Дождь

      Холодный и долгий ливень начал постепенно затихать под мерное гудение механической печки в подвале. Стук капель со стороны улицы звонко переливался не только снаружи, но и внутри, в центре четырёх стен. Стен, поверхности которых пропитались влагой, на углах, стыках с полом и потолком образовалась плесень, тёмная поверхность местами покрылась мягким, пушистым мхом. Из-за кирпичного основания с неровно положенными элементами — или клейкая смесь между ними просто-напросто рассосалась — в некоторых местах быстрыми ручейками стекала вода. Большого наводнения не образовывалось. Вода впитывалась в то, что некогда было полом.       Печка представляла из себя побитую и кривую конструкцию из металла, больше похожую на те печки, что были в поездах несколько десятков лет назад. Широкая труба, растянувшаяся вдоль одной из стен, выходила в самодельное отверстие в потолке — в полу первого этажа. Там, наверху, всё равно никто не живёт. Если бы не тусклый свет огня за решётчатой дверцей, в помещении был бы полный мрак. Но за обратным явлением малая его доля освещалась тёплым оттенком. Холод и темнота едва растворялись в пределах меньше полуметра вокруг печки. Именно на этом тёплом участке, навалившись плечом на конструкцию, лежал человек, накрытый старым, пережитым многое плащом.       Он не спал, но и не бодрствовал. Глаза были закрыты, но слух напрягался на каждом шорохе, треску почти догоревшего хвороста и стуке дождя. Когда ливень медленно перешёл в дождь, в после вовсе начал просто моросить, человек открыл один глаз, чтобы оглядеться вокруг. Внутри него было ожидание. Чего — он не знал. Но всё равно продолжал ждать, медленно скользя одноглазым взглядом вокруг. Вид не удовлетворял ни душу, ни тело, поэтому человек недовольно поморщился и с сопением выпрямился в спине. Плащ плавно перетёк с тела на пол, из-за этого его обладатель поёжился, ощущая пробирающий до костей холод. Печка уже не спасала. В любом случае, он не собирался задерживаться в этом подвале надолго.       Это был мужчина лет тридцати. А может и младше, трудно сказать по сложившейся ситуации. Чернота его волос прерывалась редкой сединой, появившейся отнюдь не от возраста. Глаза зелёные, но в них померк свет уже много месяцев тому назад. Кожа бледная, не такая, как у вампира или мертвеца, но явно не здорового оттенка. К тому же, более грустный вид придавали мешки под глазами и множество маленьких ссадин, хаотично расположившихся на щеках и шее. Возможно, ниже шеи тоже есть свои раны, но они скрывались под чёрным свитером и камуфляжными штанами.       В подвале, почти под самым потолком, было небольшое прямоугольное окошко, до которого мужчина запросто дотягивался. Он смотрел на заросшую лужайку перед домом и старался не зацикливаться на небе. Было тихо, не считая звука дождя и шелеста ветра. Если раньше эти природные мелодии можно было назвать отдушиной для себя, то сейчас это сравнивалось с мелодией ужаса и воспоминаний.       Неизвестно, сколько уже шёл дождь. Он шёл вечность. Но человек знал, если сейчас нет ливня, то стоило бы поторопиться и выйти на улицу, пока с неба не посыпался мокрый обстрел. Быстро метнувшись к лежащему в углу рюкзаку, он достал кожаные перчатки. Ни одна капля не должна попасть на тело, иначе всё будет напрасно. Там вообще опасно, если ты не стал частью дождя. Ветер дунул новым порывом, стукнув какой-то прилетевшей веткой по окошку, и мужчина вздрогнул. Будь кто рядом, то он бы точно стал отрицать свой страх и отчаяние. Но он был один, и он признавал, что ему было страшно, что надежды с каждым днём всё меньше.       Выход находился на первом этаже. Как уже было сказано, в этом доме никто не жил, но пробраться до входной двери всё равно не являлось лёгким свершением. Нужно сначала миновать шаткую лестницу, которая буквально держалась на двух хилых деревянных столбцах. Честно говоря, когда он сюда пришёл, то не заметил в темноте большое отклонение ступенек от порога, поэтому после первого же шага просто-напросто провалился вниз, чуть не сломав себе ногу. Везением сыграла небольшая высота падения. Чтобы хоть как-то выровнять положение лестницы, пришлось в соорудить самодельную опору из старых ножек дубовых стульев, по воле случая оказавшиеся в подвале. Несмотря на прочный материал, столбцы всё равно не подходили для исполнения такой функции. Но выбирать не приходилось.       