1. 18. Беги по небу

Люби меня днями-ночами Окутаны тенями печали Будто бы мы в самом начале Днями-ночами, днями-ночами МУККА ft. pyrokinesis — Днями-ночами

***

Гермиона прикрыла пергаментом и учебниками свой дневник. Записи в нём, как и обложку, никто не мог видеть, но лучше было перестраховаться. На всякий случай. Гарри и Рон решили прогулять Историю магии, но это не отменяло того, что кто-либо другой мог о чём-то узнать. Прямо как в тот раз, несколько месяцев назад, когда Невилл по своему незнанию раскрыл Гермиону Джинни. Не дай Мерлин, Джинни узнает о том, что она снова зависает в переписке. А если узнает Джиневра, то и Гарри будет в курсе. Нет. Ей такого не надо. Грейнджер слушала Бинса вполуха. Он вёл предмет очень нудно и монотонно, что даже такой жадный до знаний человек, как Гермиона, не мог сконцентрироваться на словах говорящего. Тем временем Малфой продолжал ей писать. Они уже минут десять обсуждали презентацию перевода.

Чтобы получить «Превосходно» одной сдачи работы ей на стол или прочтения перед всей аудиторией будет мало, Малфой. Бабблинг достаточно скептична и претенциозна, хотя Вектор похуже, но тут срабатывает человеческий фактор. Профессору Древних рун будет мало просто выполненной работы.

И что ты предлагаешь?

Есть у меня одна мыслишка. Встретимся возле моей башни после пар? Покажу, как работает.

Хорошо. Но у меня сейчас последняя.

Чёрт. У меня после Истории Гербология, и я свободна. Подождёшь?

Без проблем. До встречи, Грейнджер. Они встретились через пару часов в Башне старост, в её гостиной, разложив пергаментные листы с переводом на полу в правильном порядке, чтобы сшить их вместе с помощью магии. Сшивание перевода заняло минут пять, и всё это время они молчали, отчего Гермиона чувствовала странное напряжение. Чего-то ей не хватало рядом с ним, словно молчание о чём-то напоминало: о чём-то неприятном, о чём-то невыносимо глубоком и тоскливом. Она поёжилась, как от холода, ощутив мурашки, пробежавшие по шее. — Так, в чём заключается твоя идея? — Как насчёт того, чтобы зачаровать пергамент на музыкальное сопровождение: щебет птиц, где это нужно, магические проекции цветов, растений, лучей солнца, тех же птиц? — Звучит интересно, но не думаю, что у Бабблинг растает сердце сразу после такого, — Малфой усмехнулся, восхищаясь энтузиазмом и креативностью гриффиндорки. Гермиона закатила глаза и раздражённо фыркнула. — Почему многие считают, что я хорошо учусь и беру дополнительную работу только для того, чтобы подлизаться к преподавателям и получить хорошие отметки за «так»? Драко удивленно вскинул брови, не зная, что ей ответить, ведь он совершенно не это имел в виду! Грейнджер не была похожа на человека, которому нужно было попасть под крыло каждого профессора и стать любимчиком. Она пререкалась с преподавателями, указывала на их ошибки, кем-то восхищалась, кого-то не любила. — Я… я не это имел в виду, — Малфой вздохнул и потёр глаза. Он порядком устал за неделю перед зачётами. — Я хотел сказать, что Бабблинг относится презрительно ко всем, и уже ничто не поможет, чтобы она поставила хорошую оценку. Так что нет смысла особо стараться. Девушка выдохнула и прикрыла веки. — Возможно, ты прав. Но я бы хотела добавить музыкальное сопровождение просто потому, что мечтала опробовать эти заклинания с давних пор, но как-то случай не предоставлялся. — Делай, как знаешь. Гермиона Грейнджер была исключительна в своём видении мира, в своей опоре на мнение других (в том плане, что сплетни единиц приписывала большинству), в своей горячности и поспешности. Драко Малфой же, по её нескромному мнению, был менее амбициозен, чем она себе представляла. Вероятно, он попал на Слизерин только благодаря своей кровной принадлежности, хитровыдуманности и изворотливости. Ему было абсолютно всё равно, и, кажется, его главным девизом было «И так сойдёт». Если углубляться в этих двух людей, вы никогда не увидите того, что лежит на поверхности.

***

— Я думаю пригласить её на бал. Драко прогуливался по оранжерее Малфой-мэнора на пару с Блэйком. Его мучила только одна мысль перед Рождеством. И Блэйк в подтверждение кивнул, как бы говоря, что Малфой был прав. Слизеринец погрузился в сон сразу после сбора ради Тайного Санты, причём ему понадобилось сделать крюк по замку, чтобы убедиться, что все покинули гостиную и никто его не потревожит. Ему пришлось наложить кучу защитных, запирающих и отталкивающих чар, чтобы быть уверенным и спокойным. Его погружение никому не будет на руку, а только спровоцирует коллектив на вопросы к нему. Драко шумиха была не нужна. Парень всего лишь хотел поговорить с альтер эго, который его всегда понимает и даёт нужный толчок для действий. И сейчас значимость имел только один момент. — Это хорошая мысль, правда, — Блэйк шёл рядом, но ни разу не посмотрел на Драко. Мими была бы счастлива пойти на бал с Блэйком, а вот насчёт Гермионы Блэйк не был уверен. Девушка всячески подавляла сильные проявления чувств (он это знал на подсознательном уровне), старалась держаться спокойно и делать вид, что совершенно забыла о дневниках, чарах и обо всём, что их с Драко связывает. Как бы не так. Мими была настроена совершенно на противоположные действия. И поскольку сама Грейнджер была основной личностью, от которой образовалась другая, Мими ничего не могла сделать, чтобы помочь двум людям сойтись в своём предназначении. — Посмотрим, что из этого выйдет, — Блэйк произнёс на выдохе, чувствуя какое-то чужое еле заметное отторжение. Драко его не услышал. Блэйк вообще думал, что они не готовы друг к другу, не настроены, не здоровы и не уверены, но тормозить было нельзя, иначе связь полностью овладеет ими, и всё повторится. Как тогда. Им обоим было куда торопиться. За каждым решением идут определённые последствия, и если Малфоя и Грейнджер ждали такие, то это просто один из путей. В ближайшее время нужно было что-то решать. И Блэйк предчувствовал неладное, никак не в силах распознать, что их всех ждёт. Времени было очень мало, нужно было двигаться вперёд со всем рвением, упорством, желанием. В оранжерее было холодно, но он почти не ощущался из-за искажённой реальности. Драко знал, что тут холодно, тем не менее, никак не мог замёрзнуть. Вся проекция сна, окружающая его, была так похожа на его дом. И всё же искусственность поражала своей недоработкой. В этот раз он не просил Блэйза помочь ему, даже слова не сказал про его затею. Забини был слишком чутким для таких «откровений» — сразу бы заподозрил неладное и принялся бы расспрашивать, что происходит и для чего Драко погружается в осознанные сны с такой регулярной частотой. Ведь изначально этот «проект» был создан для Грейнджер и её проблемы, с учётом того, что она погрузилась в сновидение всего один раз, поскольку не смогла выдержать нагрузки из-за своей травмы, дабы продолжить сеансы. Все знали, что Гермиона к такому не готова. Впрочем, ей это не мешало поступать так, как она того желала. В тот день она бежала по небу, проговаривая как мантру «не упади». Споткнуться и упасть в такой ситуации — клиническая смерть для неё. Благо всё обошлось — её поймали. — Я думаю, что она мне нравится. — Я знаю, Драко, — Блэйк не хотел смотреть на свою основную личность: знал то, что могло всё разрушить, но он не будет тем самым разрушителем. — По крайней мере, я это чувствую. Это не настолько сильное чувство. Очень близкое к влюблённости. Буквально: ещё шаг, и ты в омуте. Вам стоит поговорить обо всём. Мими мечется из-за неуверенности Гермионы, но её сердце так же близко, как и твоё. — Мне иногда кажется, что она давным-давно приняла всё для себя, просто сомневается. Малфой опустил голову, разглядывая дорожку из каменных плит и трещины на ней. Его тоже одолевали сомнения. Не в этом ключе, правда. Драко сомневался, что не потянет, не сможет стать той лучшей версией себя, чтобы быть в комфорте и с самим собой, и с ней. Ничто ему не мешало измениться, только вот он боялся, что Грейнджер не готова сама к изменениям. Она, в принципе, не очень радостно относилась ко всей ситуации с дневниками, и он её прекрасно понимал. Вот только ему было необходимо изменить жизнь хоть в каком-то смысле, ощутить то, что кипело под кожей медленно, не желая вылезать наружу. Ему было важно выйти за границы, открыть в себе новые качества, повзрослеть, понять, что такое быть нужным для кого-то, кроме матери и друзей. В Гермионе Грейнджер он видел своё спасение и свою погибель. Драко желал найти спокойную гавань, понимающий дом и человека, ради которого он станет силой и заботой в одном лице. Ему до безумия нужно было тратить свои ресурсы (не все, естественно) на кого-то, кто будет разделять с ним взгляды, обсуждать проблемы, кто будет любить его и принимать любым так же, как он готов любить и принимать. Нарцисса правильно говорила месяцы назад — влюбляться лучше, когда ты готов. Драко хотел верить, что он готов ко всему, что ему уготовлено судьбой. Он проснулся не резко. Медленно открыл глаза, несколько раз моргнул, отгоняя сонливость, аккуратно вытащил иглу и поднялся с кресла. Во всех его движениях сквозили лень и апатия. После осознанного сновидения немного дольше приходишь в себя, нежели от обычного сонного состояния. Парень пошарил в карманах и нашёл свой тотем. Он провёл пальцами по брелку в виде соло-гитары, внимательно осматривая краску. Тотем в реальности был слегка потёртым. В самом незаметном месте на деке гитары сошла красная краска. Человек не знающий ни за что бы не нашёл такую «метку». Драко был в реальности, в настоящем. Пока он доставал из кармана брюк свой тотем, на пол упала маленькая карточка. Парень вздохнул, поднимая прямоугольник, похожий на визитку. «Гермиона Грейнджер». Что же. Повезло. Он был Тайным Сантой для неё. Придётся обратиться за помощью в поиске подарка к Пэнси.

