Осознание

Когда ей предложили в первый раз покурить травку, кажется, что это было совсем недавно, но если посчитать, то можно ужаснуться, ведь прошло почти два с половиной года, вроде, Бэлла не помнила точно. Вообще, полагаться на ее память – глупо, потому что из-за многочисленных сотрясов она априори не могла быть идеальной. Но сейчас не об этом. Это был первый курс колледжа. Новый коллектив, еще совсем незнакомые ребята, немного пугали девушку. Когда перед ее лицом маячили бошки, она мысленно убеждала себя, что это последний раз. Просто средство, чтобы сблизиться с сокурсниками, ничего более. Но «сближение» затянулось. Впервые о том, что она наркоманка, Бэлла задумалась тогда, после ночного марафона, который закончился передозом. Неожиданно для себя, утром, проходя мимо огромного зеркала в пол, она окинула отражение взглядом, и не узнала себя. «Неужели это я?» - девушка рассматривала осунувшееся лицо, пальцами пройдясь по сине-фиолетовым кругам под глазами. Ее щеки впали, она казалось еще худее, чем была на самом деле. Во второй раз это случилось после того, как Бэлла задумалась о том, чтобы своровать немного денег на грамм из сумки бабушки. В ее голове стоял лишь один вопрос: «Что я, блять, делаю?», пока руки сами доставали купюры из кармашка. И вдруг, внезапно, даже для самой себя, она заплакала. Кузнецова чувствовала, что падает в какую-то бездну, которая засасывала, сжирала бедняжку, делая из нее чудовище, животное, как когда-то она говорила про ширяющегося Пашку, сына сварливой старухи со второго этажа, пока он ставился по вене в подъезде. В тот момент девушке совсем не было жалко его. А зачем его жалеть? Он сам виноват. Но сейчас, понимала, что этот «Пашка» такой же несчастный, глупый, совершенно эгоистичный человек, как и она. И кажется, что у них один и тот же конец, который совершенно неутешителен. Ее рефлексию прервали ключи в замочной скважине, похоже, что бабуля вернулась. Смахнув слезы, она спрятала тысячи в карман черных джоггеров, поспешно удалившись из комнаты. Ее новые друзья, однокурсники, а также пара ребят старше курсом, были совсем неплохими людьми. Бэлле было с ними весело. Ну и что, что они употребляют, а кто сейчас святой? Драки, переломы, пьяный и наркотический угар стал для девушки уже чем-то совсем привычным с ними. Кто-то, может, назовет это плохой компанией, грязью, но когда ее ебало то, что кто-то будет говорить? Никогда. Окончательное осознание того, что она зависима, пришло к ней в тот день, когда она чуть не убила человека. Когда это произошло, Бэлла была чиста почти две с половиной недели, денег не было, а координаты бабушкиной сумки давно уже были ей неизвестны, в привычном шкафу, где когда-то она находилась, больше не обнаруживалась. Ее ломки становились почти каждодневными, начиная с седьмого дня воздержания. Алкоголь не помогал. Она стала раздражительной, ее все бесило, хотелось избить до смерти каждого, чье косое слово ей не понравилось. В тот день, она сидела на кафельном полу в туалете шараги. Голова шла кругом от дороги мефедрона, а ноги совсем не держали ее. Да, толчок, конечно, не самое лучшее заведение для получения кайфа, но тогда ее это, в общем-то, не волновало. Так хотелось опять ощутить эти мурашки по голове, что предложение вынюхать пару грамм ее одногруппником, было принято на ура. Спустя столько времени, эти восхитительные чувства. Приход был сильный, резкий, она откинула черепушку на стенку кабинки, ощущая подступающее удовольствие. - Артем, не боишься, что кто-то зайдет? – Бэллу почему-то только сейчас озадачил этот вопрос, - Спалят, и все, отъедем мы с тобой по, ээээ, вроде, 228 УК РФ, почти совершеннолетние же. Она неожиданно расхохоталась. