Часть 1

Polaroid *** 20 ноября 2020 года. В одиночестве я бреду по каменистому берегу. Здесь нет людей, машин. Абсолютная пустота и одиночество. Я бываю здесь лишь раз в год: 20 ноября. В день нашего конца. В день, когда моя «жизнь» умерла. Она очень любила гулять здесь… Холодный морской ветер треплет русые волосы, что слегка спадают на глаза. Капли дождя вперемешку с мокрым снегом падают на теплый пуховик, оставляя еле заметные пятнышки. Мне плевать на холод и сильный ветер: я должен быть здесь сегодня, должен. Достав из чехла небольшой голубоватый фотоаппарат, я почти бесшумно нажимаю на кнопку, и он издает щелчок. Спустя пару секунд появляется фото-полароид, я убираю его в карман джинс, даже не взглянув на получившееся изображение. Я боюсь, боюсь снова увидеть «её» на фото. Слезы стекают по щекам тонкими струйками, хочется кричать, но я лишь глотаю вопли, и молча стою, смотря в даль: «она» говорила мне, что нельзя держать в себе все свои переживания, потому что в один день они просто поглотят тебя с головой, но я не слушаю ее теперь: это очень больно. Фотография — мое любимое хобби. Раньше я отдавал ему всего себя, не прося ничего взамен. Это приносило мне такое счастье и умиротворение, что не хватит слов ни в одном языке мира, чтобы описать эти чувства. Я ощущал себя так возвышенно, свободно и уютно, словно в ее объятиях. В моей «скромной коллекции» уже больше трёхсот фото–полароидов, и с каждым из них связано свое воспоминание. «Она» подарила мне эту любовь. Благодаря «ей» я обрел новое счастье. Но сейчас — это лишь повод забыться, вернуться к своим проблемам, придаться болезненным воспоминаниям. Фотография больше не приносит мне ничего, кроме страданий и слез. Теперь, это всего–навсего привычка, которая осталась на месте моей большой любви. Я перестал смотреть на получившиеся фотографии — просто прятал их в коробку, не взглянув. Почему? Почему то, что наполняло меня изнутри раньше, сейчас приносит столько боли и тяжести? *** Начало апреля 2019 года. Вечер. Теплый весенний воздух наполняет легкие свежестью. Ветер ласково играет с волосами, путая их. Я и моя любимая девушка вместе в этот день. Бутылка хорошего красного вина, немного фруктов. Что может быть лучше? — Эй, Хëнджи, взгляни–как на небо! — восторженно сказал я. — Ты только посмотри, как красиво! Мы сидели на берегу моря. Одни. Абсолютно одни. Тишина и шум волн, бьющихся о камни, так успокаивали. Редкие звуки проезжавших машин, крики чаек, тихое размеренное дыхание — все это наш уют. Наслаждаясь друг другом, мы забывались. Никто другой нам был не мы — мы единое целое. Она сидела рядом со мной, смотрев на небо. Её изящные черты лица, густые, слегка вьющиеся волосы, что она любит собирать в пучок, пухлые губы… А знаете, как она пахла? Такой легкий, ненавязчивый аромат, что можно уловить лишь коснувшись носом ее тонкой шеи. Она пахла так, что только я был знаком с этим запахом. Легкий, едва уловимый запах, напоминающий лаванду. Я всегда называл его «ароматом любви». Мне нравилось нюхать ее, щекоча носом шею: она боялась щекотки. Вот что я любил. Конечно, это лишь второстепенные вещи, которые никогда не заменят её человеческих качеств. Искренняя, чувственная и добрая девушка, обладающая острым умом и чутким сердцем. Прямолинейная, честная и мудрая. Она не тот человек, что будет вытаскивать тебя из проблем, нет. Она та, кто подаст тебе руку в темный холодный и дождливый день, сядет рядом и выслушает тебя, а затем покажет ту дверь, которая приведет тебя к счастью. Но открывать ее ты будешь сам… Я могу бесконечно говорить о ней, но давайте вернемся в реальность. Она, улыбаясь так по–детски, смотрела на звезды, щебеча: — Смотри, Чим, вот тут Орёл, а там, — она указала куда-то вправо, — Пегас! — Да… Да… — мечтательно