Часть 1

20 марта 2013 года, время 14:56 В кабинете, выполненном в достаточно аскетичном стиле, в котором не было ничего лишнего, за письменным столом сидел мужчина средних лет. У него были аккуратно стриженые волосы русого цвета, на лице не было ни волосинки. Он был облачен в черного цвета костюм, который состоял из брюк и тренча. Он сидел за столом, который полностью освещался светом из окна и что-то писал на чистом листе бумаги формата А4, поделенного на графы. Почерк ровный, даже немного каллиграфический. Напротив него сидел мужчина преклонных лет, немного зачуханный и потрепанный. Всем своим видом он показывал, как контрастирует с обстановкой этого места. Редкие волосы на голове смотрели в разные стороны, мелкие глазки бегали вокруг, оценивая обстановку. Наконец молчание было прервано мужчиной за столом: — Имя: Георгий Дмитриевич Горулько, возраст: 57 лет. Причина смерти: остановка сердца в результате приступа тахикардии. Согласно нашим данным, вас должны определить в ближайший жилой район города в наименее занятом регионе. Москву не гарантирую, но… Может, Тулу или даже Иваново. — Мэнчик, — взволнованно и с долей испуга сказал тот, — ты шо, не розумиешь? Я с Украины, из Львова. Сюда приехал к своей сестре, я тут не живу. Мужчина оглядел его снизу вверх, попутно выводя какие-то данные относительно сидящего перед ним субъекта. — Львов, говорите? Это точно? — Так точно, хлопчик. Я не местный и даже паспорта русского нет, вон… -, и он тут же принялся рыться в карманах, но так ничего и не нашел. — Вам не говорили, что часть объектов после смерти не попадает вместе с владельцем? Ваш прижизненный паспорт остался у органов, которые ответственны за учет умерших физических лиц. — Но как жеж так, — чуть ли не срывая на раздосадованный крик ответил Георгий, — Как же мне быть-то? — Ваше имя и возраст мы узнали исходя из данных, которые были указаны в вашей справке из местного мед.центра, где вы проходили обследования. Там не было никаких указаний о вашем гражданстве, поэтому мы первоначально определили вас в Российский Департамент. Если же наше предположение вами трактуется, как ложное — мы отправим агентов из отдела верификации и они узнают нужную информацию там, где она точно есть. Если вы окажетесь правы — мы переведем вас в Украинский Департамент. А до тех пор вам придется пробыть в резервационной зоне. Ваш сорокадневный срок истек, как я понимаю? , — спросил он лишь, чтобы его немного расслабить и сменить тему, ведь знал все и так. — Да, вроде бы. Но мне сказали, что еще не все. Мне тут еще сколько-то быть надо… сколько? Мужчина посмотрел на другой лист, лежащий под тем, который он заполнял, вытащил его и пробежался глазами по строчкам: — Вам на момент смерти было 57 лет. Уровень траура: средний. Я, конечно, не специалист из отдела прогнозирования и аналитики, но… по меньшей мере вам придется тут пробыть лет двадцать, не меньше. — Двадцать лет? , — удивленно посмотрев на мужчину сказал он, — А потом? — Потом вы попадете в Петлю Ожидания и там вы уже пройдете перерождение, которое будет в немалой степени зависеть от вашего поведения? — То есть? — То есть будете хорошо себя вести и не чинить другим проблем — будете иметь большие шансы снова родиться человеком. В противном случае, в кого угодно другого: кошку, собаку, пчелу, грибок… или даже в Абоминацию — В кого? , — рот был все так же широко раскрыт — Не берите пока в голову. Вам позже все объяснят, а у нас истек регламент времени. Он закончил фразу и оторвал по линейке от заполненного бланка часть, которую отдал сконфуженному посетителю. — Это отдадите на стойке, там вам скажут, куда идти и что делать. Назначат сопровождающего куратора на время пребывания в резервационной зоне. За сим прощаюсь. Тот робко взял листок и, немного поклонившись и вытирая накопившуюся росу со лба, направился к выходу из кабинета. Когда дверь захлопнулась, мужчина выдохнул и провел пальцами по вискам, массируя их. Таковы будни специалиста по распределению и учету новых душ Комитета Духовного Оборота Николая Стычкина. И таких, если не еще хуже, сотни. Интересно, как поживает Настя…