***

Накануне сеанса Гермионе пришло письмо из Мунго. Они переписывались с Дарлинг почти два дня, выясняя занятость друг друга, чтобы назначить время посещения перед Рождеством, а не в сам праздник, чтобы обе отдохнули и отметили его. Они условились встретиться утром в Сочельник, поскольку у Беаты это был неполный рабочий день, а Гермиона была свободна от дел. В Святого Мунго стены, двери и потолки были украшены колокольчиками с красными бантиками, прилепленными красными носками, маленькими ёлочками и многим другим, чего Гермиона из-за своей спешки не успела рассмотреть. Она жуть как не любила опаздывать, но в этот день что-то не задалось с самого утра: палочка активировала будильник почему-то позже, чем нужно было, любимого тёплого свитера в шкафу не оказалось, шнурок на ботинке порвался и пришлось потратить пару секунд на починку, Минерва Макгонагалл долго кого-то принимала у себя и не смогла быстренько пропустить Грейнджер в камин, отчего та появилась в Мунго за пару минут до начала сеанса. Дарлинг не была привередлива в плане времени. Бывало и такое, что Гермиона долго ждала, пока целительница закончит принимать пациента, но сама она предпочитала сидеть в приёмной или в коридоре и спокойно ждать, а не бежать сломя голову в нужное крыло, чтобы попасть к психотерапевту. Синдром Белого Кролика, как и отмечалось у неё ранее. В кабинете женщина спокойно сидела и заполняла свой журнал ведомости на основе разговора с предыдущим пациентом, так что Беата ничего не сказала Гермионе и даже не посмотрела на девушку укоризненно, только улыбнулась уголками губ. И выражение лица у неё было мягкое, приветливое, доброе. Грейнджер улыбнулась в ответ и, переведя дыхание и извинившись за опоздание, села напротив кресла колдомедика. — Ничего страшного, мисс Грейнджер. Мы никуда не торопимся. И вы никогда не опаздывали, так что не вижу смысла разбирать какие-то причины, по которым вы пришли позже, — она вскинула руку с наручными часами и посмотрела на время, — на три минуты. Это не критично. Легче студентке, конечно же, не стало. Когда Беата Дарлинг закончила заполнять журнал, встала из-за своего рабочего стола и прошла к креслу напротив своей пациентки, грациозно сев в него, скрестив лодыжки, как подобает леди. Гермиона и раньше замечала аристократические манеры своего психотерапевта, но никогда не придавала этому большого значения. Тем не менее, ей было очевидно, что Дарлинг была полукровкой с одним чистокровным родителем или её заставляли изучать поведение… данной категории людей, если говорить вежливо и прилично. — Как вы себя чувствуете? Казалось бы, колдомедик задала обычный вопрос. Грейнджер знала: вопрос был не о физическом самочувствии, стрессе или какой-то абстрактной усталости. Вопрос был о приступах и о ней. — Относительно спокойно, честно говоря. Я давно её не слышала и не видела, — девушка пожала плечами, не смотря на Беату. — Когда у вас последний раз был приступ? Женщина делала пометки в своём блокноте, не поднимая глаз на Гермиону. Последняя же не чувствовала какого-то напряжения или тревоги, думая о тёмной, будто она была где-то далеко и никак не могла её достать. Спрятана за семью замками от глаз подальше. — Где-то полтора месяца назад, может, два, — Гермиона внимательно следила за своим психотерапевтом, которая выводила буквы на бумаге. Складывалось ощущение, что Дарлинг пишет о чём-то своём, строит планы на рождественский ужин или составляет схему украшения ёлки. Ну, или в столбик пишет список любимых праздничных блюд. Колдомедик отложила ежедневник на столик и сложила руки на коленях, пронзительно глядя Грейнджер в глаза. — Расскажите мне о ней. Поподробнее, желательно, — рука женщины переместилась на ежедневник, словно в любой момент она собиралась снова открыть блокнот и начать записывать каждое слово, «выходящее» изо рта пациентки. — Ну… не знаю, она очень… жестокая. Я бы сказала, что она — мой антипод, — Гермиона нервно сглотнула, потупив взгляд, опустив глаза в пол, что не укрылось от целительницы. — Хорошо. Давайте я начну со следующего: охарактеризуйте её несколькими словами, как бы вы рассказывали о себе. Хватит одного небольшого предложения. Порой пары слов хватает, чтобы понять, что за человек с тобой разговаривает. А иногда — и поведения достаточно. Грейнджер закусила нижнюю губу, сцепив руки между собой. Большой палец нашёл указательный, и она попыталась скрести ногтем по кутикуле, отрывая заусенец. — Я понимаю, что это даётся с трудом. Я вижу, как вы беспокоитесь за гипотетический триггер от этого разговора. Если тревожность перерастает в паническую атаку, скажите об этом — я прекращу этот диалог. — Н-нет. Не в этом дело. Просто во время последнего приступа случился неприятный инцидент, — Гермионе казалось, что она разучилась на секунду говорить, а потом её прорвало. — Я пробовала погрузиться в осознанное сновидение. Со мной были мои друзья, которых я ввела в курс дела, и они должны были в нужный момент искусственно пробудить меня, если бы я просто её встретила. Большинство из них бы ни за что на такое не согласились, поэтому пришлось просить человека, который знает последствия смерти в осознанном сне. Она… она со мной говорила. Пыталась душить, шипела, издевалась, говорила о том, что мне никогда от неё не избавиться, потому что она — это и есть я, только с другого ракурса. Потом, после резкого пробуждения… — Извините, что перебиваю, но мне нужно задать этот вопрос: было ли отключение разума в связи со «встречей» после пробуждения, неконтролируемый выброс магии, истерики? — Нет. Я очнулась, будто от кошмара. Ничего такого не было, — она помотала головой и сцепила руки в замок, чтобы не отрывать заусенец до локтя. — Продолжайте, — Беата взмахнула рукой в подталкивающем к завершению рассказа жесте. — После резкого пробуждения я видела её ещё раз, но уже во сне, — студентка Хогвартса перевела дыхание и постаралась собрать всё мужество в кулак. — Она будто назло мне целовала парня, который мне нравится. Я пока не готова рассказывать полную версию этой истории, поскольку всё слишком туманно… — Я вас не тороплю, Гермиона. Говорите, как чувствуете. Вас никто не принуждает. Мы здесь с вами сидим, чтобы комфортно говорить о вещах, которые вас беспокоят, и если вы не готовы, то ничего страшного, — Дарлинг мягко улыбнулась и чуть склонила голову. — Спасибо. Она смотрела на меня, держала его за руку и целовала, будто… — она на секунду остановилась, подбирая нужные слова, в то же время — задыхаясь от эмоций, которые до сих пор не выветрились из неё, — показывала, что у неё есть то, чего нет у меня. Поэтому я могу описать её… как свою тёмную сторону. Дарлинг помолчала пару секунд, стуча острым концом пера по столику возле неё, что-то обдумывая, поджав губы. Взгляд женщины впился в пол — или ноги Гермионы — и что-то изучал. Возможно, она вообще не находилась в этой комнате, блуждая далеко в дворце памяти, ища какую-то нужную информацию или ответы пациентке. — То есть, вы делите себя и её на свет и мрак? — Думаю, да, — Грейнджер уверенно кивнула и нервно усилила хватку на своих пальцах, собранных в замок. — Почему? — у Беаты Дарлинг был слишком пронзительный взгляд. Гермиона бы могла сказать, что если бы эта целительница вела допросы в Аврорате или участвовала в Визенгамоте, не понадобилась бы никакая Веритасерум. — У неё слишком жаждущий взгляд, будто месть и кровь — это всё, что ей нужно и чего она действительно желает для поддержания своего эфемерного существования. Она довольно резкая, злая, грубая. Она доводит меня до истерик своими «правдивыми», — девушка показала воздушные кавычки, — речами. Она переворачивает всё с ног на голову. Я не знаю, что нужно сделать, чтобы в конец от неё избавиться. — А может, не стоит прямо избавляться от неё? Студентка повторного седьмого курса вскинула голову и посмотрела прямо на колдомедика, не понимая, к чему та клонит. — В каком смысле? — Что, если попробовать объединить свет и мрак? И тьма, и свет не могут существовать друг без друга, они всегда будут вместе — рядом или объединены. Свет всегда будет стремиться к мраку, а мрак — к свету, чтобы в конечном итоге раствориться друг в друге, создав внутренний баланс. — Не знаю… Это звучит очень странно и никак не стыкуется с тем, что я делала всё время до этого разговора. — Вам нужен баланс между вами и вашей тьмой. Подумайте над этим, мисс Грейнджер. Это тот вопрос, ответ на который вы можете искать днями, неделями, месяцами и даже годами. — Я бы хотела не обсуждать это сейчас, — тихо произнесла Гермиона, заправив прядь волос за ухо. Честно говоря, такая информация повергла её в шок, но в этом был свой особый смысл. Только вот Гермиона пока не понимала какой. Обсудив с психотерапевтом ещё несколько моментов, связанных со стрессом, отдыхом, чрезмерными нагрузками, общением с людьми и назревающими (вроде как) романтическими отношениями, Дарлинг окончила сеанс и оповестила девушку, что напишет в середине января, чтобы подробнее поговорить о слиянии. Следующие часа два Грейнджер бегала по магазинам в поисках подарка для одного молодого человека, который ей выпал в жеребьёвке Тайного Санты. Она точно знала, чего хочет Тео и предпочитала не полагаться на чью-либо помощь, а самой выбрать и дотащить до своей квартиры достаточно тяжёлую коробку, оставив её у себя дома, чтобы не испортить содержимое — маггловский магнитофон с целой стопкой кассет к нему в дополнение. Как бы Гермиона не ненавидела подкасты, Нотту они всё же нравились. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало, как говорится. К подкастам она также приложила кассеты с Depeche Mode, Eurythmics, Aerosmith и AC/DC, которых Теодор просто обожал и постоянно слушал на музыкальном центре, пока девушки не было поблизости. Жаль, что он думал, что она до сих пор об этом не догадывалась. Очень неосмотрительно было с его стороны в одних пижамных штанах с уточками напевать «Highway to Hell» в расчёску и пританцовывать.