вздохнув, ответил я. — Знаешь какая самая большая звезда в мире? Этот вопрос ей, видимо, понравился. Хëнджи до ужаса любила астрономию. Еще со школы. Все свободное время она проводила за картой звездного неба, находя новые созвездия, узнавая что-то об уже известных ей, а после стала работать в этой сфере. Я знал, какие вопросы нравятся ей настолько сильно, что за обсуждением их она могла тратить часы, а-то и сутки, поэтому я часто задавал их. Лучезарно улыбнувшись, она сделалась такой самоуверенной, и лишь потом сказала: — Чимин, конечно, знаю. Полярная! — Глупышка, — я потрепал ее по голове. — Это ведь ты! Вместо ответа я получил лишь нежный, словно прикосновение бабочки, поцелуй. Ее губы, такие мягкие и до ужаса родные… Я нуждался в ней словно в кислороде. Жить без нее становилось невыносимо. Я знаю, это, отчасти, неправильно: не стоит погружаться в человека так глубоко — захлёбнешься. Но я никого не слушал и нырял все глубже и глубже с каждым днём… Знал бы я тогда, к чему это все приведет… Но это не было зависимостью, нет. Это была свобода. Свобода жизни, свобода любви, свобода счастья. Рядом с ней я чувствовал себя живым и счастливым. Одним лишь своим видом она помогала мне жить. Её любовь — вот мое спасение. Моя свобода. *** Сентябрь 2019 года. Время, когда рядом со мной Хёнджи  — лучшая часть моей жизни! Честное слово. Я никогда не думал, что любовь может быть настолько прекрасной -такое бывает лишь в сказках. Понимая и чувствуя друг друга, как себя самого, мы стали единым целым. Проводя время вместе, мы могли разговаривать без умолку, а затем сидеть в тишине до утра, обнимаясь, и не чувствовать неловкости. Она появилась в моей жизни, когда я был на грани… С того дня, я звал ее «ангелом»: она спасла меня. А вы знаете как описать любовь? Не ту, что показывают в фильмах. Не ту, о которой говорят «привычка». Считается, что: «Чем сильнее, крепче и ярче любовь, тем меньше слов на то, чтобы описать ее». Вы, наверняка, можете часами говорить о любимой книге, песне или блюде? Но как только дело касается вашей Любви, все слова улетают из головы. Я мог долго, очень долго рассказывать о Хёнджи и всём, что касается ее, но, слыша вопросы «Как сильно ты любишь ее? Почему ты любишь ее? За что?», я терялся. Терялся в своих мыслях, терялся в чувствах, но, подумав какое-то время, я все же находил ответ. «Наша любовь — это жизнь. А наша жизнь — любовь. Похожа ли она на первую, или на последнюю, я не знаю. Я знаю только, что иначе быть не может. Любовь, как и вера, не гарантирует, не дает ничего, кроме ощущения живости собственного сердца. Мне все равно, предназначены наши судьбы или нет. Для меня имеет значение только наша любовь. Только здесь и сейчас. Я люблю ее. Она моя жизнь.» *** 13 октября 2019 года. День рождения. О чем вы думаете, когда слышите это словосочетание? Подарки, торт, друзья и семья рядом. Я угадал? Не секрет, что в день рождение каждый хочет получить самый желанный и заветный подарок, да? И я не исключение. — Чимин, — аккуратно произносит Хёнджи, отпивая вино из бокала. — У меня есть для тебя еще один подарок, особенный. — Разве этого недостаточно? —  удивляясь, я показал на новенький голубой фотоаппарат, что лежал недалеко от нас. — Он и твоя любовь — все, что мне нужно, родная! Хёнджи, казалось, расстроилась. Но, быстро отмахнув от себя плохие мысли, подсела ближе ко мне и, сплетя наши пальцы в замок, сказала: — Чим, давай снова попробуем сделать это… М? Сердце бешено заколотилось. Я, крепко сжав ее руку, немного погодя ответил: — Солнце, ты ведь знаешь, чем все это заканчивается у нас? Я не хочу снова видеть твои слезы, проблемы со здоровьем, истерики. Да и мне это очень тяжело дается. Понимаешь, Хëнджи? — мне до боли в сердце хотелось попробовать это еще раз, но я