Чудом миновав лестницу, скрипящую от каждого шага и готовую вот-вот провалиться под человеческим весом, произошла встреча с новым препятствием.       Здесь мы перенесёмся на некоторое время назад, чтобы узнать почему это всё происходит.       Многие города в последние годы жаловались на засушливое, ужасно жаркое лето. Более того, знойная погода не собиралась уходить после положенных трёх месяцев. Осень была похожа на лето. Зима была похожа на лето. Весна была похожа на лето. Лето было похоже на лето в два раза больше, чем стоило бы. Воды катастрофически не хватало, как питьевой, так и речной, морской. Источники воды быстро иссохли, многие населения оставались без нужной для жизни человека жидкости. Самое интересное, что подобное явление наблюдалось не во всех городах и даже странах. Многие континенты, места продолжали спокойно жить. И однажды случилось чудо, которое ждали так много времени.       Пошёл дождь. Закрывая глаза, человек до сих пор помнит детское веселье во дворах. Маленькие девочки и мальчики в своих дождевиках и резиновых сапогах бегали по мокрому асфальту. Сухие, жёлтые газоны впервые за долгое время заблестели из-за появившихся на них капель. Серое небо затянутое тучами не приносило точки. Наоборот, люди желали продлить этот момент. Может, кто-то неправильно понял это желание, перефразировал в своей голове или вовсе всё напутал. Но дождь не прекращался в течение дня, двух дней, недели. Те, кто промок под ним ещё в первые минуты, стали первыми носителями невесть чего. Сложно назвать это вирусом или похожим образом, ведь он не передавался при контакте или воздушно-капельным путём. С их тел начинала течь вода. Не пот. Обыкновенная дождевая вода полностью окутывала их кожаную оболочку, маленькие капли, частыми точками рассыпающиеся по всей поверхности, рябили в глазах и вызывали тошноту. В какой-то момент люди просто сходили с ума. Неудивительно, как не съедешь с катушек, когда ты весь покрыт каплями, сутками стекающими по твоему телу, оставляя сначала щекотливые приятные ощущения, а после начинают жечь.       Вода сравнивалась с огнём, по словам тех, кто набирался смелости и терпения что-либо сказать перед всплеском. Странное это слово «всплеск», но именно так и можно было охарактеризовать явление. Люди просто взрывались, как мыльные пузыри, не оставляя на своём месте ничего кроме мокрого пятна. Некоторые из них были особенными. Под властью сломанного и разрушенного разума они ходили по пустым улицам — народ быстро осознал, что находиться под дождём крайне опасно — и выли. Булькающие звуки разносились вдоль домов, зазывая к себе родных. Ведь если ребёнок услышит знакомый ласковой голос матери, то он обязательно побежит к нему навстречу. Кто-то держался до последнего, пока не приехала помощь, кто-то не мог терпеть этого всего и добровольно выходил под нескончаемый дождь. На таких отчаявшихся людей смотрели через окна. Детям закрывали глаза ладонями. Взрослые стискивали челюсти. Отчасти потому, что сами не знали как поступить: если выйти под дождь, то станет куда легче, и всё это уже не будет волновать.       Дальше было «лучше». Выяснив, что и как происходит в некоторых местах земного шара, была собрана специальная организация, включающих в себя учёных, для изучения дождевого явления, военных, для отправки граждан из городов в безопасные места, и обычных волонтёров. По радио и телевидению каждый день крутили ролики с просьбой быть сильными и осторожными и, главное, не выходить под дождь с оголёнными участками тела. Любая капля, попавшая даже на ладонь, повлечёт за собой погибель. Некоторые даже приспособились к такому образу жизни. Просто перед походом в магазин — а более и некуда было — прятать своё тело за многослойностью одежды. Голова накрывалась капюшоном, под который и шапку натягивали, зонт был не всегда удобен. Шея скрывалась за шарфом, как и лицо. Ладони в перчатках — желательно кожаных, ткань впитывает воду. Но беда и так нашла пути проникновения в человеческую жизнь. Мокрые пятна появлялись в домах на полу. Кто-то считал, что те, кто лопнули, несмотря на их тогдашнее местоположение, перерождались таким образом в местах, где не побывал ещё дождь.       