Часть 1

POV Роза Белоснежный потолок, белые стены и пол, отсутствие окон, лампы дневного света, не гаснущие ни на одну минуту, превращающие сутки в один бесконечный день и лишающие сна, односпальная кровать у стены и маленькая тумбочка рядом с ней, вокруг идеальная чистота и абсолютная стерильность, так в двадцать первом веке выглядит тюремная камера при Дворе, и я пленница этих каменных стен, лишенных цвета, лишенных самой жизни. Секунды превращались в минуты, минуты в часы, часы в дни, а те в свою очередь растягивались до бесконечности, раньше я никогда не страдала клаустрофобией, но сейчас походу страх замкнутых пространств незаметно подкрадывался ко мне, и стены этой маленькой безликой комнатушки с решеткой давили на меня с каждым днем все сильнее, хотелось закрыть глаза, а открыв их вновь узнать, что все это лишь нелепый страшный сон, что всего этого нет на самом деле, что все это лишь плод моего воспаленного сознания, но, увы, это не так, мне не очнуться от этого кошмара, ибо этим самым кошмаром стала моя реальность. «Розмари Хэзевей, вы обвиняетесь в убийстве Ее Величества королевы Татьяны Ивашковой», эти слова государственного обвинителя на заседании суда, только ради которых меня и выводили из этой камеры, раз за разом болезненным эхом продолжали звучать в моей голове, как все пришло именно к этому, как, я и заметить не успела, как оказалась здесь с клеймом «убийца королевы». Я потеряла счет дням, и не могла с уверенностью сказать ночь сейчас или день, проклятые негаснущие лампы дневного света, будь они не ладны, и единственным моим развлечением здесь, если вообще допустимо использовать это слово в тюремной камере, стало наблюдение за Лиссой и ее жизнью через нашу «связь», теперь я была просто невообразимо счастлива, что эта самая «связь» существует, не будь ее, я, экстраверт по природе, просто сошла бы тут с ума от одиночества и безмолвия. Лисса, моя любимая принцесса, моя лучшая и единственная подруга, что ближе мне, чем сестра, она верила в мою невиновность и всеми силами пыталась ее доказать, но все старания белокурой моройки с ангельским лицом, увы, были тщетными, для всех я теперь являлась «убийцей королевы» и точка, к тому же имелось неопровержимое доказательство моей вины, мой серебряный кол с моими же отпечатками пальцев на холодном металле, каким и была убита королева Татьяна Ивашкова, заколота ночью в своей же постели, ей проткнули сердце, и чудовищем, совершившим это злодеяние, для всех стала я. Вынырнув из сознания Лиссы несколько минут назад, поскольку подруга осталась наедине с Кристианом, и они собирались вместе пойти принять душ, а это зрелище точно не для моих глаз, к тому же у моей любимой принцессы, как и у любого другого человека, есть право на личную жизнь, и даже мне негоже нарушать это право, пусть даже и тайком, пусть даже и не будучи наказанной за это, я просто прикрыла глаза, оставаясь в той же позе, сидя на кровати и привалившись спиной к стене. Ужин, овсяную кашу на воде с кусочком черного хлеба и стаканом воды, всегда ненавидела овсянку, и теперь эта ненависть к каше красоты и здоровья, усилилась во мне в несколько раз, приносили пару часов назад, значит, наступает моройская ночь или же световой день в мире людей, однако спать не хотелось от пресловутого слова «совсем», под этим негаснущим дневным светом у меня за пару недель в тюремной камере, кажущимися бесконечными, развилась стойкая бессонница, вроде бы хочу спать и при этом никак не могу уснуть. Вот и сейчас я в очередной раз зевнула, прикрывая рот рукой, предвкушая какую по счету бессонную ночь и резкую головную боль на утро, ознаменованное завтраком, идентичным ужину, какая-нибудь каша на воде, кусочек черного хлеба и стакан воды, да, меню не блещет разнообразием, но убийцу моройского монарха и негоже потчевать разносолами, нужно быть благодарной и за это, нахождение в теплом, хорошо отапливаемом, чистом помещении, пусть и без окон, двухразовое питание и более-менее нормальное человеческое отношение работающих здесь стражей, да уж, дожила. - К тебе посетитель, - разрушил стоящую здесь гнетущую тишину, похожую на огромное болото с мутной непрозрачной водой, с каждой минутой все сильнее затягивающее вглубь, в свои недра, без возможности выбраться из трясины, всплыть на поверхность, вынуждающее задохнуться и остаться его вечным пленником, покоящимся на дне под слоем мутной жижи, ровный нейтральный голос стража, лишенный каких-либо эмоций. Бесшумных шагов дампира я не услышала, но это и не удивительно, нас учат так ходить, тихо, не создавая звукового эффекта, нас учат быть не привлекающими к себе внимания безмолвными тенями за спинами живых вампиров, нас учат жить для них, забывая о своей собственной жизни, «Они на первом месте», а кто тогда