боялся…очень. Какое-то время Хёнджи молчала. Мы сидели в абсолютной тишине, прерываемой лишь треском огня в камине. Но потом, она заглянула мне в глаза, и я прочитал в них желание, нежность и любовь. Хёнджи действительно очень хотела этого: я видел. Уверен, что и она боялась также сильно, как я, но каждый раз не теряла надежды на успех… Мы пытались зачать ребенка уже 3 раза, но в итоге все заканчивалось выкидышем… А вслед за этим шли истерики, слезы, сильные проблемы со здоровьем. Большинство врачей призывали нас отказаться от попыток родить ребенка самим, но мы не хотели. Вскоре нашелся прекрасный врач, который стал для нашей семьи очень близким другом. Он помогал как морально, так и физически. Вернул нас к жизни, поселил в нашей душе надежду рождение ребенка и счастливую семью. После того, когда мы впервые узнали о выкидыше, не спали почти 3 дня. Хёнджи забрали в больницу, а я сидел в ее палате, тихо рыдая. С этой новостью внутри словно рухнул мир. Осколки, на которые он разбился, впивались в мое сердце. Я пытался хоть как-то успокоить себя, но что можно было сделать в такой ситуации? Как можно успокоиться, зная, что то чудо, о котором ты мечтал всю свою жизнь, погибло?! Я помню, как сильно хотел читать своему ребенку сказки, гулять с ним на детской площадке, делиться секретами, когда тот подрастет. Для меня он должен был стать новым миром, новым счастьем, но… Я не спал, сутками сидя рядом с ней в палате. Я изо всех сил старался не плакать при ней, но иногда срывался, а она лишь аккуратно вытирала капельки слез с лица краем рубашки… Не знаю, правильно ли было показывать ей свои слезы, но по-другому я не мог — сердце разрывалось от боли. Хёнджи стала совсем тихой, она лишь негромко плакала, очень крепко сжимая мою руку. Я и представить себе не мог, какого было ей, пережить такое, если я буквально умер в тот момент.Что же тогда было в её сердце?.. — Чимин, — вырвал меня из тяжелых воспоминаний голос Хёнджи. — Я ведь уже прошла курс лечения, да и доктор сказал, что в этот раз все должно получиться… Давай попробуем, а? В конце концов, я все же согласился — очень хотел ребенка… — Надеюсь, у него будут твои глаза, солнышко… *** 20 ноября 2019 года. Проснувшись рано утром, я поймал на себе ласковый взгляд Хёнджи. Она, аккуратно играя с прядью моих волос, смотрела в глаза, по-детски улыбаясь. Снова до меня дошел приятный и легкий аромат духов. Прижавшись носом к ее шее, я по привычке пощекотал кожу. Она засмеялась так звонко, что на душе стало тепло и уютно. За окном, несмотря на привычную погоду в ноябре, светило солнце и было довольно тепло. Лучи пробивались сквозь шторы, освещая комнату, щекоча наши лица и вызывая на них улыбки. Небо было необыкновенно голубым, без единого облачка. Прохладный осенний ветерок слегка поддувал под одеяло, заставляя нас спрятать ноги как можно глубже. Хотелось скорее выйти на улицу и сделать огромное количество фотографий, чтобы пополнить свою коллекцию. Я прижал Хёнджи к себе так близко, что почувствовал ее сердцебиение. Оно было ровным и спокойным, пока Хёнджи не начала говорить. Оно забилось быстрее, дыхание ее участилось. — Чимин, — мучительно длинная пауза. — Давай сегодня вечером сделаем тест? Я сразу понял, о чем она просит… Тут и мое сердце ускорило свой ритм. Мы еще не делали тест, хотя прошло уже около месяца. Я очень волновался по поводу его результата, в первую очередь из-за Хёнджи… Не зная, что может случиться с ней при уже известном нам исходе, я очень боялся. Но сделать это мы были обязаны. Поэтому, скрыв свое волнение и страх, ответил: — Конечно! Отправляйся на работу, а я вечером заеду в аптеку и куплю тест, как только освобожусь, — поцеловав ее, ушел готовить завтрак. Весь день на работе я провел нервничая. Думаю, Хёнджи было гораздо тяжелее: я написал ей, чтобы немного успокоить. 