2

      Лин постучалась, выждала несколько секунд и постучалась вновь. Ответа не последовало. Вновь постучавшись и не услышав ничего, она всё же вошла.       В кабинете всё было таким же, как и при их первой встрече. Всё та же безумная роскошь, увешанные картинами стены, та же громоздкая мебель, рассчитанная скорее на потомка гориллы, нежели на действительного пользователя. Было лишь одно отличие: вышеупомянутый пользователь стоял у подножия огромного книжного шкафа и, пыхтя и чертыхаясь, пытался вытащить какую-то папку, лежавшую слишком высоко.       Лин подошла к коменданту и негромко кашлянула. Старскрим вздрогнул и резко обернулся. Увидев супругу, он улыбнулся и, забыв о папке, шагнул вперёд, простирая руки. Лин отступила назад и, на всякий случай, скрестила руки на груди. Старскрим тут же обиженно надул губы. - Какая же ты противная,- недовольно протянул он.- Дома спишь в кабинете, утром сбегаешь, так ещё и обнять тебя нельзя... - Да ладно тебе, не куксись,- Лин подошла к офицеру.- Ну чего ты? Сам же знаешь: ложусь я поздно, встаю рано, в шесть вот уже тут. А ты вчера так утомился... Еле до кровати дошёл. У меня ж сердце, а не камень, вот и будить не стала.       Молчание. Лин даже со спины видела, что Старскрим колеблется. За недолгий промежуток времени от помпезной свадьбы и вплоть до того момента Лин уже успела отчасти свыкнуться с некоторыми особенностями характера своего благоверного. - А что до нежностей...- Лин ласково погладила мужа по плечу.- Ну ты подумай, а вдруг кто войдёт? Нас с тобой увидят... - Пусть увидят...- Старскрим обернулся и посмотрел женщине глаза в глаза. - А как же твоя предвыборная кампания?- Лин слегка наклонилась и нежно улыбнулась.- Увидят - сплетни пустят, все решат, что ты меня сюда за красивые глаза взял.       Вообще, Лин изначально была против своего назначения на какой-либо чиновный пост вообще. Она не имела полагающегося образования и абсолютно была уверена в том, что подходящими моральными качествами она также не обладала. Да и стыдно: на борьбу с коррупцией и кумовством призвали её по сути по блату. Это прямо комедия абсурда какая-то. Сама дама хотела поступить в университет и выучиться на архитектора. Но Старскрим уговорил её. Дескать, второй семестр, уже никто её не возьмёт, ждать надо до следующего лета, а сидеть дома всё это время женщина не могла - сама признавалась, что без дела "заплесневеет". О том, чтобы Лин вернулась к старой работе, комендант и думать запретил - разве может такое быть: она, жена первого человека в городе, стоит на старой Заводской площади и торгует в разнос гравюрами. Хочет показывать своё творчество - пусть попросит: офицер с радостью заплатил за проведение выставки некоторых полотен. В общем, Лин согласилась. В администрацию её оформили как сшивальщицу бумаг с более чем скромным окладом. Впрочем, нюх у чиновных господ сработал правильно и замкнутую и мрачную "тайноканцелярскую бабу", как они называли новую "сшивальщицу" за спиной, они вскоре начали побаиваться даже больше, чем истеричного жестокого коменданта.       Впрочем, время поджимало. Близились новые выборы, и Лин чувствовала, что "трон" под её благоверным начал шататься. Старскрим, конечно, не имел соперников, но это пока. Мало ли кто будет участвовать в предвыборной гонке... - Ах, милая...- Старскрим обвил костлявыми руками могучий торс.- Что нам с тобой эти выборы? Приедет верховное начальство - всё будет как на мази. Я нашему повелителю служил верой и правдою. Он нас не забудет... - Твои слова...- Лин вздохнула. Старскрим был таким несерьёзным, что она порой начинала чувствовать себя приставленной нянюшкой рядом с великовозрастным чадом. - Ну... Чего ты такая угрюмая?- Старскрим разжал руки, отстранился на шаг и взглянул в полные неуверенности тёмные глаза.- Не пугай меня - у тебя такие страшные глаза.       Лин не успела ответить сколь-нибудь внятно - Старскрим как-то подскочил и, повиснув у дамы на шее, впился в её губы поцелуем...

