Пролог

No time to regret this, what we've done Нет сожалений о том, что мы сделали Maribou State, Holly Walker — Tongue

***

Гермиона облегчённо выдохнула в конце первого учебного дня. После войны некоторым нынешним семикурсникам захотелось вернуться в стены Хогвартса для завершения своего обучения. Нервничать из-за кучи домашних заданий, с трепетом практиковаться в заклинаниях, снова учиться и общаться. Прямо как раньше, когда всё казалось беззаботным и таким далёким от трудностей и жестокости. Это было время, когда можно было ничего не бояться. «Как раньше уже не будет. Все мы повзрослели, познали тяготы жизни и ощутили на себе боль от утраты. По крайней мере, всё закончилось. Можно наслаждаться юностью и не вздрагивать», — думала Главная староста школы, заходя в Большой зал на ужин. Полы мантии развевались от ходьбы, волосы были завязаны в тугую косу, а взгляд направлен на своих однокурсников, сидящих за гриффиндорским столом. Она смотрела прямо перед собой, гордо вздёрнув подбородок, даже мельком невзирая на другие факультеты. Это не имело никакой важности для неё, Грейнджер и так знала: большинство присутствуют на ужине. Да и не хотелось обращать на кого-то внимание, помимо своих. Перекинув ноги через лавку, Гермиона села между Джинни и Невиллом и принялась накладывать еду в тарелку. Последнее время помимо учёбы и получения новых знаний, ей часто нравилось наблюдать за другими людьми. Это было своего рода негласным хобби, которое она в тайне презирала: бестактно и неприлично пялиться на других ребят. В то же время ей это нравилось. Было в наблюдении что-то увлекательное, интересное и, без сомнения, познавательное. Вот Джинни, поджимая губы и хмуря брови, пинает под столом Рона, который говорит с набитым ртом и яро жестикулирует. Гарри о чём-то болтает с Симусом, они смеются над шуткой, которую только они и понимают. Дин Томас выступает внимательным слушателем этого разговора, улыбаясь на какие-то отдельные фразы и периодически вставляя уточняющие предложения в монолог Финнигана. Сёстры Патил сплетничают, глупо хихикая, перемывая косточки каждому, кто находится в школе (даже самой Гермионе). В зале стоял гул из непринуждённых разговоров, звона посуды и тихого, еле заметного шелеста мантий. Привычная обстановка, всё те же лица, за исключением тех, кто погиб, доблестно сражаясь в смертельных битвах, зачарованный потолок Большого зала, ужин и Хогвартс — всё это шептало Грейнджер о спокойствии, победе и мирной жизни. Последний учебный год после пережитой войны с Волдемортом казался лишь мелочью. Тревогу вызывали только занятия, будущие экзамены и будничная рутина. А ещё старостат, который будет выжимать из неё все соки. — Занятно, правда? — Невилл, сидящий слева от девушки, слегка наклонился к ней, чтобы его никто больше не услышал. Гриффиндорец выглядел немного отстранённым и одновременно весёлым, что озадачило Гермиону. — О чём ты, Невилл? — Лонгботтом вырвал её из размышлений и отвлёк от личного наблюдения за учениками своего факультета, нарушив внутреннее равновесие. — Я думаю, в каком-то смысле понимаю тебя, — Грейнджер изогнула бровь в немом вопросе, якобы не вникая в суть его слов. — Я имею в виду, довольно… м-м, интересно… рассматривать других учеников, вернувшись в Хогвартс после всего нами пережитого. Это отвлекает от прошлого ужаса. Я тоже часто засматриваюсь на других. В наблюдении нет ничего постыдного, Гермиона. Просто ты слишком напряжённая и заставляешь беспокоиться. Невилл мило улыбнулся своей подруге и сделал глоток тыквенного сока, а гриффиндорка задумалась над своим поведением. Неужели так легко прочитать в её глазах, о чём она думает? Невозможно. Однокурсник просто достаточно хорошо её знает, чтобы делать такие выводы. Ну конечно! Невилл не имел в виду ничего плохого, просто ей нужно быть более осмотрительной и не пялиться на других. — Всё как-то непривычно, если честно. Не могу поверить, что война закончилась и мы вновь здесь, чтобы закончить последний курс, — вздохнула староста и покачала головой. Есть резко перехотелось. Появилось почти непреодолимое желание скрыться в библиотеке и выполнить домашнее задание на неделю вперёд, но Гермиона