мы, стражи, мы те, кто родились, чтобы умереть, защищая бесценные жизни мороев, жертвуя своими жизнями ради блага и процветания сообщества живых вампиров. Открыв глаза, я ожидала увидеть своего отца Ибрагима Мазура, с которым познакомилась не так давно, вызвавшегося быть моим адвокатом вместо Руфуса Таруса, знаменитого и очень дорогого правозащитника при Дворе, нанятого Адрианом Ивашковым, моим нынешним парнем, эх, Адриан, и зачем тебе такая девушка, убийца твоей родной тети, зачем, однако узрела того, кого ну никак не могла ждать, рядом с тюремным стражем стоял Дмитрий весь в черном, словно пришел на мои похороны. Дампир, работающий здесь, плавно развернулся и также бесшумно, как и пришел, безмолвно ушел обратно, оставляя нас с Беликовым вдвоем, я тут же вскочила с кровати и подошла к тюремной решетке, от резкого движения после долгой статики у меня немного закружилась голова, но это головокружение прошло через пару секунд, и я обхватила пальцами холодные металлические прутья, мужчина стоял в метре от меня и молчал, его привлекательное лицо с правильными чертами не выдавало и малейших эмоций своего хозяина, знаменитая «маска стража», взгляд темных глаз спокоен, но от чего-то ужасно печален, будто кто-то или что-то страшно расстроило стража. - Ты пришел… - выдохнула я через нескольких бесконечно долгих секунд тягостного молчания, и Дмитрий едва заметно кивнул, никак не меняясь в лице, помолчал еще пару мгновений и наконец заговорил своим низким мягким голосом с легким русским акцентом, этот бархатистый баритон моего любимого мужчины, словно одним своим звуком ласкающий кожу, всегда сводил меня с ума, ничего не изменилось и сейчас. А разве могло измениться, Роуз, разве могло, ты можешь кого угодно убедить в том, что разлюбила Его, полновластного господина твоей страдающей души, даже Адриана, ибо он сам хочет в это верить, но ты не сможешь обмануть себя, не сможешь, даже если очень захочешь, ты все еще любишь Его, милостивого повелителя твоего болящего сердца, ты все еще горишь этой любовью, это в Его душе пламя погасло, и все затянуло слоем льда, «Иногда любовь уходит. Моя ушла», но не в твоей, не в твоей. - Пришел. Меня отправил Главный Офис Стражей, чтобы я узнал от тебя имена тех, кто помогал тебе в убийстве Ее Величества королевы Татьяны Ивашковой, и имена тех или того, кто отдал приказ об убийстве, так как в течение продолжительного периода времени был твоим наставником в Академии. Но это лишь повод, причина иная. Я пришел попрощаться с тобой, Роза… Ровный спокойный негромкий и совершенно нейтральный голос, напрочь лишенный каких-либо эмоций, словно неживой, лишенный жизни и чего-либо человеческого, лишь в задумчивых кофейных глазах дампира печаль, огромная зияющая своей чернотой и глубиной пропасть, и я падала в эту бездну, словно подкошенная, от горького осознания того, что тот, кого я люблю больше собственной жизни, верит, что это я убила королеву Татьяну Ивашкову. - Ты покидаешь Королевский Двор? – спросила я, не желая в данный момент говорить о своей виновности в убийстве в глазах стража, ведь Беликов пришел попрощаться со мной, и если честно для меня это было очень много, возможно, я все еще хоть что-то значу для него, раз перед отъездом дампир решил проститься со мной. - Не я покидаю Двор, Роза, ты его покидаешь, - совершенно серьезный ответ Дмитрия меня немало удивил и искренне рассмешил, и я нервно рассмеялась, смотря прямо на любимого мужчину, ты решил пошутить, мой дорогой, плохо получилось, чувство юмора явно не твое, а может, и не столь плохо, я ведь все же рассмеялась. - Ты смеешься, я даже из этой камеры не могу выйти, не то что уехать из Королевского Двора, - выдала я, отсмеявшись, но выражение лица стража осталось нейтрально неизменным, он даже не улыбнулся своей же шутке, оставаясь предельно серьезным, и это немного насторожило меня, что ты хочешь мне сказать, мой дорогой, я не понимаю тебя, прости. - Чтобы покинуть то или иное место, не обязательно куда-либо уезжать. Королевский Совет принял решение о твоей дальнейшей судьбе, сразу же после похорон Ее Величества королевы Татьяны Ивашковой будет судебное заседание, на котором судья объявит о смертной казни для тебя. Но не переживай, ты умрешь не одна, Роза, все вы отправитесь в могилу… Полностью лишенным эмоций негромким голосом пояснил страж, и я частично поняла, о чем он говорит, в голове прозвучали слова отца, «убийц королей не сажают в тюрьму, их казнят», вот только кто еще умрет, кто отправится вместе со мной в могилу, этого я никак понять не могла, как не силилась это сделать. - Откуда ты об этом знаешь, Дмитрий? Кто еще умрет? – задала я интересующие меня вопросы, чувствуя, как к горлу подкатывает ком, а к глазам подступают слезы, если быть до конца