Часть 1

      Густые пышные гирлянды из остролиста, усыпанные яркими, точно гранатовые бусины, плодами, овивали оконные проемы, витрины магазинов, кафе и фасады домов. Большие банты из алых лент трепетали на холодном ветру, душистые праздничные венки украшали каждую входную дверь, и сотни сверкающих огоньков, свечей и фонариков притягивали взгляд каждого из прохожих. И, глядя на это волшебное великолепие, все словно даже забывали о том, что в этом году погода так и не осчастливила Лондон снегом на праздники. Казалось, что в каждом уголке нарядных улиц, в каждом доме за светящимися окнами поселился дух Рождества.       К одному из таких домов спешной походкой приближался парень, изо всех сил стараясь не оскальзываться на слякотных тротуарах и приподнимая плечи, чтобы спрятать лицо за теплым воротником, спасаясь от пронизывающего ветра. Замерзающие ладони надежно скрылись в карманах пальто, а застывшие пальцы крепко сжимали маленькую подарочную коробочку. Он поспешно возвращался под родную уютную крышу, зная, что там его встретит долгожданное тепло, тот неповторимый запах Рождества и самый любимый человек. И даже бесконечно преданные и проницательные фанатки едва ли узнали бы в этой фигуре, шагающей сквозь декабрьские ранние сумерки, участника всеми любимых One Direction — Найла Хорана. Между тем, это был именно он, и в этот самый момент парень уже взбегал по ступенькам своего дома, облегченно вздыхая, когда одна ладонь легла на ручку нарядной входной дери, а вторая поспешно искала в кармане ключи.       Когда скрежет в замочной скважине пронзил тишину прихожей, а миг спустя там вспыхнул яркий свет, наполняя мягким сиянием уже созданный развешенными повсюду огоньками, на просторной кухне тут же вскинула голову миловидная длинноволосая девушка. Мягкие губы немедленно растянулись в очаровательной улыбке, и Эйлин, вытерев руки полотенцем и отойдя в сторону от кухонного островка, собиралась уже выйти на встречу своему парню, как тот первым подал голос, миг спустя появляясь в комнате:       — Эйлин, я дома!       — Замерз? — заботливо спросила она, глядя сияющими нежностью и такими знакомыми искорками озорства глазами прямо в пронзительные голубые. Конечно, Найл всегда выглядел немного забавно, когда замерзал, поскольку у него тут же краснел кончик носа и неровным румянцем загорались щеки, но переохладиться и заболеть, да еще и накануне праздников, ему совершенно не было на руку.       — Ветер, — как-то даже обиженно бросил в ответ парень, впрочем, расплываясь в такой же теплой улыбке, и, обходя просторный островок, с удовольствием заключил свою возлюбленную в объятия со спины, прижимаясь ближе и смешно фыркая в пушистые волосы. — С чем ты тут воюешь, принцесса? Это пряничные человечки?       — Это должно быть хотя бы просто рождественским печеньем, — ответила Эйлин, вновь возвращаясь к суете над разложенными на столешнице ингредиентами и заготовками для печенья. Она потратила на это уже никак не меньше двух часов, успев изрядно устать, и даже на очаровательных щечках белела мука, заставляя сердце Найла сладко сжиматься в груди от умиления и нежности при одном только взгляде на нее. — Хорошо, что ты вернулся раньше. Поможешь мне.       — Ну, по этим вопросам скорее к Гарри. Хотя должен признать, что я тоже не так плох в готовке, — уверенно заявил Найл, потянувшись к вазочке с цветными драже и отправив несколько штук в рот, чем немедленно вызвал возмущение своей девушки:       — Эй, Хоран! Вообще-то это украшения для печенья! Так что или вперед работать, или отойди от столешницы на пять шагов! — недолго думая, она толкнула Найла бедром, но тот, попятившись разве что на шаг, лишь заливисто рассмеялся и стянул еще несколько конфет. Эйлин замахнулась на проворную руку, но, конечно же, промахнулась, досадливо фыркнула и вернулась к готовке, продолжив уже более спокойным и непринужденным тоном: — Я звонила Кейт. Но ты и сам знаешь, они с Гарри сейчас заняты еще больше нас всех. Для них это особое Рождество.       Найл на это лишь согласно кивнул, даже не подумав отходить дальше от поглощенной своим занятием девушки. Они все прекрасно об этом знали — дружная компания как раз собиралась в гости к семейству Стайлсов к ужину в день праздника. И Гарри, и Кейт, пожалуй, в самом деле погрузились в приятную суету подготовки сильнее всех остальных, но для них это Рождество действительно становилось особенным — ведь оно было первым для их полугодовалой малышки Мэри Энн. И молодые родители задались целью устроить самый волшебный праздник на свете для своей крошки, всей семьи и друзей. А потому озадачивать их своими собственными хлопотами совершенно не хотелось.       — И для нас тоже, правда, Принцесса? — спросил парень, вновь глядя на свою возлюбленную и улыбаясь так умилительно и ярко, что она бы легко позволила ему снова стащить что-нибудь из кондитерских украшений. Он подошел ближе, обнимая Эйлин и оставляя нежный теплый поцелуй на щеке, заботливо смахивая с нее следы муки и невольно заставляя ее усмехнуться. — Наше первое Рождество у нас не получилось встретить вместе.       — Потому что вас не было дома, — чуть грустно припомнила она, впрочем, стараясь не позволить тоскливым воспоминаниям завладеть сознанием. Ведь эти праздники обещали быть поистине прекрасными и веселыми. — Хотя нет на свете места красивее рождественского Лондона!       — Ну, здесь бы я с тобой поспорил, милая, — вдруг упрямо возразил Найл, и в голубых глазах зажегся воодушевленный огонек, словно он вспомнил что-то далекое, но бесконечно родное и приятное. А миг спустя Эйлин поняла, о чем думал ее парень, даже прежде, чем следующая фраза сорвалась с его губ. — Нет на свете места красивее, чем Ирландия! В следующем году я обязательно отвезу тебя встретить Рождество в Маллингаре. Увидишь — с ним просто ничто не сравнится.       — Ох, ну конечно, кто бы сомневался! — звонко рассмеялась в ответ девушка, вновь шутливо подпихнув парня, опасно приблизившегося к плодам ее кропотливых трудов. — У тебя Ирландия во всем самая лучшая страна.       — Потому что для меня так и есть! — смеясь, подтвердил Найл, ничуть не сомневаясь в своей правоте. В конце концов, где бы он ни побывал за все эти безумные несколько лет, ни в одном из этих мест не чувствовал себя так, как в родном городе.       — Значит, в следующем году мы с тобой нарядимся эльфом и лепреконом, обмотаемся плющом и поедем на праздники в Ирландию. А лучше угоним сани у Санты. Получится еще более символично, — весело усмехнулась Эйлин, активнее берясь за работу над сладкими лакомствами и невольно подмечая, что с возвращением неугомонного Хорана дело пошло гораздо активнее и успешнее.       — Ой, Принцесса, у меня для тебя кое-что есть! — в светлой голове Найла вдруг точно вспыхнула восхитительная идея, и он поспешно направился обратно в прихожую, забираясь в карман своего пальто и извлекая на свет маленькую нарядную коробочку.       Увидев сегодня эту вещь в витрине одного из магазинов в торговом центре, он просто не смог пройти мимо, и уже несколько минут спустя, счастливый и бесконечно довольный собой, покинул его помещение, бережно пряча свою покупку. Вообще этот спонтанно приобретенный сюрприз задумывался скорее как дополнение к подарку для Эйлин, уже несколько дней как упакованному и ждущему своего часа среди других свертков и коробок под елкой. Но только что завязавшаяся тема вдруг натолкнула его на мысль, что лучшего момента, чем этот, для подобного подарка ему просто не найти. И когда загадочно ухмыляющийся парень вновь появился на кухне, Эйлин даже пришлось на время оторваться от готовки — настолько интригующее выражение появилось на любимом лице.       — Один из моих подарков тебе, — объявил он, все еще сжимая коробочку в спрятанных за спиной руках. Девушка невольно смутилась, не ожидая начала поздравлений за день до праздника, и даже чуть растерянно ответила:       — Найл… А я уже упаковала свой подарок тебе, он под елкой в гостиной.       — Это не важно, — мотнув головой, произнес он, сохраняя легкую интригу. — Ты — мой любимый подарок. А это… Ну, скажем, предрождественский сюрприз, — и вдруг попросил: — Повернись-ка, пожалуйста, милая. И закрой глаза.       Все еще пребывая в легком удивлении, Эйлин все же послушно повернулась, опуская ресницы, Найл подошел ближе, несколько секунд повозился с застежкой — и на нежную шею девушки опустилась холодная цепочка.       — Все, можешь открывать, — шепнул он ей на ухо, мимоходом оставляя на щеке еще один теплый поцелуй.       Пушистые ресницы взлетели вверх, пальцы аккуратно нащупали изящное ювелирное изделие — кулон, сверкающий мелкими кристаллами. И бросив на него короткий изумленный взгляд, Эйлин вдруг звонко расхохоталась, оборачиваясь к своему возлюбленному и нежно заключая в объятия, при этом не переставая смеяться не менее заразительно и ярко, чем он сам. А все потому, что кулон, так приглянувшийся Найлу в магазине и теперь покоившийся на шее у его любимой девушки, представлял собой подвеску в виде маленького четырехлистного клевера. И даже прекрасно зная его, Эйлин все равно даже не могла предположить подобного сюрприза.       — Ну конечно же, милый! Только ты мог подарить мне именно эту подвеску!       — Тебе нравится? — сквозь смех спросил он, обнимая ее в ответ и глядя прямо в мерцающие искорками смеха миндалевидные глаза, с лаской и восторгом смотрящие в ответ. — Теперь вообще никто не будет сомневаться, что ты — моя.       — Никто и не сомневается. Я-то уж точно. Я люблю тебя, мой ирландский принц, — усмехнулась девушка, опуская обе ладони на его щеки, так же оставляя на них следы муки, и первой потянулась за поцелуем.       — И я люблю тебя, Принцесса. Счастливого Сочельника, — ответил он, выглядя крайне довольным собой, и наконец подался в ответ, даря ей любящий, долгий и сладкий поцелуй, обнимая крепче и притягивая еще ближе, точно поймал шанс, застав ее под праздничным пучком омелы.       В просторной нарядной гостиной ярко сверкала волшебными огнями красивая пушистая елка, отбрасывая танцующие блики по всей комнате, из колонок доносилась тихая и прекрасная рождественская песня. И даже если за окнами дул холодный ветер, в залитой светом кухне словно стало еще теплее, а счастливая и бесконечно влюбленная пара теснее сплеталась в нежных объятиях, даря друг другу этот особенный рождественский поцелуй и, кажется, успев позабыть обо всем на свете.