19:47 «Любимая, как ты?» «Чимин, я так волнуюсь — места себе найти не могу!» «Я очень люблю тебя, родная… Уверен, у нашего Чуда будут глазки как у тебя!» «А я тебя…» 20:32 «Хёнджи, солнце, я уже еду в аптеку! Как скоро ты пойдешь домой?» «Мне осталось минут 15. Чим, ты можешь сегодня не встречать меня? Я хочу прогуляться…» Получив это сообщение, я жутко заволновался. Мало ли что может случиться с молодой и красивой девушкой в такое время… Но, понимая ее состояние, я ответил: «Хорошо, но держи со мной связь, пожалуйста!» «Спасибо, родной. Я очень люблю тебя, очень-очень люблю…» Как только я закончил работу, мигом помчался в аптеку — мне нетерпелось купить и узнать результат теста. По пути я взял ее любимое вино, свечи и персики: Хёнджи до ужаса обожает их. Настроение было неоднозначным. От такого количества чувств и эмоций разрывалось сердце. Волнение, страх, нетерпение, любопытство и счастье… Я делал все настолько быстро, насколько мог. Признаюсь честно, руки дрожали, а живот сводило от страха. Придя домой, я быстро переоделся в подходящий наряд и написал Хёнджи. 21:02 «Солнышко, я уже дома! У меня для тебя небольшой сюрприз, который уже ждет!» Ответ пришел быстро. «Сюрприз? Я так рада! Мне осталось совсем недолго. Минут 20, любимый. Целую…» Прочитав ответ и успокоившись, что с ней все в порядке, я начал готовиться к ее приходу. Зажег свечи, разлил вино по самым праздничным бокалам, которые только нашел в шкафчике и нарезал персики. Положив тест в центр стола, словно главное блюдо, я включил телевизор, чтобы отвлечь себя от плохих мыслей, а это помогло. Я забыл обо всем, как это обычно бывает с телевизором или социальными сетями, наверное, чуть больше чем на час, но вдруг, переключив очередной канал, я наткнулся на «Сеул 24», который всегда показывает САМЫЕ свежие новости дня. Девушка в официальном костюме рассказывала о том, как сильно выросли налоги, о том, что пенсии будут увеличены. Потянувшись к кнопке выключения, я задумался, а она продолжила вещание: — Сегодня, 20 ноября 2019 года, в 22:12 на мосту Хан было найдено тело девушки… Эти слова словно ударили меня током, возвращая в реальность. Я мигом схватил телефон и взглянул на время — 22:52! Судорожно набирая Хёнджи, я начинал кричать и ужасно волноваться — она не брала трубку… Второй звонок. Третий. Четвертый. Их было порядка шестидесяти, а может и больше, но ни один из них не был принят. Истошно крича, я кинул телефон в стену так, что он разбился вдребезги. Тем временем, ведущая новостей все еще рассказывала что-то: — При осмотре судмедэксперта было выяснено, что девушка подверглась изнасилованию. Когда ее тело нашли очевидцы, признаков жизни обнаружено не было… Я упал на пол, ударяясь головой об угол стола. Из груди вырвался истошный пронзительный крик, раздирая горло, эхом отдаваясь о стены пустой квартиры. Отчаянно дергая себя за волосы, глотая горячие слезы, я орал: — Твою мать! Это не может быть она! Не может! С каждой секундой крики становились громче и мучительней, а боль внутри все неистовей. Сердце, казалось, разрывалось на куски, которые уже невозможно будет соединить воедино. Было невыносимо тяжело слушать слова ведущей. Вникая в них, я каждой минутой все больше понимал, кого нашли очевидцы на том мосту. «Чим, ты можешь сегодня не встречать меня? Я хочу прогуляться…» — с болью пронеслось в моей голове, вызывая новый поток до жути истошных криков. — Дурочка моя! Ну кто ж просил тебя идти домой в одиночестве?! — я кричал в порыве отчаяния и злости, скидывая со стола бокалы с вином, фрукты… Но когда взгляд пал на тест для беременности, я остановился… Где-то совсем недалеко от поверхности, в самом центре сердца ужасно закололо. Слезы сильнее прежнего потекли