искренней, то мне не хотелось верить, что меня признают виновной, хоть все доказательства и были против меня, понимаю, это глупо, но я наивно надеялась, что меня оправдают, освободят, я совсем не желала умирать такой молодой, в восемнадцать лет, однако живые вампиры решили иначе. - Я виделся с Еленой, родной сестрой Ивана, да покоится он с миром, она приехала в гости к своему дяде, а тот представляет семью Зеклос в Королевском Совете, отсюда и знаю. А кто еще умрет вместе с тобой, так это восемь стражей Ее Величества, работавших в тот роковой день. Ты ведь не думала, что их предательство останется безнаказанным. Нет, не останется. Ответ Беликова в полной мере удовлетворил мое любопытство, вот только в чем виноваты все восемь стражей, и почему их казнят вместе со мной, я понять ну никак не могла, их то вина в чем, не они же убили королеву Татьяну Ивашкову, в ее убийстве обвинили меня, или есть что-то, чего я не знаю. - А в чем виноваты стражи, за что их казнят? – вновь спросила я, а непрошеные слезинки все же выкатились из глаз и покатились по щекам, оставляя после себя мокрые дорожки от соленой воды, но я даже не пыталась смахнуть их с лица, а зачем, что от этого изменится, правильно, ничего. - Я ведь тебе уже сказал, их предательство не останется безнаказанным, они позволили тебе спокойно зайти на жилой этаж во дворце, преспокойно пройти по коридору, беспрепятственно войти в покои Ее Величества, убить правительницу живых вампиров, заколоть, словно какого-то стригоя, как только у тебя рука поднялась, выйти обратно и покинуть дворец. Они предатели, они продали свою верность королеве, свою преданность за горсть золотых и понесут за это наказание. В стражи Ее Величества выбирают самых надежных, самых верных, самых преданных стражей, но даже они предают, продают свою верность за хрустящие зеленые купюры. Как жаль, правда?.. На этот раз мягкий низкий голос Дмитрия окрасился жизнью, окрасился эмоцией, и это было искреннее огорчение и полнейшее разочарование, он разочарован просто ужасающим по своей масштабности поступком стражей королевы Татьяны Ивашковой, работающих в ту ночь, их низким и подлым предательством, неужели дампиры назвали мое имя, назвали меня убийцей, я просто не верю своим ушам. - Они назвали мое имя? Сказали, что это я пришла и убила королеву? – слова отказывались выходить из моего рта и давались мне просто с колоссальным трудом, но мне было жизненно необходимо услышать ответ на свои вопросы, не лишай меня этой малости, мой дорогой, прошу тебя. - Нет, они не называли твоего имени, Роза, но им и не нужно этого делать, все и так ясно, как белый день. Я отлично знаю расстановку королевских стражей на жилом этаже дворца, двое располагаются у входа на этаж, еще четверо вдоль коридора, ведущего в покои Ее Величества, а оставшиеся двое непосредственно внутри покоев, таким образом, королева максимально защищена. Но они не защитили, они предали, позволили убить правительницу живых вампиров во сне. Все они молчат, ничего не говорят, но все и так очевидно, они преспокойно пропустили убийцу, позволили убить, на них нет ни царапинки, они просто стояли и наблюдали. Предатели… Я получила более чем развернутый ответ на свой вопрос, и он поразил меня до глубины души, до этой минуты я даже не задумывалась о королевских стражах и о том, что они делали в ту ночь и где были, а ведь все очевидно, они и в правду предали, пропустили убийцу, кем бы он ни был, позволили убить королеву, они действительно заслуживают смерти, и тут меня осенила мысль, которую я просто не могла ни озвучить. - А что если стражи не виноваты, что если убийца проник через окно, и они просто не смогли ему помешать, - предположила я, стирая непрошеные слезы с глаз, поскольку они портили мне обзор, мешали смотреть на моего любимого мужчину, которого я вижу сегодня в последний раз, и я отлично это осознавала, как бы горько и болезненно ни далось мне это осознание. - Исключено, Роза, двое стражей всегда остаются внутри покоев и не покидают их, когда Ее Величество спит. Все они предатели и поплатятся за свое предательство жизнью, - дал безапелляционный ответ Беликов, и я как-то моментально сникла еще больше. Не то что мне было жаль дампиров, предавших уже покойную королеву Татьяну Ивашкову, вовсе нет, они сполна заслуживают свое наказание, просто в глубине души мне, видимо, хотелось верить в чудо, верить, что меня оправдают и освободят из этой камеры, но этого самого пресловутого чуда не произойдет, оно осталось жить где-то в сказке, а я умру вместе с этими восемью стражами-предателями. - Как меня казнят, Дмитрий? Что они сделают со мной? Ты знаешь? – глотая соленые слезы, хрипло прошептала я, почему-то уверенная в том, что у моего любимого мужчины есть ответ на мой вопрос, я тебя