***

Драко несколько часов провёл, думая над тем, что подарить Грейнджер, будучи её Тайным Сантой. Затея, кстати, была дурацкой. Зачем вообще вносить в дарение анонимность, если всё равно кто-нибудь да выяснит, кто чей Тайный Санта. Так получилось, что ему выпала она. Пэнси сказала, что Гермионе легче всего дарить подарки: гриффиндорка любила книги. Конечно, не бульварные романы про жаб-детективов, где бред бредом погоняет, а действительно стоящую литературу. И всё же было трудно. Какой жанр Грейнджер любила больше всего читать? Что она ещё не читала? Кто её любимый автор? Будет ли она рада первому или лимитированному изданию какой-нибудь книги, которую уже читала? В один момент на него снизошло озарение. Грейнджер увлекалась всего двумя вещами по-настоящему, и стоило лишь пораскинуть мозгами, чтобы придумать ей подарок, которым она точно останется довольна. Но лучше, конечно, было подстраховаться и к основному подарку сделать дополнительный — чисто от себя. Так Драко хотел выразить своё участие в её жизни и показать, что он её внимательно слушает и подмечает детали. План был просто чудесным. Оставалось только написать Нарциссе и попросить сделать для него кое-что, потом заказать в нужном месте подарок и нервно ждать Рождества, чтобы лично преподнести его ей. К чёрту анонимность — Малфою хотелось выделиться. Однако больше всего ему хотелось видеть лицо Гермионы, когда она раскроет упаковку. Её горящие страстью глаза всегда были верным сигналом для тех, у кого была хоть одна здоровая клетка мозга. Когда ему на жеребьёвке выпала староста девочек, он опешил. Потом почувствовал раздражение, когда Нотт и Рональд Уизли заныли, что хотели бы быть Тайным Сантой для неё. Хотя Драко, наверное, по большей части ликовал внутри, потирая руки. Не повезло в этот раз. И, наверное, в следующие тоже не повезёт, но это уже будет не его проблема. В этот вечер они собирались в гостиной старост в почти отремонтированном крыле. Некоторые кабинеты в полу-восстановленной части замка уже были переделаны для занятий, и первые курсы спокойно занимались там, практически не встречаясь со старшими. Грейнджер сама сказала про локацию, потому что Теодор планировал заниматься перед последним контрольным тестом по Маггловедению. И он бы им мешал. Ни разу не наоборот. Зайдя в общую гостиную, слизеринец увидел, как девушка со всей любовью расставляла свои книги на полках в алфавитном порядке, так как кто-то помимо них решил взять себе что-нибудь и не вернул на законное место. В этом плане Гермиона была жуть какой перфекционисткой, но Малфой видел в этом только ещё одну форму прокрастинации. — Грейнджер, — парень прочистил горло и приветственно кивнул ей, когда гриффиндорка повернулась на звук открывшейся двери. — Привет, — она так легко здоровалась с ним каждый раз, что Драко смущался, чувствуя себя кретином, который не может выдавить из себя ничего, кроме её фамилии. Гермиона продолжала медленно и аккуратно расставлять книги, поддерживая чарами парения большую стопку возле себя. В её движениях не было напряжённости или желания как-то скрасить долгое ожидание своего собеседника, лишь умиротворение, наслаждение монотонной деятельностью. — Перед тем, как мы начнём, я бы хотел… — он замялся на несколько секунд, думая о том, какой он идиот, раз не мог пригласить симпатичную ему (а то и больше) девушку, боясь неправильно подобрать слова и отпугнуть её. — В общем, я знаю, что ты и Тео не идёте на бал вместе по определённым причинам, и я подумал… Почему бы нам не пойти вместе? Я имею в виду, — Драко стряхнул невидимую пыль с брюк, — ты не хочешь пойти со мной? Малфой поднял на неё глаза, при этом его голова была слегка опущена в страхе, что она тут же ему откажет. Но Гермиона, казалось, не думала отказываться. Как и соглашаться. Её лицо совершенно ничего не выражало, и Драко начинал думать, что она просто не знает, как ему сказать «нет». — Для меня неожиданно твоё предложение. И я не хочу, чтобы ты принял мои слова на свой счёт или подумал неправильно, — она вздохнула, прикрыв глаза и не зная, как объяснить то, чего бы она хотела. — Дело в том, что я не собиралась идти на бал как приглашённая студентка. Я взяла на себя обязанности организатора, освободив Тео от многих заданий. Мне это нужно. Я хочу взять на себя ответственность. И… я могу быть с тобой откровенной, Драко? Гермиона не поднимала на него глаза, стоя всего в паре метров от Малфоя, а ему казалось, что между ними сотни миль. Он слышал, что она ему говорила, правда, совершенно не понимал: смысл слов не доходил до его сознания. Малфой вытянулся во весь рост и напрягся. Она ему отказывала, определённо. Сердце его, разожжённое до самого горячего факела на этой планете, потухло и упало. — Я не хотела быть участником празднования. И Пэнси, и Тео, и Джинни об этом знают. Они пытались отговорить меня, но я, честно, устала от этого. Мне нужно сыграть роль руководителя мероприятия. Мне это просто нужно, чтобы ощутить себя в своей тарелке, чтобы куда-то направить свою энергию, а не накапливать её внутри себя или, тем более, подавлять. Мне не нужно делать за других людей их работу, да и не этого мне хочется. Достаточно просто за всем следить. Пойми: я зверски заколебалась от всего происходящего. Я желаю выплеснуть эту всю скопившуюся энергию, направить её на полезное дело. Считай это своеобразной терапией. Надо отпустить себя. Я же люблю командовать, — Грейнджер натянуто улыбнулась, чувствуя приятную усталость. Такие обязанности ей нравились. Если она хотела в будущем руководить людьми на работе, ей стоило бы понять, что это вообще такое — руководство — на своём опыте. Драко стоял как вкопанный, смотря прямо на неё, но не сделав и шага в её сторону. Девушка закусила нижнюю губу, нервничая от своих откровений. Она назвала его «Драко». Не как в прошлый раз, в споре, ярости и издевательстве. Мягко, нежно, ласково. Она с точным попаданием пустила заточенную стрелу в его грудь, пронзив её. В этом была вся она. — И, если ты не против, давай обыграем ситуацию следующим образом: я с удовольствием с тобой пойду на бал, если ты согласишься быть со мной в одной лодке. Гермиона застенчиво-неловко улыбнулась и заправила кудрявую прядь за ухо, как в подростковых романах о первой влюблённости. Вот оно что. Грёбанная исключительность Гермионы Грейнджер — перевернуть романтичное предложение быть парой на вечере. Плюс одна в копилку ко всем остальным. Естественно, он был согласен. Даже на это. Даже если это не значило, что они шли парой. Даже если ему придётся заниматься организацией мероприятия. Блядь. Ловко она это провернула. И хотя это всё значило, что она предлагает ему быть своим партнёром, Драко предпочитал думать, что готов ей помочь, взять на себя ответственность, снять груз с её плеч и решить с ней все проблемы. Не это ли самое главное?