по щекам так, что я буквально захлебывался ими. Я вспоминал сегодняшнее счастливое утро, когда мы планировали этот вечер, наши фантазии о будущем ребёнке, о том, чьи же глаза ему достанутся… Аромат ее духов, яркую улыбку и бархатную кожу, что я любил расцеловывать. Еще утром ничего не предвещало этого кошмара. Хотя… Может это было затишье перед бурей? Еле найдя в себе силы, я снова вслушался в слова ведущей: — По предположению экспертов, девушка была на пятой неделе беременности. Сжав картонную упаковку с тестом настолько сильно, что костяшки побелели, я стукнул рукой о кафельный пол, разбивая ее в кровь. Истошные крики все еще разносились по всей квартире, становясь громче и пронзительней с каждой минутой. Я орал так дико, что еще через пару заходов голос сел. Из-за слез глаза распухли ужасно сильно: я видел все очень плохо. Тут ведущая снова заговорила, а я, закрыв рот рукой, чтобы услышать хоть что-то, замолчал. — По документам из сумки жертвы эксперты определили ее личность. Девушку звали Пак Хёнджи. — Сука! — я больше не мог молчать. Вылетев из квартиры, я побежал на этот чертов мост, не разбирая дороги, машин и людей. Сталкиваясь с кем-то, я бежал дальше, слыша за спиной: — Ты что, ослеп? Идиот! Смотри, куда идёшь! Минут через пять уже был на месте. Все огорожено лентами, стояла скорая, полиция и репортеры. Сердце сжалось. Мне не хотелось верить, что подойдя ближе, я увижу ее, мою Хёнджи. Когда я подбежал к месту происшествия, охрана с силой оттолкнула меня, говоря: — Просим прощения, но здесь запретная зона для посторонних! — Да пошли вы к черту! Там моя жена! — крикнул я, толкая их в разные стороны. Не добегая до трупа, я увидел ее одежду. И тут, меня подкосило. Все это время я бежал сюда лишь с одной целью: убедиться, что это не Хёнджи, что эксперты ошиблись, но теперь все тщетно. Истошно крича, я упал рядом с ней. Люди, не понимая происходящего, начали ругаться, пытаться оттащить меня, но у них не получалось. — Это моя жена! Жена! — пронзительно заорав, я прижался к ней. Наконец, меня перестали оттаскивать, они лишь молча наблюдали. И я то и дело слышал со всех сторон: — Бедняжка!.. — Ужас какой!.. — Как же так-то… Я изо всех сил прижимался к ее до жути холодному телу, отчаянно пытаясь привести себя в чувства. Кричал, умолял Хёнджи проснуться, словно маленький ребенок, но она не слышала меня… Я просил ее сказать, что все это — самая отвратительная первоапрельская шутка, но холодный ноябрьский ветер отрезвил меня. Захлебываясь в своих слезах, я тряс ее за плечи, ругаясь, что она не пришла домой вовремя. — Эй, тебя стоит наказать! — отчитывал я ее. — Почему ты гуляешь одна так поздно? Почему не пришла домой вовремя? Хёнджи, ты очень плохая девушка, слышишь? Под конец у меня не хватило сил… Слезы сильнее прежнего потекли по щекам. Я думал, что от таких эмоций умру прямо там, рядом с ней. Но, к сожалению, этого не произошло. — Эй, Хёнджи, ну просыпайся! — я плакал, умоляя ее очнуться. — Мы ведь хотели сделать тест сегодня, помнишь? Я даже купил твои любимые персики… Пойдем домой, а? Это отчаяние. Отрицание произошедшего. Я просто не верил, что наша любовь, ее жизнь закончилась вот так, на мосту… Я кричал от несправедливости, обиды и злости. — За что?! Эй, ты! — я не знаю, к кому я обращался «наверх», но меня там явно не слышали. — Зачем ты так с ней? За что ты оставляешь меня мучаться теперь, а?! Мне никто не ответил. Истерика продолжала набирать обороты. До меня все еще никто не дотронулся, понимая ситуацию. Казалось, что внутри меня будто сожгли все дотла, не оставив ничего живого. Все еще обнимая ее холодное тело, прижимаясь носом к тонкой шее, что все еще пахла лавандой, я уже шептал: — Хёнджи, а помнишь, я сказал, что у нашего Чуда будут глазки, как у тебя? Помнишь?.. — я