прошу, мой дорогой, ответь, я хочу знать, как умру, иначе это ожидание смерти, ожидание казни неведомым мне способом убьет меня раньше самой казни или же сведет с ума, я ведь никогда не была трусихой, но сейчас мне страшно, очень страшно, я боюсь умирать, ужасно боюсь. - Не бойся, правосудие живых вампиров очень гуманное, тебе не отрубят голову и не повесят на виселице, тебе в вену введут лекарство, ты уснешь, и твое сердце остановится, смерть будет безболезненной, наподобие усыпления старых и неизлечимо больных животных. А вот восемь стражей Ее Величества, предавших свою королеву, предавших клятву, одного за другим задушат шелковым шнурком, это традиция, идущая из глубины веков, смерть предателей на конце веревки. Разумеется, это будет не публичная казнь, никто не собирается устраивать из этого шоу-программу. У них даже могил не будет, их тела кремируют, а пепел развеют, предатели не достойны могил. Хотя, если честно, у тебя могилы тоже не будет, твой конец будет таким же. После таких спокойных слов дампира о смерти, в частности моей, меня затрясло на уровне тела в самом прямом смысле этих слов, и тут произошло то, чего я ну никак не ожидала, Беликов сократил расстояние между нами, подошел ко мне практически вплотную и положил свои большие горячие ладони поверх моих замерзших пальцев, сжимающих металлические прутья решетки, замерзших не от холода, нет, здесь очень даже тепло, замерзших на нервной почве. Пальцы моего любимого мужчины, его красивые длинные пальцы несостоявшегося пианиста, бережно сжимали мои холодные тонкие пальчики, даруя мне донельзя приятное тепло не только на уровне тела, но и в плоскости души, на долю секунды мне показалось, что даже мое расшатанное эмоциональное состояние стало капельку лучше, но, к великому сожалению, мне это лишь показалось, ибо следующий тихий вопрос стража моментально вернул меня в суровую реальность. - Роза, из этой камеры ты выйдешь только на казнь, скажи мне, кого ты покрываешь, назови имя того, кто дал тебе приказ убить королеву живых вампиров. Кто заплатил вам? Все прекрасно понимают, что это политическое убийство, очевидно, что приказал тот, кто метит на моройский трон. Кто он, кто этот предатель? Скажи мне… Или ты думаешь, что в судный день с тебя не спросят за это? Думаешь, что сможешь избежать суда Всевышнего? Скажи мне, кто приказал тебе убить? Пусть у тебя будет на один грех меньше… Или же к этому имеет какое-то отношение Василиса Драгомир? Поэтому ты молчишь?.. Тихий, такой интимный шепот стража действовал на меня почти гипнотически, его горячие пальцы, лежащие поверх ледяных моих, довершали начатое, а подытоживал все внимательный, пронзительный взгляд темно-карих глаз мужчины, взор в самую глубину моей души, и знай я ответ на его вопрос, обязательно бы ответила, но я не знала, мне было попросту нечего ему сказать. «Меня отправил Главный Офис Стражей, чтобы я узнал от тебя имена тех, кто помогал тебе в убийстве Ее Величества королевы Татьяны Ивашковой, и имена тех или того, кто отдал приказ об убийстве», подобно молнии пронзила меня фраза дампира, сказанная им в начале нашего невеселого разговора, и я истерично рассмеялась, вытягивая свои пальцы из такой приятной хватки горячих пальцев стража и отходя на шаг назад. Ты всегда был идеальным стражем, Дмитрий, ты привык в точности и без обсуждения выполнять данные тебе приказы, вот и сейчас ты пришел выполнить приказ Главного Офиса и узнать у меня имя заказчика убийства королевы Татьяны Ивашковой, ты нисколько не изменился, ты все такой же, а вот истинная причина твоего визита ко мне, слова про прощание – лишь слова, но я все равно безмерно рада тебя видеть, однако я ничем не могу тебе помочь, у меня нет ответа на твой вопрос, прости. - Что ты, Лисса не имеет к убийству ни малейшего отношения. И у меня, увы, нет ответа на твой вопрос, я ничего не знаю, и я не убивала Татьяну Ивашкову. С этим вопросом вам нужно идти к ее стражам, что предали свою королеву, и спрашивать у них, - всхлипывая и стирая с лица очередные дорожки слез, севшим голосом выдала я, вновь подошла к решетке и положила свои миниатюрные кисти теперь уже поверх горячих пальцев Беликова, лежащих на металлических прутьях решетки, и дампир не выдернул своих рук из моих и не отошел назад, хоть какая-то радость в океане печали. - Я тебе уже сказал, они молчат, также, как и ты, но с ними непременно проведут еще не одну беседу, только заниматься этим буду не я. Правда обязательно выйдет на поверхность, и виновные непременно будут наказаны. Знаешь, я хотел бы тебе верить, Роза, но я верю своим глазам, доказательствам и здравому смыслу, орудие убийства, твой кол с твоими отпечатками, чьи-либо еще отсутствуют, нашли в груди убитой моройки, это железобетонное доказательство, других