Люди начинали «заражаться» в стенах собственного дома. У большинства появился страх даже перед водой из душа. А из-за неполных и неточных исследований научных деятелей, никто не знал о причине этого злосчастного дождя. Слухи варьировались от аварии на каком-то предприятии до гнева Богов. Нужно отметить, что во втором случае, точнее, благодаря второму случаю многие атеисты внезапно поменяли своё мировоззрение и поверили если не в одного Бога, то в нескольких сразу.       Военные продолжали приезжать в города в больших машинах, чтобы увезти за собой как можно больше людей, но со временем они вдруг перестали это делать. Машины или не доезжали до границ, или же их вовсе не отсылали — никто не знал теперь и об этом. Почти полностью опустевшие города были вынуждены остаться на попечение бесконечному дождю, который то усиливался, то стихал, но не исчезал никогда.       Наш герой не имел семьи. Он хотел обзавестись таковой или хотя бы собакой, но когда решился на подобный шаг, началась мокрая суматоха. В конце концов он не смог сидеть в своём доме. В основном потому, что на полу на кухне он вовремя заметил мокрое пятно. Не долго думая и собрав нужную провизию, ему пришлось покинуть своё пристанище. А куда идти? Он не знал. Никто из живущих не пустил бы его к себе — считалось, что чем больше жильцов в доме, тем больше вероятность оказаться жертвой. Оставалась надежда самому дойти до границы города, в котором нет этой ненастной погоды. Изо дня в день, имея возможность передохнуть в чужих домах или заброшенных супермаркетах, по телевизору шли всё те же обращения. Он-то уже понял, что это просто записанная плёнка, поставленная на повтор. Знали ли другие? Ему было всё равно. Если кому-то это внушало надежду и веру в лучшее — оно и к лучшему. Сам он предпочитал относиться к реальности скептично.       А реальность была таковой: прошло недели три с момента ухода из дома; три недели избегания ходячих, «тающих» зомби; три недели попыток дойти до нужной цели и стать свободным. И этот путь происходил под давлением не только моральным, но и физическим. Но несмотря на таящееся отчаяние внутри, в голове ни разу не появлялась мысль сдаться и выйти под дождь без снаряжения.       Так вот. Пройдя лестницу, на первом этаже его ждали четыре мокрых пятна, и пяток, которое медленно разрасталось прямо у входной двери. «Не уж что эти твари обладают разумом?» — было очевидно, что они устраивали ему ловушку. Или же разум просто начинал давать трещину. Преимущество этих пятен была возможность поразить человека даже через обувь, нужно было только ступить на них, поэтому очень часто они появлялись прямо под ногами ничего не подозревающих. Дверь из подвала находилась под лестницей на второй этаж. Коридор, ведущий в сторону выхода и на кухню, был почти весь мокрым, поэтому единственным выходом была кухня, а точнее окно в ней. Главное закрыть лицо маской, и тогда вода на траве не причинит никакого вреда. Затянув лямки рюкзака потуже, он осторожно и тихо, будто мог бы разбудить своими шагами спящего ребёнка, пошёл в сторону кухни, при этом краем глаза наблюдая за никуда не девающимися пятнами. А могут ли они вообще передвигаться? Решая не думать об этом в данный момент, как раз когда нога коснулась пола на кухне, он обратил всё своё внимание на поверхность, в надежде не найти мокротой. Мысли посыпались в благодарственные речи в сторону старины-Фортуны, ноги сами по себе широкими шагами приблизились к окну, которое незамедлительно открыли руки, и совершили пружинистый прыжок вперёд. Свежесть.       