***

      Экспресс мчался по верхней магистрали Тарн-Праксус. За окном шёл дождь и гремели грозы. В купе же царило спокойствие, играла тихая музыка.       Великий лидер, полководец, бывший гладиатор, пламенный революционер и просто человечище невыразимых достоинств пил разбавленный спирт и разговаривал с другим бывшим гладиатором, а ныне другим пламенным революционером, начальником разведки, контрразведки и связи. - Как думаешь, скоро доедем?- полюбопытствовал уже начинающий седеть великан, допивая очередную стопку. - Наверное, ближе к вечеру.- отозвался худой, бледный как смерть, мужчина, глядя на которого, было трудно сказать: сорок ему или только четырнадцать.- До Праксуса будем ехать ещё часа полтора, там техническая остановка на час с небольшим, а потом в Вос. - В Вос?- переспросил главнокомандующий.- А какого Юникрона мы не можем прямо? Была же девятка. - Была, да сплыла,- отозвался связист, протирая очки-"маску", стараясь не задеть сенсоры, благодаря которым он, ели можно было так сказать, "видел".- Скажи спасибо Дредвингу. Наше чудо взорвало первую магистраль, но расстаралось с масштабом. - Эх, пусть рвутся шашки, динамит и аммонал,- мрачно буркнул Мегатрон, вспоминая их главного подрывника. Всем Дредвинг был хорош кроме одного: порой он совершенно не знал меры.       Вновь повисло молчание. Саундвейв закончил протирать сплошную линзу и надел очки. Было слышно, как он быстро нажимает на различные сенсорные бугорки, настраивая сеть. - Ты как думаешь, как там в Каоне? - Не знаю... Но, с учётом того, что ты поставил там Старскрима, я клянусь: город мы не узнаем. У этого парня талант случайно видоизменять всё, к чему бы он не прикасался. - Ой, да брось, не так уж он и плох,- захохотал главнокомандующий. - Я слышал, он вроде бы женился,- невзначай проронил Саундвейв. - Тогда выпьем за эту несчастную. Не чокаясь,- отшутился Оллмайти и залпом осушил ещё одну стопку.       Музыка в приёмнике не смолкала. Соло скрипки, трогавшее сердца высокопоставленных особ, у Мегатрона вызывало только лёгкое раздражение и неприязнь. Должно быть дело было в еле слышных помехах. Хотя... Не то чтобы великого вождя революции интересовала классическая музыка. - Слушай, не надоело ещё этот вой слушать?- наконец, поинтересовался Мегатрон.- Это вообще что за плач на яракайской дуге? - Это запись концерта из иаконской оперы,- мгновенно отреагировал Саундвейв.- Впрочем, если хочешь, я переключу. - Иаконской? Ну тогда понятно, с чего такие сопли-слёзы. Ладно, раз тебе так нравится - оставь.       Они с Саундвейвом давно уже давно притёрлись друг к другу. Шутка ли - с детства они боролись за жизнь бок о бок, делили одну грязную комнатушку на двоих, прикрывали друг друга. Ни голод, ни холод, ни кровопролитные бойни не сумели разбить их - они были будто бы единым организмом. Они были связаны по рукам и ногам тем, что крепче кровных связей. И бесконечные битвы, укравшие у одного истопника революционной печи руку, а у другого - голосовые связки, были не в силах что-то сделать с этим.Они вместе прошли от Каона до Полигекса, штурмовали цитадель в Тарне и лавировали под обстрелом в Праксусе...       И вот теперь они сидели в залитом светом купе и смотрели друг на друга. Дорога жизни вела к общему триумфу. Даже искушение властью и богатством не рассорило их, так разве может это сделать какая-то музыкальная дорожка?       Саундвейв выключил приёмник. На пару мгновений воцарилась тишина. Только дождь стучал в окна. А потом Саундвейв затянул старинную песню: - Где-то на краю света...- искусственный голос, источником которого стал специальный аппарат, звучал негромко и совершенно безэмоционально. Но в памяти Мегатрона оживала их юность и долгие ночи в тёмной комнатке, когда ещё живой и дрожащий голос товарища поддерживал их силы. - Стоит город пламенных сердец,- подхватил главнокомандующий хриплым прокуренным басом.