не нужно, - дампир пару секунд помолчал, словно решая говорить следующие слова или нет, и, очевидно, решив сказать, продолжил. - Но я пришел сюда не для того, чтобы тебя судить, не мне судить, у меня самого грехов не счесть. Повторюсь, я пришел, чтобы попрощаться, задание Главного Офиса Стражей лишь повод. Не будем больше говорить об этом, не будем расстраивать друг друга. Я много думал о тебе, прежде чем прийти сюда. И все же решил прийти, посчитал, что так будет правильно… Мой любимый мужчина вытянул свои руки из моей слабой хватки и, как прежде, накрыл мои прохладные кисти своими, отогревая мои тонкие пальчики своими красивыми длинными пальцами несостоявшегося пианиста, а в его негромком и таком убаюкивающем низком мягком голосе с таким очаровательным русским акцентом вдруг проявились эмоции, какая-то теплота что ли. - Ты думал обо мне? – не до конца веря своим ушам и услышанному, с неким необъяснимым даже мне самой трепетом промолвила я, снизу вверх глядя прямо в темные чарующие очи полновластного господина моей души, по какому каждый день моя мятежная страдающая душенька стенает и горько плачет, обливаясь кровавыми слезами, как любила я тебя, так и люблю, мой дорогой, и ничто на свете не сможет этого изменить, даже я сама не смогу. - Верно, думал. Перед смертью, перед уходом человека из этого мира нужно простить его, Всевышний учит нас прощению и милосердию. Когда я был в такой же тюремной камере, я слышал разговоры стражей, они говорили, что у Адриана Ивашкова появилась новая подружка, и называли твое имя. На маленькой территории Королевского Двора сплетни разлетаются со скоростью света, стоит на одной его стороне чихнуть, на другой услышат. А выйдя из-за решетки, я своими глазами убедился в правдивости их слов, куда уж больше, следы от его клыков на твоей шее. Но повторюсь, я не собираюсь тебя судить, не мне судить. После твоей измены, твоего предательства у меня было ощущение, словно меня окатили ушатом помоев, это неприятное чувство, скажу я тебе. Но я нашел в себе силы тебя простить. Ты простила меня за все, что я сделал с тобой в Сибири, и я прощаю тебя за измену, Роза, прощаю. Теперь судить тебя будет Всевышний… От тихих и таких горьких слов Дмитрия у меня по щекам вновь покатились соленые слезы, мой любимый мужчина нашел в себе силы простить меня, идиотку, вот только я сама никогда не прощу себя за свой клинический идиотизм, никогда не прощу, это же надо было думать, что я смогу быть с кем-то другим кроме милостивого повелителя моего сердца, что смогу любить кого-то другого, что смогу забыть и разлюбить, пришибленная на всю голову дура, я причинила такую ужасную боль моему самому любимейшему человеку во всей вселенной. Уже за все это я заслужила такой конец, смертную казнь, это мое справедливое наказание, видимо, как раз таки от Господа Бога, в какого так верует дампир, за самый большой мой грех, за причинение душевной боли и страданий милостивому повелителю моей души, в любом случае без него я не смогу жить, это будет и не жизнь даже, а так пустое, безрадостное, никому ненужное, и мне самой в том числе, существование, может, действительно лучше умереть, и пусть все уже закончится, разве какой-то Адриан или кто-то там еще сможет сделать меня счастливой, нет, никогда, не бывать этому вовек. - Знаю, мои слова ничего не изменят, но я хочу, чтобы ты знал, я все еще люблю тебя, Дмитрий, безумно люблю. Здесь, в камере, в одиночестве и тишине я просто по-тихому схожу с ума, время тянется бесконечно, эти пару недель стали для меня вечностью. Как ты смог справиться с этим? Ведь ты пробыл за решеткой куда дольше, несколько месяцев… - понимаю, не самое приятное напоминание, но только тот, кто сам был в подобной ситуации, сможет мне помочь, и никто иной, помоги мне, родной мой, прошу тебя, не откажи мне в своем милосердии. - Я молился, Роза, молился. Даже когда человек один, он не одинок, Всевышний всегда рядом с ним, никакого другого рецепта у меня, увы, нет, - бархатный баритон стража ощутимо потеплел, маска беспристрастности и безразличия слетела с его лица, и он впервые за все время разговора слегка улыбнулся мне уголками губ, как же я люблю эту твою полуулыбку, мой дорогой, и тебя люблю до бесконечности. - Мне не поможет твой рецепт, ибо я не верю в Бога, никогда не верила, Господь не услышит меня, да и молитвы ни одной я не знаю, - тоже улыбнувшись, тихонько проговорила я, и в следующее мгновение совершенно неожиданно даже для меня самой меня вдруг отпустило, мне стало невероятно легко, я приняла свою судьбу такой, какая она есть, и если через пару дней я умру, значит, так и должно быть. И пришло это осознание ко мне не без помощи Беликова, не без его присутствия, спасибо тебе за все, мой дорогой, от всего своего любящего