Свежесть, которая когда-то могла принести облегчение и радость, сейчас резала своей твёрдость по струнам души. У человеческого сердца есть небольшие, тонкие и хрупкие нити, способных разорваться от сильного потрясения. Из разрыв влечёт за собой остановку сердца, а за этим неминуемую смерть. Часто это потрясение сравнивают с тем, когда человеку «разбивают сердце». Но он был уверен, что если проведёт лишнюю минуту лёжа на этой траве, то тонкие нити разорвутся от простой бури эмоций и чувств. Может, он даже заплачет. Интересно, слёзы тоже заодно с дождём?       Поднявшись на ноги, он посмотрел на тёмное небо. Клубистые тучи не рассекались молнией, между ними не было никакой трещины, через которую хотелось бы видеть отголосок того голубого и ясного неба, которому теперь-то все и будут рады. Рука инстинктивно потянулась в широкий карман плаща и сжала листовку. Пару дней назад на столбе он увидел несколько таких объявлений. Ранее известная и популярная местная кондитерская теперь приглашала поесть любимейшие пироги и пирожные в последний раз. Она гарантировала безопасность здоровья и человеческого тела. Каким, правда, образом — неизвестно. Но прочитав это приглашение, человек вдруг осознал своё дикое желание поесть сладкого. Пирожного. С кремом, мягким бисквитом и вишенкой в глазури. От одной только мысли во рту выделялось обильное количество слюны. Неужели он готов был отказаться от своей кратковременной мечты только из-за какого-то странного дождя? Тем более, исполнение этой мечты было не так уж и далеко.       Он пошёл в сторону кондитерской, натягивая капюшон и кутаясь поплотнее в плащ. Краем глаза были увидены серые и однотипные лица в окнах, смотрящих на одиноко бредущего по улицам человека. Они тоже иногда выходили из своих домов, чтобы собрать с остатков склада продукты. Консервы внезапно приобрели популярность среди местного населения. Но даже они могут вот-вот кончится, и что потом? Потом голод. Мало кто думал или хотел выходить в долгий поход, вступая, считай, в схватку с плохой погодой. Все ждали чуда.       На горизонте совсем скоро появилась небольшая вывеска. Удивительно, но она даже умудрялась светиться, хоть и в тусклости тучного неба это выглядело не так уж и ярко. Приблизившись к большим окнам, человек вгляделся в пустое помещение, если не считать одинокую женщину за кассой, медленно жующей клубничный торт и посматривающую изредка в небольшой телевизор. Обведя зал ещё раз изучающим взглядом, он понял как кафе обеспечивает безопасность. Везде стояли обогреватели, и даже если какое-то пятно и пыталось проникнуть сюда, то оно тут же высыхало. Если бы электроэнергией была вечной, то многие семьи могли бы спасти себя от своей участи.       Когда дверь открылась внутрь, прозвенел звоночек сверху. Мужчина от этого слегка дёрнулся и с неким испугом посмотрел на источник звука.       — Туда, — женщина за прилавком грубо ткнула в сторону близ стоящего обогревателя. Это нужно было для сушки верхней одежды. Человек без споров исполнил приказ, поглядывая на суровое лицо владелицы заведения. Как только последняя капля исчезла под жаром, напряжение слегка спало, и нахмуренные брови женщины расслабились, морщинка между ними сошла, и уголки губ приподнялись в улыбке. — Добро пожаловать, чего желаете?       — Чего-то… — человек сделал осторожный шаг, чтобы точно убедиться в своей сухости. На всякий случай вовсе снял плащ и повесил на вешалку, как и рюкзак. — Воздушного, — кажется, его голос дрогнул, принял оттенки грустного и печального. Но человек улыбнулся, а женщина мигом скрылась за большими дверями кухни.       Он прошёл ближе к высоким круглым стульям, расположившихся вдоль длинного стола после небольшой витрины с пустыми полками. До ушей долетал звук открывающегося холодильника и тихое пение фальшивого, но почему-то тёплого и радующего сопрано. Через несколько минут женщина вышла с круглым полном в руках, на котором стояла тарелка с большим кусочком пирожного из шоколадных пористых бисквитов. Между ними, в качестве прослойки, был такой же шоколадный крем, а на самом верхнем бисквите, в свете потолочной лампы блестела глазурь. И вишенка. Вишенка в глазури.       — Приятного аппетита, мистер! — задорно пожелала работница и вернулась к своему торту.       