Часть 1

саня всегда казался людям странным. мальчик не с этой планеты. все вокруг восхищались им, все вокруг говорили про космос в голове, все вокруг слушали с открытыми ртами, как только долгополов начинал рассказывать что-то. а потом появился квашонкин, смотрящий тепло так, что внутри неприятно жгло. пластмассовые люди вокруг плавились. и начало перекрывать. реальность давила на плечи, реальность поглощала сашу день за днем, реальность беспощадно сжирала все на своем пути, оставляя за собой выжженную землю. ухмылялась нагло в лицо, смеялась ядовито в ответ на заплаканные глазки. а всем было похуй. всем, кроме леши, который сумел рассмотреть ебучий страх в голубых глазах. вокруг никто блять не слышал, никто не видел истошного вопля, никто не замечал красные полосы на запястьях, оставленные в попытке вернуть себя в свой мир. — почему тебе так не нравится здесь? — тут больно, мрачно и холодно. тебе бы, блять, понравилось жить в такой реальности? и леша молчал. поджимал губы только и обнимал, целуя в макушку. возвращался с магазина и видел комочек в самом дальнем углу комнаты. сердце каждый раз неприятно кричало «не дышит», но каждый раз ошибалось. да лучше бы блять не дышал. это был не я это был не я это был не я это был не я это был не я это был не я это был не я это был не я это был не я это был не я это не я повторяет одно и то же. у саши мир с детства строиться начал не так, раскололся на сотни реальностей, и приходилось скакать по ним, выбирая нужные маски. только бы не остаться в своей только бы не остаться в своей только бы не скулить от одиночества и боли. у саши выходом было небо кровавое, а у леши — защищать мальчика со взъерошенными волосами. нахуя тебе небо, санечка? у тебя блять под ногами пропасть, очнись. — я хочу быть собой! собери себя сначала, долбоеб, пазл для детей от трех лет. — да мне блять тесно здесь! разрежь себе грудную клетку нахуй, достань ребра, выверни себя и вздохни полной грудью, а? саша смотрит в зеркало и начинает плакать от паники, потому что в отражении не видит себя. в голове «янедолженбытьтут», а снаружи шершавые подушечки пальцев гладят запястье. леша был готов этот мир ебучий, такой ненавидимый сашей, склеить заново, показать, что здесь все не так. не так плохо, не так, блять, больно. саша исчез, как силуэт со старой, выжженной временем фотографии. стены рушились — за ними была давящая пустота. срывался на крик, вырывал волосы клочьями. у него, кажется, руки были сбиты уже в кровь, а бедра разрезаны, как небо — белыми полосами самолета. и голоса вопят громче. а потом в квартиру впустили уличный воздух вместе с лешей. он тогда смотрел взволнованно, обрабатывал раны и засыпал всегда рядом. обнимал-обнимал-обнимал. — да мне ты нахуй не нужен, съебись! тебя тоже не существует! ты бросил меня! ты тоже ненастоящий! — саш, успокойся. сань, — и целует в избитый об дверной косяк висок, — чувствуешь? ты, блять, чувствуешь? это — настоящее. леша уходит на работу, но возвращается слишком поздно — саша обхуярился эйфоретиками, на полу белые полосы, — такие же, как на небе! у него перед глазами звезды, леш, звезды! до них рукой подать! у меня получилось, леш, почему ты напуган?! нет, это определенно его шанс. бежит на кухню и хватает кухонный нож, — я рыцарь, леша, посмотри на меня наконец! серп как продолжение руки, а движения отточенные и размеренные. и руки уже по локоть в красных слезах блядского неба. такого яркого. такого красивого. все гаснет. небо бетонным телом леши сваливается ему на руки. бледная кожа на шее расползается. обнимает бездыханное тело и кровь мешается со слезами. стены эхом отзываются на каждый всхлип. ты оставил меня. ты был ненастоящим.