сердца благодарю тебя, Благо Дарю, пусть все в твоей жизни будет благим, родной мой, только так, и никак иначе. - Двери Всевышнего всегда открыты, Роза, никогда не поздно. Не знаешь слов молитв, ничего страшного, ты можешь поделиться со Всевышним своими мыслями, своими чувствами, своими переживаниями, всем тем, чем тебе хотелось бы поделиться. Говори своими словами, Господь услышит, он поймет. Всевышний слышит своих рабов не ушами, а сердцем, и этому учит нас. Если бы я слушал ушами, я никогда бы не простил тебя, я постарался услышать тебя сердцем и только поэтому смог простить… Дампир замолчал, а из моих глаз покатились новые слезинки, но это были уже не слезы боли, страха или страдания, наоборот, это были слезы освобождения, свет, в душе Дмитрия всегда был свет, и этот свет не погас, несмотря на все произошедшее, и это являлось показателем огромной внутренней силы стража, в том числе и его прощение, милостиво дарованное мне, и в этот миг частичка этого благодатного света поселилась и в моей душе, в моем сердце, до самого последнего вздоха во мне будет частичка тебя, мой дорогой. - Спасибо тебе… Спасибо, что пришел… Спасибо за все… - горячо прошептала я, и в следующую секунду мой любимый мужчина поднес правую руку к моему лицу и мягко, и так безмерно ласково стер слезы с моей смуглой кожи подушечками пальцев, как же приятно, не передать словами, прямо до мурашек, не только телу тепло, рядом с тобой моей душе тепло, родной мой. - Помнишь, в саду сидели ты и я, но на самом деле в саду не было ни тебя, ни меня. Мы были одним целым, дыханием единым. Я буду помнить о тебе только хорошее, Роза. Только хорошее, ничего больше. Пусть для всех ты убийца Ее Величества королевы Татьяны Ивашковой, даже если это действительно так, пусть у тебя не будет могилы, на которую я мог бы прийти и помолиться за упокой твоей души, я все равно буду помнить о тебе только хорошее. Я буду помнить тебя той, что принесла в мою грешную жизнь много света, радости и добра. Буду помнить той, что вернула мне душу. Беликов лишь на краткое мгновение замолчал, прежде чем заговорить вновь, и я слушала его с улыбкой на устах, слезы неустанно текли из моих глаз, но я улыбалась, и впервые за много месяцев, а может, и за все время своей недолгой жизни, я чувствовала себя свободной, по-настоящему свободной, свобода, она не в материальном мире, не в стенах этой камеры, она в душе, моя душа теперь свободна. - Все мы принадлежим Всевышнему и к нему возвращаемся. Я умер камнем и родился растением, я умер растением и родился животным, я умер животным и родился человеком, я умру человеком и вернусь к Всевышнему. Так стоит ли бояться смерти?.. Если смерть – это радостная встреча со Всевышним, возвращение домой… Смерть – это вовсе не конец, а лишь окончание земного пути в этом конкретном теле, тело бренно, все мы пришли из земли и в землю вернемся, а душа бессмертна, вечна, бесконечна. После завершения земной жизни, после смерти тела, я хочу встретиться Там, за рамками этого мира, в мире ином, с тобой, Роза… Каждое слово милостивого повелителя моего любящего сердца падало мне прямо в душу и оставалось там, я не знала, что мне сказать в ответ, но отвечать и не требовалось вовсе, моя душа ответила, ответила бескрайней любовью и обрела подлинную свободу, я покину этот мир свободной, свободной от всего, что раньше тяготило меня, от всего, что казалось мне таким значимым и важным, а на самом деле было всего лишь пустым и несущественным, мой любимый мужчина простил меня, хотя я даже не попросила у него прощения на словах, он услышал меня сердцем, услышал и простил. В твою любовь мне хочется поверить, Пускай уйдут страданья прошлых дней, Мне сложно жить, не знаю я, что делать, Пусть нелегко, исчезнет боль любви моей. А снег идёт, ложится на дорогу, И в белизне ночная пустота, Ведь в нашей жизни всё не слава Богу, И лишь мечту спасает красота. Забыть нельзя, вернуться невозможно, Звезда любви сгорает надо мной, Звезда любви над грешной суетой, Когда забыть нельзя, вернуться невозможно. Ты мне скажи единственное слово, Меня спаси, люби, надейся, верь, И приезжай, хотя бы ненадолго, Своим ключом открой входную дверь. Забыть нельзя, вернуться невозможно, Звезда любви сгорает надо мной, Звезда любви над грешной суетой, Когда забыть нельзя, вернуться невозможно. Когда забыть нельзя, вернуться невозможно…* - Как красиво, Дмитрий… Как красиво ты сказал... Твои стихи, ты их написал?.. – не смогла не спросить я, когда дампир закончил читать стихи и замолчал, с легкой полуулыбкой глядя на меня, огромная печаль из его внимательных кофейных глаз никуда не исчезла, но к ней примешались теплота и даже ласка, даже уже не любя меня, страж не лишал меня своего хорошего человеческого отношения и