милая Мэри

Машина в смокинге или Heckler and Koch USP Примечание: Heckler & Koch USP — самозарядный пистолет, разработанный немецкой компанией Heckler & Koch. ________________________________________________________________ Оскар поймал на себе очередной косой взгляд мимо проходящей старушки. Парень прикрыл голые запястья — стоило бы прихватить с собой толстовку. На дворе горел красный закат, небо заливалось белоснежными облаками, все похоже на какую-то дешевую мелодраму. Но нет. Оскар видит все это в живую. Зеленый цвет становится лишь контрастнее, молодые деревья склонили свои длинные ветви на тротуар для прохожих и велосипедистов. Запах травы перебивал едкий запах бензина. Кто сказал, что наемные убийцы всего лишь бесчувственные животные? Очередной раз Оскар берет в руки статистику погибших от его рук. Именно от его рук, но мало кого волнуют отказы и переживания парня. Кровь часто стекает и падает густыми каплями на уже и без того окровавленный асфальт, наемные убийцы — лишь машины убийства, у них нет чувств, чаще всего это говорят люди в известных газетах и это красные заголовки, написанные большими буквами «убийца снова уничтожил маленькую девочку» очередную. Маленькую. Девочку. Все убийства, вся пролитая его жертвами кровь — находится у него на совести. Кровь в его венах не принадлежит ему. Она принадлежит погибшим от его рук. Оскару поступало очень много заказов, он машина — машина смерти и убийств. Он не боится смертей, каждую неделю он видит, как минимум две, и что теперь переживать из-за каждой убитой женщины? Пф глупость. И вот Оскар дома, в четыре поганых утра, совершенно измотанный и разбитый. Юношу преследует запах крови, и смерти. Он обычно держится несколько дней, один и тот же — когда возишься с трупами, запах въедается в кожу до такой степени, что чувствуешь его еще долго после того, как выскребешь все щеткой и мылом. Может это психологический эффект — память запаха, а не сам запах. Так или иначе, не важно, все равно отходишь от него не сразу. Еще есть запах гари и бензина от сожжённой машины, но по сравнению с первым это еще чудо света. Тело отчаянно требует горячей ванны, теплой постели и пару таблеток снотворного, чтобы поскорее провалиться в сон. Ни о чем другом думать даже не хочется. Вместо всего этого Оскар получаю свою хреновую жену — Мэри. Начинается… — Это я! — кричит она с самого прохода, это значит «всего лишь я, ничего особенного, я снова навязалась и пришла в квартиру, не обращай внимания на мои слезы, вот как умру сразу отвяжусь». Жена у него — мастер психологической войны. Она произнесла всего то два слова, а юноша уже готов к словесной войне. — Боже, середина ночи, я устал, дай мне побыть хоть час одному! — Так что мне уйти? — произнесла девушка настолько плаксиво и наиграно, что у киллера задергался глаз. — Ты разве не рад мне и не хочешь видеть меня? — Не рад. Я не хочу видеть тебя не сейчас, не потом. — так же мерзко произнес Оскар. — Вот значит как? Так ты ко мне относишься? Я зашла… зашла чтобы узнать, как у тебя дела, неужели я не имею право? — Ох Оскар, мой милый милый Оскар… — лепечет она, уронив руку себе на край длинной юбки, еще и составив плаксивую гримасу. Губы ее дрожат, а психологические барьеры юноши рушатся к чертям один в след за другим. Оскар прижал к красным от бессонницы глазам твердые-ледяные кулаки. — Я не хочу с тобой разговаривать сейчас, мне нужно, нужно прийти в себя. Понимаешь? — Послушай, я твоя жена, я пришла чтобы помочь тебе. Что с тобой? — она быстро сокращает дистанцию. — Нет, нет ничего, все в норме — Оскар понимал, что, если скажет ей хоть каплю она утроит самый большой скандал в истории. Если понадобиться стоять на углях лишь бы избавиться от нее — то юноша сделает это, даже с радостью. Если понадобиться стрелять ей в сердце пулями Heckler & Koch, то он это сделает. Все, что ее не касается нужно скрыть. Скрыть и на этом большая точка. — Оскар, я прошу тебя, скажи, что с тобой случилось, что не так с тобой? — Ничего. — глухо и максимально сухо повторял юноша, из раза в раз. Каждый день. Поздно: женушка вцепилась в меня зубами и