насильно удерживала себя на ужине. На ужине, где половина Большого зала была пуста. Хоть её это не особо расстроило. — Я тоже. Такое чувство, будто завтра мы снова соберёмся в Выручай-комнате и будем вызывать Патронуса, а Гарри будет нас наставлять. Или Кэрроу заставят нас пробовать Круциатус друг на друге, — на этом предложении его передёрнуло. Они вместе рассмеялись и уткнулись в свои тарелки. Гриффиндорка наколола на вилку помидор и положила в рот. Вкус не ощущался за непрерывным потоком мыслей, бегущих единой строкой в голове. — Давай вместе понаблюдаем? — предложил Невилл, повернувшись к однокурснице и заглянув ей в глаза. Гермиона кивнула, отложив вилку, и взяла полупустой бокал сока, поднося ко рту, сделав вид, что запивает съеденное. — Обрати внимание на рейвенкловский стол. И Гермиона так и сделала. Рейвенкловцы спокойно ужинали, переговариваясь друг с другом, как, в принципе, и все остальные ученики. Луна Лавгуд сидела в начале стола и водила столовым прибором по тарелке, вырисовывая узоры, понятные только ей. Её шея была обвешана различными бусами и амулетами, а белоснежные волосы, собранные на затылке, были украшены заколкой с огромным синим пером. Грейнджер улыбнулась, смотря на подругу. Она была такой беззаботной, сколько гриффиндорка её знала: витающая в облаках, говорящая вещи, которые были бессмысленными и, в то же время, мудрыми, милая и совершенно не вписывающаяся в компании подростков. Терри Бут о чём-то громко спорил с Майклом Корнером. Щёки Бута покраснели от эмоционального диалога, пока Майкл с напускным безразличием отвечал ему. Остальные же не привлекали большого внимания двух гриффиндорцев, были заняты тихими беседами и трапезой. Ничего необычного или увлекательного. — А теперь взглянем на Слизерин, — полушёпотом произнёс Невилл, вернув Гермиону из собственных размышлений. Оба аккуратно оглядели змеиный факультет. Слизеринцы — все как один — сидели с лицами, будто им принадлежал весь магический мир, надменностью в глазах и великим безразличием к окружающим. Пэнси Паркинсон трепалась с Дафной Гринграсс, перелистывая страницы «Ведьмополитена» и тыкая пальцем в разных местах разворота. Старшая Гринграсс задумчиво качала головой, с чем-то соглашаясь. Крэбб сидел недалеко от них, уплетая за обе щеки мясной пирог, а Буллстроуд ужинала вместе с Трейси Дэвис, стреляя глазами в хаффлпаффцев. Младшие же делали вид, что не относятся к этой части угрюмого факультета, смеясь и разговаривая. Блэйз Забини, Драко Малфой и Теодор Нотт расположились недалеко от выхода из Большого зала, ведя разговор с серьёзными лицами, кроме самого Тео, ухмыляющегося слизеринца, которого Гермиона находила весьма забавным и очень умным молодым человеком. Именно его в этом году назначили вторым Главным старостой школы наряду с Гермионой. Заметив её взгляд, ухмылка Тео стала шире, и сам староста подмигнул ей, как бы приветствуя. Грейнджер в ответ слегка улыбнулась ему и опустила глаза. — Не могу не отметить, что Нотт ведёт себя благосклонно и доброжелательно, я прав? — хитро улыбнувшись, задал вопрос Лонгботтом, следя за эмоциями на лице подруги. — Он определённо мил по отношению ко мне. И не такой сноб, как его однокурсники со змеиного факультета. Мы общаемся всего пару недель, но его никак не волнует ни моё происхождение, ни моя увлечённость учёбой, ни что-либо другое. Возможно, я поспешна в своих выводах, но с ним… комфортно, что ли. — Это ведь хорошо, Гермиона. — Знаю. — Но? — Но порой он ведёт себя как ребёнок, — Грейнджер закатила глаза и закончила трапезу. — Я пойду в библиотеку, нужно взять материалы для доклада по Истории магии и Трансфигурации. — Их ведь задали только на следующую неделю, расслабься. А ещё лучше — можешь прийти в общую гостиную в нашей башне. Симус предложил сегодня сыграть в фанты или в «Кодовые имена». Староста поджала губы, вставая. Как бы ей не хотелось посидеть в гостиной Гриффиндора, Гермиона хотела разобраться с домашним заданием, чтобы побыть наедине с собой и книгами и быть готовой ко всем занятиям. Даже на будущую неделю. Так было спокойнее, так она чувствовала себя в своей тарелке, на своём месте. Так всё возвращалось на круги своя.

