Часть 1

Вычурные ёлочные шары блестели на многочисленных полках, разноцветная мишура назойливо бросалась в глаза, а уши уже начинали уставать от постоянного шума магазина. Ровена несла свою королевскую персону между высоких стеллажей и брезгливо оглядывала предложенные рождественские товары. И с чего Винчестеры вообще взяли, что раз она женщина, то должна разбираться в этой праздничной чепухе? Причудливая золотистая фигурка оленя заманчиво мелькнула в куче прочих безвкусных шаров, потому Ровена поспешила к нужной полке. Пожалуй, этот олень был единственным товаром, который бывшая ведьма сегодня купит, ведь всё остальное выглядело просто ужасно. Только Ровена протянула пальцы к золотому оленёнку на тонкой нитке, заветная ёлочная игрушка в единственном своём экземпляре оказалась в захвате мужской руки. — Какого черта? — МакЛауд кидает злобный взгляд на обнаглевшего незнакомца, но её глаза расширяются в удивлении, — Бальтазар? Купить! Всё-всё купить! Бальтазар скорее схватил гирлянду с лампочками-снежинками. Казалось, целая волна рождественских украшений взмыла надо всем городом и обрушилась вниз, затопляя здания и улицы, и он с удовольствием тонул в её сверкающих потоках. Как лучший организатор праздников на Небесах, он просто обязан собрать самые яркие вместилища новогоднего духа. И золотой оленёнок подходит, как самая яркая звезда на ёлке, никому не отдаст. — О, привет, тыковка! Соскучилась по мне, да? — Бальтазар довольно улыбнулся, но не отдал заветную игрушку, ещё чего. Глаза ведьмы сверкнули сиреневым огоньком, прожигая чертового оленя, а затем переключились на довольное лицо ангела. Однако, какая встреча… Не сказать, что самая приятная, но убить этого мужчину Ровене явно не хотелось, даже несмотря на это глупое произнесенное вслух прозвище, которого женщина не слышала уже много лет. — Безумно, — МакЛауд натягивает на лицо самую неправдоподобную улыбочку, а голос её звучит фальшивее некуда, — Если собрался вымаливать у меня прощение за свои ошибки прошлого, то можешь просто отдать мне дурацкого оленя и идти домой, — Ровена требовательно протягивает руку вперёд, делая шаг навстречу Бальтазару. Её взгляд полон вызова. — Я не хожу, я летаю. Да ладно, помню, как ты сердилась в прошлый раз: пиф, паф и горящие перья, — поднятые руки же усмирят её, да? — Просят прощения по воскресеньям, а сейчас я просто искал лучшего оленя на ярмарке. Ты же ведьма, наколдуй нового, — лёгкий щелчок, и благодать подарила искорки света. — Разве это сложно такой великой ведьме, а? Ровена гордо задирает подбородок в ответ на столь откровенную провокацию. Фиолетовые глаза бегают по самодовольной роже ангела, а в сознании всплывают непрошенные картинки далекого прошлого. А ведь когда-то давно, лет двести назад, именно это лицо сопровождало её чуть ли не на каждый званный ужин или помпезный бал. Ох, ну что за сантименты, в самом деле. — Мой дорогой Бальти, давай не будем устраивать скандалов на ровном месте. Просто дай сюда чёртову игрушку, — Ровена старается показать, что не заинтересована в продолжении их невинного диалога. Ну а кому понравится теребить старые раны? — «Дорогой». Как приятно звучит, а, — Бальтазар протянул оленёнка. — Я же джентльмен, зачем мне заставлять даму расстраиваться, тем более, такую изумительно красивую. Он твой, держи, — чтобы сделать приятное Ровене, материализовал красные лилии, которыми они любовались в придворцовом саду, где гуляли после бала. Хорошее было время, мелькнула мысль, когда как будто снова заиграл вальс, под который они столько раз кружились. — Подхалим, — подводит итог МакЛауд, однако её губ касается едва уловимая улыбка. Женщина аккуратно забирает прекрасный букет, не забывая ухватить заветного оленёнка. Она недолго смотрит на своеобразные подарки от ангела и тихо хмыкает себе под нос. Ровена собирается круто развернуться на каблуках, чтобы побыстрее покинуть злосчастный узкий проход между стеллажами с ёлочными игрушками, оплатить покупку и вернуться, наконец, домой, однако что-то её останавливает. То мог быть и взгляд тёплых глаз напротив, или же просто хорошее предпраздничное настроение, а может и вовсе что-то другое, но разве это так важно сейчас? — Не хочешь присоединиться к моему скромному празднованию Рождества? — спрашивает она, словно невзначай, словно ей вообще плевать на ответ. — Как я могу отказать? Устрою тебе взрыв украшений, пусть всё блестит, — в тон ей небрежно ответил, надеясь, что её колдовской взгляд не заметит волнение его благодати внутри сосуда. Давно никто не вызывал таких бурных эмоций, совсем очеловечился, как сказал бы ангельский начальник. А, ну его. Главное, что Бальтазару нравится общаться с дамой, а остальное подождёт. — А к нам присоединятся малыши-Винчестеры? — Возможно, — голос ведьмы начинал приобретать игривые нотки, а рука без спроса хозяйки принялась накручивать на палец рыжую прядь, — Но от них очень легко скрыться… — Ещё как, тыковка. Магазинчик игрушек засветился невидимым для людей чудом — двое мгновенно переместились во дворец Ровены, как в шутку назвал его приземлившийся Бальтазар. И пока снаружи морозы набирали силу, сковывали замёрзшие деревья льдом, в квартире царило тепло общения и веселье. Что может быть лучше, чем вместе готовить ароматное рождественское печенье? Вот и Бальтазар так думал.