милосердия, заслуживала ли я их, вероятно, нет, но была премного благодарна моему любимому мужчине за все то добро, каким он был готов поделиться со мной. Впервые за весь наш разговор присмотревшись к лицу стража, я заметила, что он выглядит уставшим и не совсем здоровым, несколько бледнее обычного, а под глазами пролегли легкие тени, к тому же Беликов немного похудел, и черная рубашка с длинными рукавами к брюкам со стрелками ей в тон лишь подчеркивала это. Нет, дампир вовсе не перестал быть привлекательным мужчиной с темными волосами, собранными в короткий низкий хвост, гипнотизирующими темно-карими очами, прекрасной правильной чистой речью и безумной мужской харизмой, ты с легкостью найдешь себе новую женщину, стоит тебе только пожелать этого, мой дорогой, будь счастлив в личной жизни, пусть она любит тебя также сильно, как я, ты этого достоин, как никто другой в этом мире. - Нет, конечно, я не умею писать стихов, не научили. Лишь убивать учили… - все с той же полуулыбкой негромко отозвался страж, ласково стирая с моего лица очередные слезинки своими горячими пальцами, что с тобой, родной мой, почему ты так выглядишь, ты плохо себя чувствуешь, а ведь до этой минуты я эгоистично думала лишь о себе, о своих проблемах, не замечая никого вокруг, как же это мелко и глупо. - Что с тобой, Дмитрий? Ты не очень хорошо выглядишь, - обеспокоенно заговорила я, чувствуя искреннее волнение за любимого человека, сверху вниз смотрящего мне прямо в душу своими темными задумчивыми глазами с неизменной печалью, но в тоже время и с безмерной лаской, человеческим теплом и почти что любовью, нет, про любовь это, конечно, уже выдумки моей бурной фантазии, не осталось никакой любви, «Иногда любовь уходит. Моя ушла». - Аппетита нет, кусок в горло не лезет, а так все нормально, - через несколько кратких мгновений негромко ответил страж, слабо улыбнувшись уголками губ, и у меня сложилось стойкое впечатление, что целью этой бледной улыбки было избавить меня от беспокойства, мужчина явно не хотел, чтобы я переживала и тревожилась за него, вот только мое беспокойство никуда не делось, наоборот, оно усилилось в несколько раз. Вполне вероятно, Беликов чувствует себя гораздо хуже, чем сказал мне, но ничего нового я от него не услышу, и я это отлично осознавала, если дампир не хочет чего-то говорить, он и не скажет, ты ешь, пожалуйста, родной мой, необходимо есть. - Ты еще не решил, что будешь делать дальше? Останешься здесь, при Дворе, или уедешь? Или же живые вампиры прогоняют тебя? – решила я перевести разговор в другое русло, поскольку ничего нового в вопросе его здоровья и самочувствия я в любом случае от стража добиться не смогу, такой уж у моего любимейшего мужчины характер, что будешь делать, как жить, поделишься со мной, родной мой, или же по твоему мнению мне это знать не нужно. - Я уже все решил, Роза, все решил… У меня было много времени, чтобы подумать и принять решение… Здесь я не останусь, уеду, ибо стражем мне уже вовек не быть, морои никогда не смогут мне доверять, «Чем такой страж, лучше никакого стража». А я ничего другого не умею, не научили писать стихов, учили лишь убивать. Да, и ходить с газонокосилкой и облагораживать газоны в Королевском Дворе я не стану, не мое это… - с легкой полуулыбкой на привлекательном лице с правильными чертами и тотальным спокойствием в низком мягком голосе отозвался Дмитрий, держа свои горячие руки поверх моих прохладных, бережно сжимая своими красивыми длинными пальцами пианиста мои тонкие пальчики, даруя мне частичку своего тепла. - Поедешь в Россию? – вновь задала вопрос я, пользуясь последней в своей жизни возможностью пообщаться с бесконечно дорогим моему сердцу человеком и узнать о его планах на дальнейшую жизнь после всего произошедшего, я очень хочу, чтобы ты был счастлив, мой дорогой, пусть и без меня, был любим другой, также сильно, как любим мной. - И туда съезжу… - кратко отозвался мужчина, вновь улыбаясь своей очаровательной полуулыбкой, дампир выглядел таким спокойным, даже слишком спокойным, как по мне, конечно, Беликов всегда был уравновешенным в отличие от сумасшедшей меня, но сейчас это было какое-то другое спокойствие, которого я не понимала, а гипнотизирующие кофейные глаза моего любимого мужчины не желали дать мне хотя бы маленькой подсказки, как-то так. - А еще куда? – не собиралась сдаваться я, мне правда любопытно, как ты планируешь жить и чем заниматься, родной мой, ты прости за это типично бабское любопытство, любимый, не удалось мне обрести с тобой Тихого Бабского Счастья, вот и приходится довольствоваться лишь любопытством. - Еще куда-то… - уклончиво ответил страж со своей фирменной полуулыбкой, явно больше не собираясь делиться со мной остальными планами на жизнь, на долю секунды замолчал и добавил