***

— Эй, Тео! — окликнул однокурсника Блэйз, мельком взглянув на улыбающуюся Грейнджер. — Что это было? — Ты о чём? — невозмутимо спросил Нотт, дожёвывая салат. Делать вид, что ничего не понимает — характерная привычка для Теодора, который не очень любил, когда другие вмешивались в его личное пространство. — О том, какого чёрта ты с Грейнджер обмениваешься улыбочками? Или вы теперь подружки на веки вечные? — хмыкнул Забини, внимательно всматриваясь в нахмурившего брови старосту. Теодор начал раздражаться. Если он практически не участвовал в донимании и оскорблении магглорождённой коллеги, это не значит, что он — отчаянный хаффлпаффец, летевший на неё с крепкими и долгими объятиями. Нотт был дипломатом со своими принципами и знаниями, которые отличались от предрассудков его отца, других Пожирателей смерти, слизеринцев и Волдеморта. — Грейнджер — такая же Главная староста школы, как и я. Мы живём в одной башне, занимаемся общими делами старостата и делим обязанности. Нет ничего плохого и предосудительного в том, что я поддерживаю с ней нейтральные отношения и в свободное от работы время, — объяснил Тео, хмуро смотря на друга. — А ещё она забавная. — Забавная? — недоумевал Малфой, всё это время отмалчиваясь. Драко осторожно наблюдал, как Гермиона разговаривала с Лонгботтомом, а потом встала из-за стола и направилась на выход, ровно и твёрдо ступая по полу Большого зала. — О, да! Грейнджер интересная и умеет по-настоящему веселиться. Просто за образом всезнайки и героини всех и вся этого не видно. — У меня ощущение, что она тебе нравится. Как девушка, — поиграв бровями, выдал Блэйз, чем ещё больше бесил Тео. — Блэйз, у тебя фляга поехала? Она, конечно, симпатичная и умная, но мы оба знаем, что моя любовь к себе будет всегда выше и больше, чем к какой-либо девушке, — фыркнул Нотт, делая глоток из своего бокала. И в этом была своя правда. Теодор никогда не рассматривал свою коллегу в таком ключе, как и она его. Их общение больше походило на приятельское, чем на симпатию. Естественно, им всегда было о чём поговорить, кроме учёбы и войны. Гермиону нельзя было назвать скучной, а Тео всегда был хорошим слушателем, особенно когда речь заходила о её детстве и жизни среди магглов. Слизеринец не питал ненависти и презрения к другой расе и не считал магглов животными или отбросами. Его это не заботило, в отличии от друзей, которым с ранних лет вбивали в голову всю ту чушь, которую преследовал Тёмный Лорд. Поэтому Нотт судил о других, опираясь только на свою точку зрения, знания и, конечно, рассказы Гермионы о немагической части населения. — Это же Грейнджер, Тео! — возразил Малфой, отставляя еду. Он искренне не понимал, как можно было забыть все недостатки однокурсницы и отвешивать ей комплименты. Несомненно, она была самой умной ведьмой своего поколения, но… — Та самая Грейнджер, которая в каждой бочке затычка, упрямая и высокомерная зазнайка, возомнившая себя здесь главной. — Я тебя умоляю, Драко. Поставь себя на её место: будь ты из семьи магглов, думаешь, не пытался бы делать всё для того, чтоб в тебе видели личность и твои навыки, а не кровь? Успокойся. В любом случае, я останусь при своём мнении. И Теодор молча продолжил ужинать.

