женщины, как самые изысканные блюда, в такие моментыон чувствовал свою нужность. Тарелка же бабы дили произвела на него очень сильное негативное впечатление, как если человек, проводивший всю свою жизнь в золоте и богатстве, вдруг лег бы под бомжа и начал есть помои, абсолютно отвратимое и непредставимое ощущение даже для некоторых пней и деревьев, не говоря уж о людях) на его святой срез ( опять же по его мнению и мнению одного сумасбродного священника, который разглядел в пеньке кота и сожительствовал с ним около месяца, пока в один прекрасный дождливый день пень не разбух, и священник не застрял в нем). Вторым человеком был упоминаемый выше сынок, фекально расправившийся с кошачьими очертаниями пня, который теперь был похож на кусок лохнесского чудовища. Заглядывая в будущее, пенёк забудет про этих ттвратительных людей уже к вечеру, но содрогающие его нутро отвратительные липкие воспоминания о том противоестественном куске чайного сервиза будут преследовать его всю жизнь.