***

Большой зал просто сиял от света софитов, отражающих украшений и разодетых гостей мероприятия. Посуда на круглых столах на восемь человек, расставленных возле окон в два ряда, блестела и отливала. Потолок был зачарован под снегопад и звездопад, безоблачное небо, вызывающее детский восторг у присутствующих. На стенах находились огромные подсвечники, отлитые серебром, и ёлочные венки. Оркестр на сцене играл классику рядом со стоящей живой ёлкой, украшенной большими цветными шарами и игрушками в виде снеговиков, Санты и подарков. На самой верхушке ёлки виднелась пятиконечная звезда, усыпанная блёстками. Музыка лилась буквально отовсюду. Официанты разносили блюда и разливали напитки (потому что Гермиона решила, что на балу еда не обязана появляться щелчком пальцев — это не эстетично), преподаватели сидели за отдельным большим столом, студенты старших курсов общались, смеялись, кто-то танцевал, кто-то перехватывал бокалы с шампанским с подносов официантов, кто-то собирался стайками, группами по интересам. Гермиона Грейнджер стояла в тени и наблюдала за всем происходящим с улыбкой. Её друзья сидели за одним столом и спокойно общались друг с другом. Джинни переплела под столом пальцы Гарри и свои, периодически поправляя пиджак брючного костюма и брошь в виде омелы. Пэнси закатывала глаза чаще, чем делала глоток шампанского, сидя справа от Теодора, который по-любому пытался рассказать очередной «гениальный и до слёз смешной» анекдот. Гарри вёл непринуждённую беседу с Блэйзом Забини, свободной рукой поправляя очки или волосы. Рон приобнимал за плечи Парвати, шепча ей что-то на ухо. Взгляд Гермионы упал на спутницу Забини и по совместительству его девушку. — Они смотрятся гармонично, правда? — низкий негромкий голос раздался прямо над её ухом, и гриффиндорка вздрогнула от неожиданности. Повернувшись к говорившему, Гермиона прежде всего обратила внимание на причёску Драко: зачёсанные назад белёсые волосы и одна тонкая прядь, падающая на лоб, как бы случайно вырвавшаяся из укладки. Это выглядело сексуально и даже немного дерзко. Она улыбнулась его резкому появлению рядом с ней и протяжно тихо выдохнула, возвращая взгляд к столу их друзей. Луна Лавгуд сидела слева от Блэйза, рядом с Джинни, и с какой-то типичной для неё отстранённостью осматривала украшения Большого зала. На губах рейвенкловки застыла умиротворённая улыбка с примесью чего-то, что Гермиона никак не могла распознать. Блэйз крепко держал за руку свою девушку, накинув на её плечи свой тёмно-серый в тонкую полоску пиджак от костюма-тройки. Платье Луны отливало серебром, отражающего свет в помещении. Девчушка летала где-то в облаках, даже не пытаясь участвовать в чьих-либо разговорах. Ей было достаточно просто сидеть рядом со своим возлюбленным и наслаждаться вечером. — Что-то есть у них общее, это точно. Хотя, на первый взгляд… Они кажутся такими разными. Луна моя подруга, но я признаю, что она не от мира сего. Она только кажется странной, на самом деле она очень смышлёная, у неё сильно развита интуиция. Луна буквально видит людей насквозь, так что… Гермиона пожала плечами, упираясь плечом в стену алькова. В импровизированном алькове стоял стол с ящиками шампанского, лишней посудой и салфетками. Её друзья прекрасно ладили между собой, будто забыв о многолетней вражде. Конечно, гриффиндорцы и слизеринцы всё ещё были далеки друг от друга, по крайней мере, они старались ради неё, а это уже был успех. — Ты не устала? — Драко был спокоен и доволен всей организацией бала от начала до этого момента. Конец ещё не скоро, да и у них в планах жёсткая тусовка в общей гостиной после празднования с преподавателями, так что пока было рано что-то загадывать. — Приятная усталость, не более. Но, я чувствую, ещё немного — и я свалюсь от тяжести в ногах из-за туфель. Драко тут же сориентировался, найдя глазами пустой ящик и палочкой трансфигурировав его в стул со спинкой. Парень поставил стул «напарнице» и одним жестом пригласил сесть. — Благодарю, — Гермиона покраснела до кончиков ушей, смущённо улыбнувшись. Пиджак на её плечах стал падать, когда она села, и Малфой, за миг до падения ткани, подхватил его и накинул сверху. Её кожа покрылась мурашками от мимолётного прикосновения рук к телу. Она глубже задышала. — Я бы хотел с тобой кое-что обсудить. Он стоял слева от неё, глядя в зал, засунув руки в карманы брюк. Драко нервничал, не зная, как преподнести свою мысль и не показаться навязчивым или сошедшим с ума. Ему было небезразлично её мнение, и он бы не хотел услышать совершенно противоположное в ответ на его точку зрения. Малфой поджал губы. В алькове было не так светло, как в зале, однако свет всё же проникал в этот закуток полосой. — Я бы тоже хотела поговорить. Это действительно важно. — У меня предложение. Драко замялся, теребя цепочку на своей жилетке, украшенную мини-копией рубиновой омелы. Она могла отказаться, был такой шанс. И процент был намного выше, чем процент её согласия. Гермиона была нестабильна и в сомнениях. У неё были свои чувства и своё видение ситуации. И от этого Драко становилось страшно. Они не разговаривали об этом с Блэйком, но Малфой намеревался сделать это. Попытать удачу. В любом случае он будет чувствовать себя неловко. «Кто не рискует, тот не пьёт», — так говорят магглы? Грейнджер встала со стула и развернулась боком к выходу из алькова. Она смотрела на парня в