***

Гермиона водила пальцами по корешкам книг, блуждая меж стеллажей. Библиотека скоро наполнится небольшим количеством учеников, которые всё равно будут ей мешать сосредоточиться на своих мыслях (не на рефератах). Потому Грейнджер решила позаниматься в Башне старост, взяла два учебника — расширенный курс по Трансфигурации и «Историю магии» Батильды Бэгшот — и направилась к мадам Пинс. Позади неё что-то с глухим звуком упало, и она решительно обернулась, чтобы поднять упавший предмет. На столешницу приземлилась толстая тетрадь с тёмной серебристой обложкой. Грейнджер прикоснулась к тетради и провела подушечками пальцев по переплёту. Страницы тут же встрепенулись и открыли первый разворот, совершенно пустой и чистый. На форзаце не было никакого вкладыша, в котором бы упоминалась школьная принадлежность, ни имён и фамилий учеников, ранее бравших эту вещь. Только сиреневые узоры пионов, то распускавших свои бутоны, то снова собиравших их. Гермиона поддалась шёпоту нездорового внутреннего любопытства и сунула манящую тетрадь в сумку. Конечно же, она планировала разобраться с этой интересной тетрадкой. Ведь она Гермиона Грейнджер! А Гермиона Грейнджер была слишком падка до неизвестного, нового и неизведанного. Особенно, когда это касалось знаний и библиотеки, в принципе. Записав на себя учебники, девушка вышла из библиотеки и зашагала в сторону Башни старост. Прошептав портрету пароль «Любой ценой», Гермиона прошла в гостиную и положила учебники на письменный стол в углу. Скинула мантию на диван и зажгла камин невербальным заклинанием. Она, признаться честно, устала. Обычно учёба приносила одно удовольствие, но сегодня что-то пошло не так. Гермиона была явно не готова к нагрузке после пары месяцев работы над восстановлением Хогвартса и пары недель отдыха с семейством Уизли. Хвала Мерлину, ей удалось вернуть родителям память и не дать себе сгинуть в бездне отчаяния и боли. Стоит поблагодарить МакГонагалл за помощь в поиске нужных целителей, которые сейчас занимаются полным восстановлением. Но не сегодня, не сейчас. Есть и другие дела. Ближе к полуночи, когда Грейнджер успешно позабыла о найденном предмете её волнений и со всем энтузиазмом доделывала домашнюю работу, в гостиную ввалился Тео, над чем-то смеясь. Он был один и, похоже, не трезв. Очень не трезв. Гриффиндорка нахмурилась и оглядела однокурсника снизу вверх, оценивая внешний вид юноши. — Грейнджер, ты что, не спишь? — с ноткой веселья воскликнул Нотт, сбрасывая сумку и мантию на кресло и приземляясь в него. — Залетит тебе в ухо летучая мышь! — и разразился громким смехом. — Ты пьян, что ли? — наморщила нос Гермиона, глядя ему в глаза. — Ну, подумаешь, выпили пару бокалов огневиски, никто же не умер! — Похоже, умерло твоё более-менее нормальное чувство юмора, Нотт, — Гермиона покачала головой и вернулась к завершению домашней работы. Поведение Теодора её настораживало. Она и сама не была пай-девочкой, но видеть соседа по башне, да ещё и слизеринца, в таком состоянии, далёком от адекватного, было непривычным. То, что она не могла контролировать, жуть как нервировало. — Ах вот ты как! «Более-менее нормальное»? И это говоришь мне ты, чопорная зубрилка, — староста закатил глаза, заметив, как Гермиона улыбнулась уголками губ и вздохнула. — Тео, ты так неоригинален! — Хочешь оригинальности? Слушай, значит: я сегодня своим предложил поиграть в эту игру, которую мы с тобой пробовали. Только вот карточек не было, пришлось на ходу придумывать… — Ты про «Элиас»? — Тео кивнул, — Если хочешь, могу одолжить. Так играть быстрее, чем выдумывать свои слова… — Да, спасибо, — перебил её Нотт, замахав руками. — Мы, короче, параллельно пили, мешали друг другу. Я думал, им эта штука не понравится. Ну, ты понимаешь, слизеринский характер, снобизм, презрение к играм, в которые они раньше не играли. Но, я подумал, если мы с тобой и твоими друзьями играли, почему бы мне и со своими не попробовать. — Ну и как твоим равнодушным и скептическим друзьям пришлась игра? — Грейнджер вскинула брови в немом вопросе. Она действительно хотела узнать, как отнеслись к этой маггловской игре слизеринцы, ведь от них можно ожидать чего угодно: оскорблений, порчи имущества и даже ненависти ко всему, что