не позволяя уйти, подари на прощанье венок из терновника

Клэй ничего не хочется — под ее ладонями искриться волшебство, тянувшиеся из заштопанного наспех сердца, клубится, чарует.Она заканчивает очередной заказ и вливает зелёную жидкость в маленький стеклянный сосуд, заботливо заворачивая в красную бархатную ткань.Оглядывает хижину: пыльные тома ровными рядами опоясывают треснувшие стены, из распахнутых, чуть покореженных окон несётся густой запах осеннего леса.Клэй все это нравиться, — и магия, и хижина, и забытие. Это больно впечатывается в душу, оставляя бескровный след, но разве нельзя это назвать счастьем? Свобода кружит голову.Свободой Клэй дышит. На берегу неглубоко озера в пару десятков метров от ее хижины раскидана одежда, а сам ее обладатель плещется в воде, не замечая заинтересованного взгляда Клэй.Она торопливо сбрасывает черную мантию и входит в холодную, тронутую зимней стужей воду. Ее руки опаясывают его грудь, тянут к себе, стремясь наткнуться на тепло, но ещё больше холодеют. — Клэй. Марко сдавленно хрипит, и целует ее багровые и пухлые своими холодными и безжизненными. — Клэй… Они ищут в друг друге лекарство от нарастающей боли, от разрывающей на кровавые куски печали и тоски.Отчаянно ищут, каждый раз не находя ни-че-го. Бесконечность оказывается слишком долгим сроком, смерть теперь не идёт за ними, она подпирает костлявыми пальцами впалую щеку и улыбается им смрадной улыбкой.Они теперь ее слуги, ее вечные спутники.В холоде поцелуи обжигают невесомостью, Клэй устала. Темнота ложиться на плечи неподьемленным грузом, кости крошиться, мир падает, вдавливая ее в себя.Клэй больше не хочется жить. Терновник окутывает ее невидимой лозой, прося остаться рядом, не позволяя уйти. Она так больше не может, но слова в этой сделке ничего не значат.