...

Стань моим Моцартом и сочини мелодию из разбросанных в душе нот. — Всё...будет...хорошо, помнишь? — ты говоришь это так жизнерадостно,будто стараешься убедить самого себя,а не меня. Я вижу отчаяние в твоих глазах.Ты не хочешь умирать,но гаснешь так же,как Моцарт отравленный Сальери. Молчу и слушаю сороковую симфонию сыгранную на струнах ветряной скрипки. Тебе тяжело?Потерпи,осталось чуть-чуть. Вижу,что ты заваливаешься на бок и чувствую,как слёзы жгут глаза. Что мне делать? Я быстро опускаюсь на колени и шепчу что-то тебе на ухо.Какую-то чушь.Тебе же стало легче,да? Морщишься.Наверное,больно.Совсем не легче. Ты смотришь на меня отчаянно,будто хочешь найти какое-то решение или ответ,но...Не можешь. —Хорошо...Всё будет хорошо...—ещё раз хрипишь ты,крепко сжимая мою руку и переводя взгляд с лица куда-то вдаль. В моей памяти навсегда останется картина того,как твои прекрасные зелёные глаза потухли навсегда. Его взор навечно был устремлён в Небытиё, пока ей слышался мотив проклятой Реквием. Я твой убийца? Ответьте!Это я убила Ади?! Ведь именно из-за меня был открыт чёртов ящик Пандоры,крышка которого,в последствии,отрубила всем нам пальцы,когда мы попытались его захлопнуть. Слушай же, Сальери, Мой Requiem. Я не хочу!Пожалуйста,не нужно! —Дафни!—отчаянный крик Мими откуда-то сзади. Я знаю,что ты хочешь услышать,дьяволица,но не смогу дать тебе утешение.Оголённым нервом бьётся и пульсирует вокруг меня траурная месса. Аккуратно обвожу чёрные вены на лице и громко хохочу про себя. В тебе струился яд,что бросил в твой стакан Сальери. —Настал час твоего requies,мой милый друг,—тихо шепчу я тебе и целую в лоб под заливистый хохот Мальбонте со стороны. «Жалкий червяк!»—раздражённо вспыхивает мысль,разъедая кислотой черепную коробку. Разве можешь ты быть Сальери?Тем самым,что отнял жизнь у великого таланта ради того,чтобы вознести его на небеса.Нет-нет-нет. Ты заснешь Надолго, Моцарт! —Дафни!—снова крик со стороны. Кажется,что на этот раз не Мими,а кто-то другой.Пора уходить.Знаю. Подымаюсь с колен,бросая последний печальный взгляд на моего Моцарта.Всё также тих и безмолвен. Подхожу к Мальбонте.Я больше не боюсь. —И, пусть, не остановит ничто. И все другие священные литургии, совершится обряд Прольется анти-яд... Я шепчу это тихо.Он смотрит на меня непонимающе.Смешно. —Какие бессмысленные строчки,—тянет существо,перекатываясь с пятки на носок и,кажется,даже не собираясь убивать меня. —Возможно,—пожимаю плечами я,—Они об Иисусе и это единственное,что я о нём запомнила из Библии или из какой-то другой книженции. Он издаёт смешок. —И что? —Ничего,—лучезарно улыбаюсь,будто мне плевать,что здесь стоит тот,кто повинен в смерти моего возлюбленного,—Я лишь хочу сказать тебе,что намерения убить Иисуса потерпели крах.Сделай вывод,что твой план уничтожить Шепфу и вовсе смехотворен.Ты глуп,Маль. —Меня будет учить непризнанная?—с ноткой высокомерия в голосе спрашивает существо. —Нет.Тебя будет учить Сальери,который самолично отобрал жизнь у своего Моцарта. Не помню,как мне удалось уйти живой после таких слов.Я ничего больше не чувствую и не запоминаю. Дафни поставила поставила точку после последнего предложения в своём дневнике.Из-за того,что девушка сильно надавила, образовалась клякса,но ей было всё равно. Весь мир полыхал и рушился,а у неё была лишь недописанная Requiem и смазанное прощание с любимым в стиле Есенина.