упор, пытаясь прочесть его мысли или эмоции на лице, но ничего не могла понять — сама нервничала не меньше. Неловкость повисала между этими двумя слишком часто в последнее время, а искры отскакивали куда больше и ярче. — Как насчет того, чтобы поддаться чарам и сделать внутреннее опустошение менее ощутимым? — спросил он, повернувшись к ней, так и не глядя в ореховые глаза. Драко коснулся пальцами её талии, придвигаясь ближе, делая шаг к ней, пока Гермиона отходила назад, упираясь лопатками в стену. Нет, она не сбегала. Гермиона лишь искала точку опоры на нужном ей зрительном уровне. Малфой провёл большим пальцем по участку тела под левой грудью и коротко поцеловал, ощущая тепло её тела, спрятанного под тонкой тканью молочного платья, играющего с ним злую шутку. Она уже хотела ему ответить, как парень отстранился. — То есть, ты предлагаешь попробовать быть вместе, несмотря ни на что? — Именно, — слизеринец коротко кивнул. — Вообще я думала чаще проводить друг с другом время, но это даже лучше для нас. Наверное, — девушка прикусила губу, сдерживая улыбку. — Хорошо. Он снова легко поцеловал её, отстранившись через несколько секунд с причмокивающим звуком. — Хорошо. — Значит ли это, что ты… — Господи, Драко, просто заткнись. И прижалась к нему всем телом, сливаясь с ним в глубоком и долгом поцелуе, положив свои руки ему на плечи.

***

Они сбежали из общей гостиной в самый разгар вечеринки, словно исчезнув, испарившись. Никто, хвала Цирцее, их не видел, и проблем не возникло. Драко бережно и нежно сжимал ладошку девушки, время от времени с улыбкой целуя нежную кожу тыльной стороны ладони. Она улыбалась ему в ответ и мило морщила нос в смущении, ощущая себя на своём месте. Казалось, всё так и должно было быть — они были вместе, и этого хватало с головой. Возле входа в Башню старост Драко развернул Гермиону к себе лицом и, положив одну руку ей на талию, а второй сжав её пальцы в своей ладони, невесомо поцеловал, желая не отрываться от её мягких со смазанной светло-розовой помадой губ, желая целовать её всю оставшуюся жизнь. Блэйк внутри него словно мурчал от удовольствия и восторга принятия связи. Мими в Гермионе ликовала от счастья, чуть ли не плача, принимала все касания Блэйка, его эмоции, считывала и Малфоя, и Грейнджер, радуясь за этих людей — тому, что они были довольны своим решением. Гриффиндорка упёрлась рукой ему в грудь, чтобы остановиться и, наконец, войти в свою башню. Драко что-то ей приготовил, сказав всего лишь: «Я считаю Тайного Санту полной чушью, потому что я тщеславный самовлюблённый идиот и хочу видеть, как ты благодарно смотришь на меня своими яркими светящимися глазами». Дверь в её апартаменты хлопнула, и Малфой подошёл к небольшой ёлке, стоявшей в углу гостиной Главных префектов, наклонился за свёртком, который Гермиона раньше не замечала, и протянул его девушке. — Я не знаю, было ли у тебя такое или нет, если честно, я волнуюсь, потому что не хочу прое… кхм… с подарком, — парень почесал затылок от неуверенности. — Драко, я тот человек, кому легче всего дарить подарки, ведь достаточно… — Подожди, Грейнджер, это ты так думаешь, что тебе легче лёгкого дарить книги. А что, если ты её читала? Или она тебе не понравилась, но тебе её подарили, м? Что если у тебя уже есть такая? Зная, как ты много всего читаешь, очень просто ошибиться, казалось бы, в такой задачке. — Ладно, — она вздохнула, — ты прав. А теперь ты дашь мне посмотреть на свой подарок? — гриффиндорка вскинула бровь, скрестив руки на груди и посмотрев на слизеринца с деланным недовольством. Отобрав у Малфоя свёрток, Гермиона быстро вскрыла упаковку, стараясь (честное слово!) не испортить её в конец. Когда препятствие в виде подарочной бумаги было преодолено, перед её глазами предстала небольшая стопка книг. Грейнджер ахнула от неподдельного восторга, пытаясь держать себя в руках, чтобы не сбить Драко с ног своими радостными объятиями. Первой книгой была «Главное об искусстве» — та, что она мечтала приобрести уже два года, но руки никак не доходили, да и издание ей было не по карману. Второй и третьей были два тома «Унесённых ветром» в новом лимитированном издании с серебряными вставками и исписанными цитатами из книги обложками с красивой закладкой, вшитой в переплёт. Драко смотрел на неё с нежностью и теплотой, что разливались в его груди. Её горящие глаза — рай на Земле для него. Вообще что могло быть лучше её восторженных взглядов с дымкой влюблённости и благодарности, пронизывающей радужку? Да, наверное, ничего. И всё же он соврал. Лучше этого могли быть только её объятия и поцелуи: Гермиона кинулась в его руки, расцеловав парня в обе щеки и тесно прижавшись к его груди, обвив руками его талию. Он поднял голову на выдохе и прикрыл глаза, чувствуя как блаженство течёт по венам, мешаясь с кровью. Когда Малфой открыл глаза и уставился в потолок, то заметил кое-что поинтереснее: маленькие ростки пробивались в гостиную через потолок, разрастаясь кустом рождественской омелы. Опять в Хогвартсе зачаровали бедное несчастное растение… — Эй, Грейнджер, глянь наверх. — М? — Гермиона отстранила голову от его тёплой груди и посмотрела на потолок. — Омела… И что ты предлагаешь? — девушка прикусила губу и взглянула на своего парня. — Я думаю, в этой ситуации самым оптимальным выходом будет поцеловаться, — Драко широко улыбнулся и захватил своими губами её в восхитительный плен.