с такой несоизмеримой тоской в бархатном тембре, - мне нужно уходить, Роза, наше время вышло. Прощай… - Прощай, Дмитрий… - эхом еле слышно откликнулась я, мужчина выпустил мои кисти из такой приятной хватки своих горячих пальцев, опустил руки, и через пару бесконечно долгих мгновений взгляда глаза в глаза плавно развернулся и без слов неслышно пошел по длинному белому коридору, не оборачиваясь. Я же продолжала, не шевелясь, стоять на месте и смотреть ему вслед, пока страж не пропал из поля моего зрения, таким я тебя и запомню, мой дорогой, безумно красивым, всего в черном, рубашка, брюки и даже туфли, черный всегда был твоим любимым цветом, родной мой, вот только я уже не твоя любимая, грустно. - Люблю тебя… - безмолвно одними губами произнесла я в пустоту коридора, по этому самому длинному белоснежному коридору я пойду на казнь, но теперь мне совершенно не было страшно, моя собственная смерть больше не пугала меня, внутри меня не без помощи Беликова воцарились тишина и покой, свет заливал все мое существо, и в следующую секунду я заметила, что уже не плачу, наоборот, я улыбалась, улыбалась искренне, от души, я стала свободной, свободной от всего. Наконец разжав металлические прутья решетки, успевшие потеплеть от моих пальцев, я отошла назад и села на кровать, облокотившись спиной на стену и прикрыв глаза, даже интересно, мне выдадут какую-то другую одежду перед казнью или же казнят в том, что есть, синих джинсах, серой водолазке и кроссовках на ногах, а впрочем, какая разница, разве это важно, нет, совершенно не важно, тогда какой смысл об этом думать, верно, никакого. Не открывая глаз, я сняла резинку со своих темно-каштановых, почти черных, густых волос до середины спины и собрала низкий хвост заново, убрав в него все выпавшие до этого пряди, и медленно глубоко вдохнула, уже очень скоро мое дыхание оборвется, как и сама жизнь, но я не боюсь, ты не грусти обо мне, Лисса, будь счастлива с Кристианом, моя любимая принцесса, белокурый ангел во плоти, пусть твоя судьба будет непохожа на мою. Дмитрий, господин души моей плачущей, милостивый повелитель сердца моего страдающего, хозяин всего моего бытия, моя единственная любовь, мой подлинный смысл жизни, вся жизнь моя, мой персональный Бог на этой земле, моя радость и моя печаль, моя улыбка и мои слезы, мое счастье и мое горе, все ты один, ты – весна моя прекрасная, ее ветви и листья, ее цветы и птицы, ты – моя луна и солнце, мой день и моя ночь, мой свет и моя тьма, ты верно сказал, нельзя забыть того, что было между нами, и в прошлое вернуться невозможно. Нет, я не смогу тихо смириться с правдой, что нашей любви больше нет, покориться горькой доле жить без тебя, мой дорогой, не смогу быть такой, как была до встречи с тобой, не смогу жить, не видя неба, ибо ты и есть мое небо, мое все, не смогу и не хочу мочь. Неизменно я буду искать тебя в каждом окне, видеть твое лицо в каждом прохожем, мое время может бежать лишь рядом с тобой, а без тебя оно остановилось, стрелки часов замерли навеки, сама жизнь превратилась в вязкое болото, и оно затягивает меня на самое дно, без тебя мне нет никакого смысла жить, родной мой, а потому действительно лучше умереть, быть казненной, пусть и за чужое преступление. Ты держишь мое сердце в своих красивых руках, любимый, ты один согреваешь мою плачущую душу лучами целительного света, все это пройдет, все забудется, а частичка твоего света навсегда останется во мне до самого последнего моего вздоха на этой земле, хотелось бы, чтобы и в тебе осталась частичка меня, но это всего лишь пустые мечты, «Иногда любовь уходит. Моя ушла». Пусть в твоей жизни все будет так, как ты хочешь, мой дорогой, пусть ветер перемен приносит тебе только радость и счастье, я верю, ничто не сможет сломить крыльев твоей души, погасить свет в твоем сердце, в тот день, день моей смерти, мысли о тебе станут моим последним выдохом, мимолетной тенью на моем лице. Когда я вижу твою легкую полуулыбку, мое сердце расцветает, родной мой, я хочу высказать тебе все, что говорит мне мое сердце, тогда вся жизнь встает перед моими глазами, я хочу научиться молиться, но могу лишь тайно плакать, потому что без тебя, моего единственного путеводителя, моя жизнь становится пустой, как небо без Бога, ибо ты и есть мой персональный Бог на этой земле, любимый. Дмитрий, я мечтала лишь об одном, чтобы ты просто был в моей жизни, хоть даже тенью мимолетной, выдохом последним, хоть кем-нибудь, мне без тебя не жить, от нашей любви не осталось ничего, ни музыки, ни слов, ледяной ветер судьбы унес нотные тетради и разорвал их в клочья, мне остался лишь шепот сердца на краю. На краю, с какого мне суждено сорваться в пропасть, ты и есть шепот моего сердца, любимый… Я целую тебя… Нежно… Шепотом… На расстоянии…