Безумно глядя на пирожное несколько минут как на восьмое чудо света, мужчина дрожащей от непонятного волнения взял маленькую вилку и отколол небольшой кусочек, отправляющийся тут же в рот. Бисквит был таким же мягким, сочным и пушистым как и на вид. Он было словно…       — Вот, что в мире твориться-то! Пока мы тут справляемся с погодой, они запускают новые теле-шоу! — в её голосе было разочарование и возмущение. — Нет, ну Вы только посмотрите на этот беспредел!       — Пока есть спрос, всегда будут новые шоу и сериалы… В конце концов, мы не единственные люди на этой планете, — он подозрительно покосился на чуть барахлящий телевизор. В последнее время он вообще считал, что не только обращения, но и все шоу, фильмы, сериалы, просто идут по таймеру, и нет больше в мире уголка, где не шёл бы этот проклятый дождь. — Откуда же тут столько энергии? — он кивнул головой на телевизор и на обогреватели.       — Секрет фирмы, — насмешливо фыркнула хозяйка. — Всё равно осталось немного, поэтому я и открыла двери на сегодняшний день. Правда, как видите, народу что-то вовсе нет!       — Все боятся.       — А когда не боялись?       Мужчина улыбнулся на эти слова и снова обратил взор на свой десерт. Второй кусочек повторил участь первого и буквально растаял во рту под сдерживаемое мычание удовольствия. Словно…       — А Вы боитесь? — спросил он, посмотрев теперь прямо на собеседницу.       — Чего? — та прожевала кусок своего торта и, не дождавшись ответа, сама продолжила: — Этих водяных что-ли? Да чёрто-с два! Пусть приходят, только хоть разрешат поесть торт перед тем, как заберут.       Он обвёл взглядом фигуры женщины и про себя отметил, что она ничуть не похожа на ту, что ест торты и сладкое ежедневно. Ну, или ей повезло с метаболизмом. В том или ином случае, перед ним была воистину суровая, прекрасная для своих лет дама, которая ничего — по крайней мере на первый взгляд — не боялась.       — Но чего-то же Вы боитесь!       — Темноты раньше боялась, — призналась она, смущённо улыбаясь. — Но с недавних пор это перестало меня волновать.       — Потому что появился страх побольше?       — Да что же Вы заладили с этим страхом! — тон был обиженным, и человек снова почему-то улыбнулся. Третий кусочек.       Как что-то пышное, большое и необъятное. Как сладкая вата белого цвета, оставляющая после себя приторный привкус и липкие следы вокруг рта. Как то, что возвращает в детство, которое миновало уже слишком давно, которое не вернуть, но о котором можно думать и мечтать. Он не был несчастливым человеком. У него были родители, дедушка с бабушкой, и даже собака. В детстве. Они не жили бедно, не страдали, им было хорошо. Когда он был ребёнком. Когда…       — О, ну началось! — женщина закатила глаза, когда на экране появилась застава вращающейся надписи. «Внимание!» — одно слово я, а вызывало дрожь и ненависть. Лучше бы они просто признали, что всем уже наплевать на тех, кто тонет в своей скорби, злости и в воде. Следом за надписью появился учёный в очках и белом халате — человек не смотрел, он просто знал.       Его взгляд был обращён даже не на пирожное, а на улицу. По дороге, некогда наполняемой автомобилями и бешеным движением, с хлюпаньями передвигался молодой человек. Он запрокидывая голову кверху и булькал свою мелодию. Почему-то сразу вспоминались сказки про пираты, нимф, русалок. Несметные сокровища на необитаемых островах и приключения завораживающих дух.       Сейчас город был островом. Он — пиратом. Нимфы и русалки — дождевые пленники. Несметные сокровища — свобода, сухость, солнце и…       — … и мы готовы вам сообщить, — а это что-то новенькое. Человек резко поворачивает голову в сторону телевизора, краем глаза сначала подмечая непонятный проблеск на улице, а затем рассеянное лицо владелицы — она, видимо, тоже не ожидала этих слов. — После долгих и мучительных испытаний нашим учёным удалось вывести формулу, способную рассеять повисшие тучи на городах нашей страны.       Человек вскидывает брови в удивлении, вилка с тихим звоном падает на край тарелки. Это же повторяет и вилка женщины.       — Мне не послышалось? — её голос осип, стал ниже, глаза прямо смотрели на экран. — Он правда это сказал?       — Какова вероятность, что это не ложь? — внутри всё перевернулось вверх дном. Хотелось верить, но было почему-то сложно.       — С какой целью?       — С целью… затуманить разум, дать ложную надежду и в конце просто истребить нас? — мужчина грустно приподнимает уголок губы и снова крепко держит в руке вилку. Булькающий звук водяного продолжает доноситься через стены. Он нервирует. Появляется желание выставить один из обогревателей прямо перед ним, чтобы тот поскорее заткнулся.       — А Вы пессимист, я посмотрю, — без цели оскорбить заметила женщина и самодовольно усмехнулась, когда посетитель с большим желанием откусил пирожное.       — Скорее, реалист, — жуя ответил мужчина. — Нет, ну Вы посмотрите на улицу и скажи…       Он не договаривает по одной причине: указывая рукой в окно и поворачиваясь корпусом в его сторону, в поле зрения попадает то, что когда-то было обыденным явлением. На горизонте, задавливая своей мощью и объёмом, текли облака. Белые, белоснежные как та самая вата. Точнее, вата как те самые облака.       И он понимает. Пирожное мягкое и воздушное как облако.       Было хорошо и радостно, когда на небе солнечные лучи пробивались сквозь пушистые облака.       На глазах невольно назревают слёзы, когда в дальних окнах домов внезапно заиграли прыгающие солнечные зайчики. Нависшая над городом тень отступает, не в силах бороться со светом, и солнце, скрывающееся долгое время за этой навесной, озаряет своей теплотой. Не той, что палила, жарила; не той, что уничтожала реки, озёра, человека. А той, что присуща для… какое же сейчас время года? Мужчина ищет глазами хоть что-нибудь, что могло указать на текущий месяц, и натыкается на настенный календарь с обведёнными предыдущими днями — что подтверждало его актуальность.       Апрель.       — Если в пирожном были наркотики, прошу, дайте мне знать сейчас же, — он встаёт со стула и подходит к окну. Ливня нет. Не так… дождя нет! Капель нет!       — Ничего… всё из натуральных ингредиентов… — взгляд женщины смотрит на уже прозрачные облака, которые расползались паутиной по голубому небу.       Человек вспоминает о булькающем существе и пытается найти его глазами. Может, облака и вернулись на свои места, но где уверенность, что и всё остальное — тоже приняло прежнее положение? Дома продолжают стоять в тишине. Вдалеке не слышится гудение мотора. Никто не решается выйти на улицу, чтобы убедиться в реальности происходящего. Все стоят у окон и смотрят, как капли на стеклянной поверхности испаряются.       — Они до сих пор боятся, — шепчет под нос мужчина и поворачивается к стойке, за которой стоит хозяйка. — У этого пирожного есть названия?       — Оно не успело ещё поступить на витрины, — с лёгкой досадой следует ответ.       — Знаете, а назовите его «Облако».       Он говорит это, хватаясь за ручку двери. Не слышит ни предупреждения, ни пожелания удачи, ни попыток остановить. Только восторженный вздох и пристальный взгляд тёмных глаз. Есть ли надежда внутри начинающего отчаиваться человека? Ещё как. Есть ли сомнение в разумности своего решения? Нет.       Делая глубокий вдох и жмуря глаза, он выходит на улицу, сразу закрывая за собой дверь. Глаза снов закрыты, но не в беспокойном полусне, а в предвкушении. Ничего не капает сверху, никто не крадётся с разных сторон в желании завладеть всей оболочкой человека. Есть только он, небо, солнце и облака. Открывая глаза — по привычке по очереди — он расправляет руки и широким марширующим шагом проходит половину улицы. Он продолжает дышать, а чтобы убедиться в чистоте своего голоса — кричит. Кричит так громко, что его слышат те, кто сидят в своих домах. И они не пугаются, ведь крик с интонации радости и счастья. Хозяйка кондитерской некоторое время смотрит на счастливого человека, и когда тот разворачивается к ней лицом — не выдерживает и выходит тоже. А что? Торт она уже поела, если и перестанет быть собой, то с выполненной целью. И они начинают петь. Петь совершенно выдуманную песню, не попадая в несуществующие ноты. Петь под лучами солнца и верить в то, что чудо всё-таки существует, и для поддержания веры в него нужно есть побольше сладкого. Конец