***

— Жаль, конечно, что вы не с нами, Тео тут пытается устроить дебош, Блэйз саркастично комментирует его каждое идиотское действие, а мы с девочками накрываем на стол, — Гермиона отвлеклась на вызов из камина и вот уже десять минут не могла вернуться на кухню, поскольку Джинни задавала безбожное количество вопросов, как проходит подготовка к Новому году в её квартире. — Гермиона, мы бы с радостью к тебе приехали, но мама так расстроилась, что этот Новый год мы отпразднуем без неё, что нам пришлось остаться, — донёсся из камина голос жалобный Рона, а уже через пару секунд Гермиона увидела его взлохмаченную голову рядом с Джинни. — Да, маминым главным манипулятивным аргументом была фраза: «С кем Новый год встретишь, с тем его и проведёшь, поэтому я не хочу видеть вас только на свой день рождения». — А где Гарри? — за весь разговор Грейнджер не то, что поговорить, а даже увидеть лучшего друга не могла. Лицо Джиневры тут же исказилось в злой гримасе, а взгляд карих глаз метнулся к брату. Рон виновато опустил голову и надул губы в извиняющемся жесте. — Что опять у вас произошло? Я не успела уехать из Норы, как что-то случилось, — брови магглорождённой ведьмы сомкнулись на переносице. — Да ничего особенного, правда, Рональд? — А что я? Это папа всё неправильно понял! Гермиона неожиданно для всех залилась искренним смехом. Спустя секунду Джинни и Рон тоже улыбались, но уже совершенно по другой причине — честные положительные эмоции Гермионы проскакивали в последнее время так редко, особенно когда она была трезва. Друзья были за неё искренне рады, ведь это означало только одно: Гермиона не рухнула с небес и чувствовала себя хорошо. Значит, её терапия давала нужные им всем плоды. — Гарри попал под обстрел отца, потому что Рон, совершенно не имея этого в виду, «пошутил» про свадьбу. — О-о, надеюсь я буду подружкой невесты, — и Грейнджер снова рассмеялась в ответ на недовольный бубнёж Джинни и её закатившиеся глаза. — Ладно, мы пойдём, мама хочет, чтобы каждый в этом доме занимался полезным делом, а не праздно отдыхал. На каникулах. Не отдыхать. Понимаешь? — младшая из девушек театрально вздохнула. — Вот кто не меняется, так это Молли. — Да, у неё все должны ходить по стойке-смирно, будто она какая-то генеральша. — Мы поняли, Рон, что для тебя тяжело помогать с уборкой на кухне или украшать с помощью магии дом, — Гермиона продолжала улыбаться, ощутив, что в уголках глаз собирались слёзы счастья. — Милая, не скучай, мы скоро увидимся и сами отпразднуем все вместе, до связи. — Привет передавайте всем! Отключив камин, девушка встала с пола и развернулась в сторону кухни. Луна сидела на стуле, болтая ногами в воздухе и орудуя палочкой над сервировкой стола, Пэнси с важным видом наливала в свой бокал красного вина, а парни… Парней видно не было. К сожалению, собраться большой компанией на Новый год не получилось. Молли немного обижалась на Гермиону за то, что последняя не присоединилась к празднованию со всеми Уизли, да и не хотела отпускать детей в такой праздник, так как те провели Рождество в стенах школы. Драко не хотел оставлять Нарциссу одну, поскольку миссис Малфой пока что было запрещено выходить за пределы Малфой-мэнора. На ночь оставались только Пэнси и Тео — из-за очевидных проблем с родителями и нежелания возвращаться в отчий дом. Блэйзу и Луне повезло по жизни, наверное, больше: миссис Забини с удовольствием ждала знакомства с избранницей сына, тем не менее, в полночь своего ребёнка с девушкой она не ждала, отпустив их к друзьям. «Вернётесь, когда захотите». Казалось бы, циничная и расчётливая женщина, а как она заботилась о своём ребёнке! Даже в этом жесте была забота о Блэйзе, а не о самой себе. Впрочем, Тео сказал, что миссис Забини и сама будет занята празднованием, так что ей нет смысла тащить сына на очередной бесполезный для него приём — пусть веселится и проводит время с друзьями. — А где… — Мальчики? — Пэнси сделала глоток вина. — Понятия не имею, но по правилам этикета разливать напитки должны они. — Да брось, тебя это ни капли не смущает. Признай, Пэнс: ты чувствуешь себя более самодостаточной и прекрасной, наливая себе вино изящными движениями, — Грейнджер не могла скрыть ухмылку, услышав, как Паркинсон хмыкнула. — Ты бредишь. — Они в одной из комнат, Гермиона. Кажется, Теодор что-то им показывает, — отозвалась спокойным голосом Луна, расставляя горячие блюда по всему столу. В глазах Лавгуд сверкали маленькие искры, как у детей, которых родители подсаживают на плечо, чтобы они дотянулись до макушки ёлки и надели на неё огромную пятиконечную блестящую звезду. Гермиона нахмурила брови и решила пойти к спальням. Как только она вошла в коридор, парни вышли из гостевой комнаты, которую заняла Пэнси. Что-то здесь было нечисто. Тео что-то задумал, и эти подозрения ой как не нравились самой Гермионе. Зная Нотта, можно было предположить что угодно. Что же, она разберётся