замолчал. — Что же мне теперь делать… Ко мне, наконец, пришло осознание всей ситуации… Я понял, что случилось… Встав с асфальта, я спросил: — Что мне делать… Ответа вновь не последовало. — Я спрашиваю, что мне делать?! Отвечайте! — пнув по колесу рядом стоящей машины, крикнул я. — Господин Пак… — начала девушка с папкой в руке. — Мы должны еще кое-что показать вам… — Что?.. — Пройдемте со мной, — она, взяв за руку, потянула к машине. Зайдя внутрь, я сел на заднее кресло. Девушка достала из папки, что все это время держала в руках, несколько фото. По ней было видно, что она очень боялась показывать их мне. — Что там? — настороженно спросив, я посмотрел ей в глаза. — Отвечайте! — Вот… — она трясущимися руками протянула фото. Это было последней каплей… На нем была Хёнджи… Абсолютно голая, в крови и синяках… Сердце сжалось до самых минимальных размеров, ужасно покалывая. Мне не хотелось верить, что кто-то мог сотворить такое с моим ангелом… Кто-то ужасно бездушный. — Это… Это… — все, на что хватило меня. — Это фото нашли очевидцы вместе с телом девушки… Я сжал фото в кулак. Глаза девушки округлились. — Пожалуйста, верните фото! Это улики! — Найдите этого урода, я прошу вас, — сквозь слезы сказал я, игнорируя ее просьбу. — Мы сделаем все возможное, господин Пак… Выйдя из машины, я пошел в неизвестном направлении. Мне было все равно, куда я иду, где окажусь. Мой мир рухнул. Моя «жизнь» умерла. Так почему же я все еще здесь, а не рядом с ней?! Мимо проходили влюбленные парочки, семьи с детьми. Смотря на них, я чувствовал себя никчемным. У них есть самое ценное: любовь, семья и дети… А я… Что есть у меня? Ни-че-го… Абсолютно ни-че-го… Я остался один, как дурак. И вот, очередная семья прошла мимо. Не выдержав этого, я подошел к ребенку и сказал: — У тебя глаза, как у твоей мамы, солнышко… Родители ребенка, конечно, сразу сочли меня за психа или бродягу, но я не желал им зла, я просто нуждался в семье. Я всего лишь хотел быть любимым, любить и иметь семью. Неужели это так много для современного мира? Думаю, это лишь мелочь для него, а для меня это была вселенная, концом которой стала смерть моей «жизни». Я бродил по городу до утра, вспоминая наши с ней разговоры, первый поцелуй, свадьбу… Это заставляло меня улыбаться и чувствовать себя живым. » — Эй, Хёнджи, улыбнись, — просил я её. — Я хочу запечатлеть такую красоту! И она улыбалась. Улыбалась для меня… Или из-за меня…»  «— Хëнджи, я хочу от тебя ребенка, очень сильно… — сказал я ей, когда понял, как сильно люблю. — Сделай так, чтобы у него была улыбка, как у тебя! — она посмеялась, целуя меня в губы. — Обязательно…» С этими счастливыми воспоминаниями я дошёл до квартиры. Открыв дверь, я вернулся в суровую реальность, оставляя мечты и грезы снаружи. Сердце снова закололо. Пройдя в гостиную, я увидел ужасный беспорядок: разбитая посуда, разлитое вино, фрукты, раскиданные по полу… Такая же картина была и внутри меня. Разбитая любовь, разлитые слезы и боль… Найдя на стеллаже свою коллекцию фото-полароидов, я открыл коробку. Теперь, смотря на эти фото я чувствовал отвращение и страх. Страх снова увидеть ее там… — Ненавижу фотографии… — сказал я, убирая коробку на место. *** 20 ноября 2020 года. Эти воспоминания приносят мне слишком много боли… За год я так и не смог прийти в себя. Постоянные ночные кошмары, истерики, слезы — все это ужасно мешает жить. Я очень скучаю по Хёнджи… По нашему ребенку, я уверен, у него были глаза, как у меня. Я не могу так жить… Не могу… Это больше похоже на пытку, чем на жизнь. — Любимая, я скоро буду рядом, — нежно взглянув на небо, сказал я и снова достал фотоаппарат. — Напоследок сделаем фото! Щелчок. Через пару секунд появилось фото. Достав ручку из кармана, я подписал его: «Ненавижу фотографии»