не относится к магическому. — Они были в восторге! — на выдохе ответил староста и откинул голову на спинку кресла. — Самое интересное, никто из них ничего не сказал про то, что игра явно не магическая, но мы ещё с тобой что-нибудь придумаем, верно? Гермиона рассмеялась на этот невинный вопрос. «Элиас» ей нравилась и в оригинальном виде, хотя можно было добавить в неё что-то колдовское, в правила, к примеру, чтобы было интереснее играть. Об этом она ещё успеет подумать. — Я на днях напишу Джорджу, может, у него возникнут идеи для игры, чтобы разнообразить карты или правила. Девушка пожала плечами и распустила волосы, потом потянулась, позвонки хрустнули, отчего она блаженно вздохнула. Напряжение в шее и спине дало о себе знать от долгого сидения на неудобном стуле в процессе выполнения теоретических заданий. Домашняя работа была сделана, так что можно было расслабиться. — Отвратительно! Не делай так, — Тео скривился от неприятных звуков и нахмурился. — Как не делать? Вот так? — Гермиона, коварно усмехнувшись, заломила пальцы и похрустела шеей, охнув от ощущений и пришедшего расслабления. Теодор раздражённо простонал, закрывая лицо руками. Грейнджер тихо посмеивалась над парнем, явно чувствуя какое-то превосходство над ним. Нормально общаться, шутить и разговаривать с представителем вражеского факультета казалось чем-то столь необычным, нереальным и необъяснимым, что наводило на мысль: а не сон ли это? Но нет, это был не сон. И несколько проведённых в одной компании с ним недель были тому подтверждением. — Как твой день прошёл? Девушка удивилась, выпрямившись и уставившись на однокурсника во все глаза. Раньше за ним такого не замечалось. — Ты меня пугаешь, Тео. — Почему? — Это первый раз, когда ты спрашиваешь об этом. — О, то есть, ты хочешь, чтобы первый раз был особенным? — Нотт ухмыльнулся, вызывающе смотря на Грейнджер. Его пальцы медленно прошлись по коже шеи, чуть оттягивая воротник рубашки, первые две пуговицы которой были расстёгнуты, видимо, из-за духоты и жара. Рука ослабила зелёный в серебристую полоску галстук, огладила грудь и значок старосты и опустилась на бедро. Гермиона проследила глазами за его движениями, сбитая с толку, рассматривая голые предплечья, выпирающие на тонкой коже вены и косточки запястий. Она нервно облизнула губы, почувствовав духоту в гостиной и то, как запылали её щёки и уши, опустила глаза и попыталась незаметно поёрзать на стуле, ощутив неловкость и жгучий стыд, но тут же была поймана с поличным. — Гермио-о-она, — протянул Тео, хитро щурясь и улыбаясь, расправил плечи и полностью откинулся на спинку кресла. — Неужели я тебя возбуждаю? — Ещё чего! Неужели ты флиртуешь со мной спустя недели общения? — Гермиона ссутулилась, сжимая ткань юбки вспотевшими ладонями и пробубнила: — У меня просто давно никого не было, а ты нагло себя ведёшь и издеваешься надо мной. — Вечер откровений, вау! Ну, признавайся, на кого засматриваешься? Воскликнув «Отвали, Нотт!», Грейнджер кинула в парня своё перо и стремительно поднялась, двигаясь в сторону дивана и хватая маленькую подушку. Гермиона со смехом бросилась лупить подушкой однокурсника, хохочущего и вскинувшего руки в защите от физической атаки. Минуты две она просто пыталась попасть подушкой Теодору по голове, и когда это удалось, рухнула на диван, параллельно снимая с себя жилетку и галстук. Тяжело вздохнув, Гермиона прикрыла глаза и потёрла пальцами переносицу. В этот момент девушка почувствовала дикую усталость. Лето выдалось чуть лучше, чем весна, в том плане, что вместо битв и жизни в бегах нужно было помогать отстраивать школу заново, искать контрзаклятие к Обливиэйту и вернуть родителей в Лондон. Возвращение в Хогвартс пока не успокаивало, ведь появились новые задачи и новые проблемы. И началось всё со старостата и нового соседа по башне. Седьмой учебный год должен отвлечь её от разбитого летом сердца, разлуки с отцом и матерью и памяти о предыдущих годах, наполненных бессмысленными оскорблениями и унижениями. — В этом году я должна всё изменить. — Что ты имеешь в виду? — Я… Не знаю. Мне кажется, что выпускной год должен отличаться от предыдущих лет в Хогвартсе. Победа над Волдемортом, толерантность к полукровкам и магглорождённым, даже