с этим шутником позже. — О, Гермиона, дорогая, а мы только вспоминали тебя, — Тео обошёл девушку и опустил ей руки на плечи, встав за её спиной наклонившись к её лицу. Староста мальчиков звонко чмокнул подругу в щёку, смотря куда-то перед ней, и прошептал: — Кажется, кто-то этим жестом недоволен. И, кажется, тебе нужно кое с кем поболтать. Нотт и Забини удалились в кухню, оставив Грейнджер и Малфоя в коридоре одних. — Понятия не имею, что это было. И даже не хочу разбираться, — ведьма прикрыла глаза, выдыхая, а когда открыла, увидела, что теперь Драко стоял прямо перед ней вместо того, чтобы находиться в двух метрах от девушки. — Ты знаешь… у него свои причуды, — Драко почесал затылок, так и не сдвинувшись с места. — Что-то случилось? Драко, ты можешь мне обо всём сказать. — Да, — он посмотрел на неё своими серыми глазами так вкрадчиво, что Гермиона, если бы захотела, ни за что бы не смогла отвести свой взгляд. — Уже половина двенадцатого, мне пора. Не хочу маму оставлять одну. — Хорошо. Передавай ей привет и поздравления от меня, — девушка заметила лёгкий румянец на его щеках, — если она, конечно, обо мне знает. Гермионе пришлось уточнить, чтобы не ставить Драко в неловкое положение, но, похоже, от этого стало только хуже. Она до сих пор так и не рассказала никому, что поддерживает с Нарциссой связь и что леди Малфой пригласила её на чай в мэнор — познакомиться поближе. — Она… — Это не столь важно сейчас. Если тебе некомфортно, то всё хорошо, я не в обиде, — Гермиона нежно коснулась ладонью его щеки, легко поглаживая подушечками пальцев кожу. — Спасибо, пока лучше подождать, — слизеринец кивнул, наслаждаясь едва заметным головокружением от прикосновений его связанной. — Мне пора. — Конечно. Малфой притягивает её к себе за талию одной рукой, кладя вторую ей на шею, и прощается с ней поцелуем перед тем, как выйти из коридора и исчезнуть в зелёном пламени камина. Очерчивает языком контур её губ, пока она не открывает рот, чтобы коснуться друг друга языками и почувствовать жар по всему телу. Он не мог от неё оторваться, отстраниться, отступить, взять и просто уйти. Нет. Она была нужна ему, как воздух, как солнечный свет, как еда и сон, чтобы организм мог нормально функционировать и не умереть раньше времени. Ей было мало его поцелуев и едва уловимых касаний, ей хотелось большего: раствориться в нём, врасти в него, пустить корни в его сердце, чтобы их никто и никогда не мог вырвать, даже она сама. Несите пену, квартира воспламенилась. Драко развернул Грейнджер и прижал к стене, в то время как она хваталась за его плечи, большими пальцами обводя ключицы, выпирающие из-под воротника его рубашки. Кровь под кожей закипала, им казалось, что они могут попросту превратиться в пепел от того, с каким жаром, с какой страстью, с каким напором они целовали друг друга и терялись в своих чувствах. Их альтер эго сливались друг с другом, переплетались серебряными тёплыми нитями, путали всё в один большой клубок, заставляя их двоих дышать. Она закинула ногу на него, и Малфой тут же крепко сжал девичье бедро, цепляясь пальцами за нежную кожу, оставляя след от своей ладони. Сдерживать себя и своё дикое, необузданное желание совершенно не хотелось никому. Драко желал узнать вкус её кожи ровно настолько же, насколько и зацеловать её до потери сознания. Его губы спустились на её подбородок, мазнули по линии челюсти, коснулись шеи, оставляя влажные следы от горячих поцелуев, едва заметные — от укусов, от которых Гермиона стонала в голос, совершенно позабыв обо всех приличиях. Драко оторвался от неё нехотя, медленно, мучительно, как затухающий огонёк, осознав, что его возбуждённый член упирается в её промежность, а она по нему ёрзает в безумном желании ощутить его внутри себя, слиться с ним воедино. Он бы даже разрешил ей пройтись по его солнечному сплетению лунной походкой. Драко пока не может себе этого позволить. Рано, говорит ему Блэйк. Всему своё время, и оно пока ещё есть. — Если мы не остановимся, я не смогу уйти. — Хорошо, — дыхание девушки сбилось, сердце колотилось в бешеном неровном ритме, пальцы подрагивали, как и волшебство на их кончиках. Очевидно, ей было мало такой прелюдии. Ничего. У них всё впереди. Когда Гермиона проводила парня, вернулась в кухню друзьям, тогда Теодор насмешливо заметил: — Я, конечно, не спец, но не настолько же у Дрейка острые черты лица, чтобы можно было порезаться, — Нотт скрыл ухмылку за бокалом огневиски. — Я, конечно, не спец, но с уверенностью могу сказать, что это не твоё дело. Блэйз и Теодор улюлюкали в тот момент, когда Луна Лавгуд произнесла: — Я говорила, что это только вопрос времени. Рейвенкловка мило улыбнулась и Гермионе и Пэнси, и подошла к своему бойфренду. Паркинсон с загорающимися глазами растянула губы в широкой ухмылке, которая ничего не предвещала хорошего. Теперь Гермионе придётся рассказать подруге всё, что произошло. Иначе Пэнси её запытает.