своими длинными красными когтями, теперь ее невозможно стянуть. — ты знаешь, когда у меня что-то не так… я всегда стараюсь поделиться с кем-то… — Да знаю я, черт тебя побери, почему на этом месте кого-то ты всегда выбираешь меня? Все вечно вываливаешь на меня, какого хрена я должен слушать твои никчёмные проблемы? — Тебе нужны деньги? — Она быстро переключается и начинает снова эту заядлую тему. — Нет! У меня полно денег, я даже не знаю на что их тратить. Ничего от тебя мне не требуется! — Если нужны я рада помочь. У меня отложено пару тысяч в подсобке. Немного, правда… я ведь извини не богатая! — Да есть у меня твои хуевы деньги, тучами, лежат в каждом углу моей старой маленькой квартирки! — Вечно она об этом, небось каждый вечер молиться своим богам чтобы Оскар остался на мели хоть раз и явился с ней с просьбой о помощи. Вот тогда она зацепит его по-настоящему, и он уже никогда не выпутается из этой цепкой хватки. И даже если он вернут в десять, да хоть в пятьдесят раз больше — ни за что не возьмет. Один грамм его крови ей важнее миллиона рублей бумажками. — конечно, мне пришлось отдать своему муженьку свою зарплату со всех трех работ, — будет она рассказывать своим шлюхам-подружкам. — Времена тяжёлые, я пытаюсь выжить. Оскар даже не знает, что у меня ничего не осталось. Чего не сделает семья ради родного человека! Лишь бы он был счастлив, — это мне важнее всего на свете… Оу простите, у меня бурчит в животе — мне пришлось отдать Оскару свой обед, он любит поесть второй раз… Да я голодна, и немного ослабла, ничего, выдержу, главное чтобы моя семья была счастлива, а я уж как ни-будь обойдусь. Мне и раньше приходилось жертвовать ради него всем что было, и дальше наверняка придется. Нет я давно о нем не слыхала, он не пишет мне и даже не заходит проведать меня, у него есть более важные дела… Но я помогла ему и одолжила пару тысяч рублей. — Черт тебя дери женщина, мне не нужны твои грязные деньги — он кричит, что есть силы, кричит прямо ей в лицо, увидев, что она роется в своем кожаном кошельке. — я ведь только хотела помочь… — она протягивает мятую и немного подорванную тысячную купюру. — Ты меня не помогаешь, ты лишь сводишь меня с ума, хватит уже! — У тебя проблемы на работе?       Боже уже светает… — Нет у меня никаких неприятностей тем более на работе. Работа тут не при чем. — Как твои успехи? Все в порядке? — она нервно потеребила брошь в виде ящерицы у себя на груди. — Да любимая, у меня все клево. Лучше некуда. — Неприятности с начальством? — Работа тут совсем не при чем. Какого я должен сто раз отвечать тебе вопрос? — В чем же тогда дело? Неужели у тебя появилась женщина? — Нет — юноша быстро протараторил стараясь закончить диалог. — Вот значит? Значит женщина. Кто она? — жена довольно потирает руки, наслаждаясь смущением мужа. — Почему бы тебе не привести ее к нам домой? Оскар понимал, что спасения нет. Ее не удается сбить со следа… запах, смерть… — Скажи мне кто она. Мне важно знать это, я не желаю, чтобы мой муж встречался с кем попало, — не унимается женушка, следуя за юношей из комнаты в комнату. — Мне нужно ее увидеть, понять подходит ли она тебе. Какой бы я тебе была подругой если бы отдала тебя первой попавшейся девице? В ушах нарастает пронзительный вой, волосы встают дыбом. Каждая клетка, нет даже каждая молекула требует заглушить и уничтожить гадину, но он не может. Все зашло слишком уж далеко. Надо бы постараться прийти в себя, сохранить здоровый рассудок, однако животные инстинкты берут вверх, бей сопротивляйся, но не дай ей «оседлать» себя. — Отдала? Еще чего! Я мужчина, а не ребенок, запомни это уже наконец. Я сам решу на ком женится и с кем мне общаться, и даже кого убивать, мне не нужно твое разрешение. Вдолби ты это уже в свою тупую головку! Ах да, я же совсем забыл, твоя голова занята лишь членами и как ты на них усаживаешься, верно, ведь, дорогая жена?! Твое тело умерло, ты как пиявка, которая все сосет и сосет мою кровь, хотя нет, не только кровь! Тебе нужна вся моя душа, будь она проклята всеми чертями мира! — Ах так? Я не разрешу тебе жениться хотя бы потому что мы в браке. Я