незаметная, взросление и смена приоритетов должны поменять нас как людей, возможно даже изменить наше мнение. И я говорю не о себе. Ты же знаешь, меня это никак не задевает, — Тео задумчиво кивнул, вмиг став серьёзным. — Подумай о других волшебных существах, которых всё время ущемляют в их правах, теснят их территории, уничтожают и портят места обитания, используют в своих низких целях и нуждах. Это же совершенно неправильно! — Салазар помоги, Грейнджер! Если только захотеть, можно весь мир поставить на колени у твоих ног. Ты — самая умная ведьма своего поколения, храбрая, отважная и честная гриффиндорка. Тебе всё нипочём, все расступаются у тебя на пути. Ты сможешь, чёрт возьми, всё! Просто если сильно захочешь, Гермиона. — Я знаю, спасибо, — твёрдо ответила Гермиона, сидя с закрытыми глазами. — Ещё и уверенная в себе, красивая, весёлая, находчивая и, повторю снова, умная. У тебя всё получится, просто в этом году придётся выложиться на весь максимум и будет это тяжелее, чем обычно: подготовка к ЖАБА, поступление или работа в Министерстве, какие-то проекты, старостат и, самое сложное, патрулирование. Грейнджер прыснула со смеху и открыла глаза, посмотрев на однокурсника. Про все обязанности он говорил так, словно учёба и ежедневные задачи — дело нескольких минут, но патрулирование — кара божья, настигшая грешников и преследовавшая их несколько часов пару раз в неделю. — Мы же не каждый вечер будем патрулировать школу, — староста девочек легко улыбнулась, заправила кудрявые пряди за уши. — Слава Моргане, хотя это я и так знал. Когда наша смена? — Завтра в девять вечера выходим. После пар будет собрание старост, так что будь добр не опаздывать. — Договорились, Грейнджер. Спокойной ночи. Тео поднялся с кресла, взял вещи и, напоследок коснувшись и погладив её плечо, поднялся в свою спальню. Гермиона лишь услышала, как тихо закрылась дверь.

***

Драко медленно и протяжно выдохнул, чувствуя слабость во всём теле. Размял шею и, скинув ботинки, прямо в одежде улёгся на зелёное покрывало. Он чувствовал себя не в своей тарелке. Первый учебный день прошёл вполне сносно, если не брать в расчёт то, как на него пялились другие: конечно, он же бывший чёртов Пожиратель смерти, и ему позволили закончить седьмой курс после оправдания и избежания срока в Азкабане. Какими всё-таки великодушными и всепрощающими могут быть люди! Ведь в его защиту в суде высказались Поттер и Грейнджер, отстаивавшие своё мнение о Драко: несомненно, он был хулиганом и часто портил им настроение и существование, но всё же он не сдал их в своём доме, не стал сражаться в финальной битве, не убил никого. Этих аргументов хватило, чтобы младшего Малфоя отпустили на определённых условиях, куда же без них… С Поттером всё было понятно: Нарцисса и сам Драко способствовали его победе, совершив несколько действий, которые подняли их в глазах общественности, но не так сильно, как хотелось бы. Вопрос в другом: какого чёрта Грейнджер так рьяно защищала его прогнившую душу, столько лет мучившую её во время их обучения? Вечно эти гриффиндорцы со своим непомерным желанием помочь всем, кому не лень. Малфой резко сел в кровати и оглядел полупустую спальню для мальчиков в подземельях. Гойл и Блэйз храпели недалеко от него, ещё парочка юношей с курсов помладше, но в целом спальня пустовала. Девочек вообще было ещё меньше. В этом году в Хогвартс вернулись немногие, лишь те, кто смог двигаться дальше и кто хотел идти вперёд. Они за это боролись, они боролись за мир, который наконец настал. Они заслуживают этого. Было немного странно сидеть за трапезой за разными столами, и все это прекрасно понимали, но в первый день было принято негласное решение разделиться по факультетам, а потом уже поступать как заблагорассудится. Тео высказал об этом своим товарищам сегодня за обедом, проворчав, что не видит в этом смысла, и завтра уже будет сидеть за одним столом с другими семикурсниками. И Блейз, и Драко прекрасно поняли, что Нотт хорошо общается с Грейнджер, да и дел общих у них по горло. Таким образом, из-за сильно разнящегося расписания, времени на обсуждение задач практически не остаётся. Но существует вариант, что Теодор лукавил. Драко ухмыльнулся. «Ещё бы! Она — умнейшая ведьма своего