8 глава/ обман

Пятница. Такой чудный день. Гермиона встала с рассветом и улыбнулась солнцу. Ей нужно было доделать доклад по чарам. Она даже не вспомнила в первые десять минут про Рона, но потом девушку накрыло. Нет, она не рыдала. Просто взгляд потускнел, и появилось чувство опустошённости. На завтраке гриффиндорка старалась вести себя непринуждённо, она смеялась на шутку Гарри, отвечала на вопросы, которые ей задавали, но всё это происходило без особого энтузиазма. Ей хотелось уйти в библиотеку, забраться в самый дальний угол и погрузиться в чтение. Гермиона всегда убегала так от проблем. Это было легче, чем сидеть и страдать. Но вместо этого она пошла на занятия. Все они прошли как в тумане, не учитывая постоянные покалывания на спине, которые чувствовала девушка со стороны слизеринского стола. Она знала, что он смотрит. Не часто. Изредка побрасывая на неё взгляды. Не такие, что кто-нибудь смог бы заподозрить что-то неладное. Он ждёт ответа. Но что ей ответить? С одной стороны это нелепо, просто глупо, но с другой стороны обида на Рона была так велика, что хотелось послать всё к чёрту, лишь бы сделать ему так же больно. Но её держало то, что он всё-таки её друг, и она должна его поддерживать. Перед обедом Грейнджер пошла в свою комнату положить учебники, но в гостиной она увидела, как Рон, её любимый Рон и Лаванда целуются. Не просто целуются, а прямо пожирают друг друга. Она встала как вкопанная, пытаясь осмыслить ситуацию, и желая оставаться незамеченной, она рванула в комнату. Заперлась на все возможные замки и наложила заглушающие чары, лишь бы её никто не трогал и не слышал. Она осела на пол, и по её щекам покатились слёзы. Дыхание стало учащаться, но потом как будто бы кто-то сдавил горло, и ей стало тяжело дышать. От боли она начала орать во весь голос. Он срывался, но она продолжала кричать, надеясь, что это хоть как-то уменьшит боль. Но не уменьшало. Она начала бить стенку шкафа, разбив все костяшки в кровь. Она взглянула на них, слёзы прекратили капать. Её вдруг словно осенило. Она открыла ящик своего стола, нашла канцелярский ножик и оторвала пару лезвий. Она не хотела умирать. Просто заглушить боль. Просто сделать физическую боль сильнее душевной. Она провела остриём по своей тонкой белой коже, и капля крови потекла по руке вниз и капнула на ковёр. Она сделала ещё пару порезов, но боль совершенно не чувствовала. Девушка со злостью откинула лезвие и опять начала плакать. До утра следующего дня Гермиона не выходила из комнаты. На первом приёме пищи друзья поинтересовались, куда пропала девушка, а та ответила, что у неё заболел живот, и мадам Помфри разрешила ей остаться в кровати. К счастью, друзья поверили, и гриффиндорка выдохнула. Но с тех пор она решила действовать. Конечно, она замечала, как Браун кладёт свою руку на руку Рона, смеётся с каждой шутки и гладит его по спине, перебирает его рыжие волосы, но она старалась не акцентировать на этом внимание. Гриффиндорка догадывалась, где нужно искать человека, который ей поможет. В общем-то, мест было не особо много, но есть одно особенное, где она увидела в одной, из самых противных сторон. Туалет на втором этаже. И она не ошиблась. Он сидел и курил. Ничего необычного. Клубы пара окутали комнату, и Миртл летала и кашляла, бубнив себе что-то под нос. Дверь в туалет скрипнула, и Малфой поднял взгляд. -Миртл, проваливай, — коротко и ясно. Привидение простонало что-то на тему того, что вечно её гонят и тому подобное, но исчезло. — И так, Грейнджер, что же, ты решила? -Как видишь. Но мне интересно, какая тебе от этого польза? Целовать грязнокровку, да ещё при всех. Не боишься испачкаться? -О, поверь, Грейнджер, бояться нужно не мне, — он ухмыльнулся. — Сажем так, мне нравится бесить тупоголового. -Скажем, что я тебе поверила, — она сомкнула губы и сузила глаза. — Когда? -Да хоть сейчас. Пошли. У нас зелья, — Драко наклонил голову вправо и про себя улыбнулся. «Всё идёт как нужно». Они дошли до кабинета, и заметив рыжую макушку, слизеринец прошептал чуть слышно: -действуй. Гермиона приподнялась на носочки, коснулась губами парня. Они были мягкими и на вкус, как крепкий кофе. Но он не отвечал, как этого ожидалось. Вместо этого он отстранился и заговорил наигранно-злым голосом: -Что ты позволяешь себе, тупая ты грязнокровка? Если я тебя трахнул, то это не значит, что я запал на тебя. Просто очередная шлюха. Какого хера? — он оттолкнул её и в голове гриффиндорки начал складываться пазл. Это всего лишь способ её унизить, используя её чувства. — Ты что, влюбилась в меня? — Смешок и этот-ненавидящий-взгляд. Она оглянулась, Рон и Гарри стояли очень злые, гриффиндорцы были в шоке, а слизеринцы гоготали. Она мысленно перебрала все возможные исходы и поняла, что лучшее решение: бежать. Но сначала: -Малфой, прочисть мозги. Я скорее поцелую унитаз, чем тебя. Даже он чище, чем твоя чистая кровь, — она выплюнула эти слова. Пусть они были недостаточно хороши, но это единственное, на что хватило.