не дам согласие на развод, и ты будешь тухнуть дальше в своей однокомнатной квартире в старой хрущевке. Долгое время Оскар молчал, затаив дыхание и ошарашено озираясь. Неужели она именно так сказала? Хм даже если и не сказала, то вполне могла… — Ты пока еще мой муж, и навсегда им останешься, ты младше меня, ты мне как брат, маленький и вредный, но я все еще о тебе забочусь. Оскара вообще не замечали, когда они только поженились и по сей день. Хотя он хорошо помнил, как все те парни, один за другим, пока она еще спала, потихоньку обчищали копилку — свинюшку. Да-да, не он и не сын ничего не могли поделать, кроме как смотреть. У бедной свинки в спине побывало больше ножей и пальцев чем у самого Юлия Цезаря. И хрен с ней, с этой свинкой и ее розовом бантиком на шее. Насколько унизительно все это было, да они с Томом выглядели как два полных обалдуя. Оскар и Мэри поженились по залету, родился сын — Том. Оскару тогда было всего шестнадцать, когда сын появился на этом хЕровом свете. Вспоминать прошлое и бросать обвинения совсем нет смысла, женушка уже ничего не примет, она убеждена что правильно поступает всегда. А этот жестокий и не правильный мир не хочет простить ей единственную ошибку, совершенную в молодости. Ту самую за которую Оскар процентами платит каждый день, прожигая свою жизнь. Юноша молча обтряхивает руки от пыли, и нежно — с любовью смотрит ей в глаза, она что-то бормочет, ее поганый рот, не может замолкнуть. — « Я ненавижу тебя за то, что ты надоеда, за то что ты невыносима, за твои глупые шутки, за твою длинный нос, за то, что твои руки всегда горячие, а губы потрескались и совсем сухие, за то что знаешь все мои слабости, за Тома, за то, что обнимаешь так крепко, что мне становиться одиноко когда ты уходишь. Я ненавижу тебя за то, что тебя люблю, сильно, да чтоб ты сдохла скорее, я никогда не скажу тебе это вслух». — тихо шептал Оскар себе в мыслях, тихо чтобы даже он сам не слышал. Он и не заметил, как достал свой Heckler and Koch USP и выпустил маленькую серебристую — идеально гладкую пулю. Он пустил ее в сердце… Какого это? Убить человека? Это тяжело, физически так и морально. Тяжело, когда закрываешь глаза, а там глаза, глаза того человека полные страха и боли. Полные мольбы о том, чтобы это быстрее прекратилось. Когда ты вспоминаешь звуки, с которыми пули врезались в тело человека, как он корчился над тобой. Как пытался сопротивляться. Как последние вдохи вскоре выходили из его тела. Когда наносишь первый удар — от ненависти, нравится запах крови, бьющий в нос, но, когда видишь тело, которое обмякло под тобой, становится до тошноты плохо. Оскар слышал, последние ее вдохи, она лежала, не было крови, она просто лежала, смотрела в глаза юноше и молила, молила о пощаде. Оскар смотрел на тело своей возлюбленной, не смотря на все промахи — он любил ее, любил до поли в ребрах, он трясся за нее как будто был под прессом. — Покажи мне, свой мертвый сад, ты самое прекрасное, что в нем есть. Покажи мне его прошу. Нет, не переставай дышать, Мэри! Мэри! Я прошу, прошу, ты жива, ты жива, скажи мне любые слова, прошу, умоляю тебя — Юноша стоял над телом девушки, она все еще могла дышать, все еще могла чувствовать эту невыносимую боль. — О боги, милая Мэри, что я натворил, я так люблю тебя, черт с тобой, и Тома, Тома я тоже люблю… — Оскар смотрел в глаза возлюбленной — не закрывай, не закрывай, свои прекрасные янтарные глаза, ты ведь останешься со мной? Да! Скажи сука это чертово да! Девушка не двигалась, дыхание становилось ровным, чуть еле слышные всхлипы мутили голову юноше. — что я наделал, милая Мэри? — он смотрел в ее пустые — кукольные глаза. Безжизненное тело обмякло в руках у парня. Он успел вспомнить все, всю жизнь, прожитую с этой миледи. А сейчас ее нет. Кто будет приходить поздно ночью и спрашивать, как у тебя дела? Никто. И никогда. этого не сделают. Убийцам не кладут на могилы цветы. Соседи слышат истошный крик и плачь, который все больше превращается в нервный кашель. Почему они слышат его крик? Ему больно — ему очень больно, но почему? Почему ему так больно? Он выполнил свое желание.