поколения, Героиня войны, Золотая девочка, добрая, всепрощающая, наивная и участливая. Многим она нравится, это очевидно. Даже слизеринцам, только те не показывают это, скрываясь за масками презрения, холодности и равнодушия, — подумал Драко, стараясь быть честным с самим собой. — Определённо, Грейнджер вызывает уважение и восхищение. Сильная, свободолюбивая, разбивает сердца всем, но сама того не замечает. Нотта легко понять. Только вот он забывает: она грязнокровка, хоть это и изжило себя, высокомерная сука, сующая свой нос не в своё дело. Но, может быть, она чувствует себя… Заткнись!» Малфой огромными усилиями заставил себя не копаться в мотивах поведения Гермионы, встал с постели и подошёл к окну. За стеклом виднелась высоко поднявшаяся над землёй луна, озаряющая серебристым светом чистое, почти чёрное небо. Звёзды, рассыпанные по тёмному покрывалу разноцветными точками, складывались в созвездия, которые Драко знал наизусть. Тяжело вздохнув, он опёрся ладонями о подоконник, оборачиваясь через плечо. Лунный свет кидал холодные лучи на спальню мальчиков, оставляя теневые дорожки, казавшиеся сейчас особенно тёмными и пугающими. Некоторые балдахины скрывали занятые кровати, большинство штор оставались нетронутыми. Вещей было не так много, а Драко свои разобрать не успел. Взгляд наткнулся на закрытый, практически не тронутый чемодан. Прошлым вечером он вытащил только школьную форму, средства гигиены и две книги, взятые из домашней библиотеки. Чемодан стоял рядом с прикроватной тумбочкой. Драко с самого приезда её не открывал и никак не заполнял своими вещами. Не то чтобы появилось желание разложить их. Может, что-то осталось в ящиках, может, кто-то забыл свой галстук или забавные штуки. Драко совсем не клептоман! В любом случае, бывают же забывчивые студенты. Малфой подошёл к тумбе и открыл первый ящик. «Так, скрепки, чистый пергамент, постер «Ведуний» и ещё какой-то группы, видимо, маггловской. Хм… На слизерин редко попадают не чистокровные. Значит, кто-то в тайне увлекался маггловской культурой. Мерзость!» — Малфой наморщил нос в показном отвращении, хотя на самом деле его заинтересовали эти музыканты под групповым названием «Placebo». Во втором ящике было пусто, но Драко кое-что заметил: глубина была значительно меньше, чем у первого, хотя с виду они были одинаковыми. Это означало одно: двойное дно. Он взял палочку с кровати и прошептал контрзаклятие к Скрывающим чарам. Одного Фините Инкантатем вполне хватило, чтобы явить его взору кожаную тетрадь приятного голубоватого цвета. На обложке не было ни букв, ни символов, ничего вообще. Это было очень странно. Драко осторожно открыл первую страницу и изучил тёмно-синий форзац, украшенный переливающимися и блестящими точками, собранными в созвездия. Он узнал Кассиопею, расположенную ниже центра, рядом с ней справа созвездие Цефея, ниже — Андромеда, а левее и ниже — созвездие Персея. На другом форзаце он заметил Полярную звезду, начинающую Малую Медведицу, а под ней — огромное созвездие Дракона, в честь которого он был назван. Это напомнило ему о матери, которая с волнительной и искренней улыбкой провожала его на Хогвартс-экспресс в этом году. Нарцисса наказала ему вести себя прилично и быть сдержанным, вежливым даже по отношению к тем, кого он презирал. И в этом был свой смысл. На выцветших страницах тоже не было ничего, кроме еле заметных полосок для выдержки ровных строчек. Погладив пальцами шершавые листы, верхние строчки посередине озарились свечением, приобретая очертания букв.

«Некогда этот зачарованный дневник служил верой и правдой заблудшим душам, потерявшим покой в тяжёлые времена. Потом стал путеводителем к свету, принятию себя и осознанию важного. Страницы исписывались вдоль и поперёк от желания двух людей получить то, чего им не хватает. Стоит помнить: не человек выбирает книгу, а книга выбирает человека. Сей дневник появляется только у тех, кто сильно нуждается в чём-то, даже если не просит и не признаёт своих подсознательных желаний. Будьте осторожны в своих выражениях и словах. Они ранят не столько вас, сколько эти страницы».

Где-то на другом конце замка девушка, нашедшая подозрительную тетрадь, внимательно вглядывалась в слова, пытаясь понять их смысл.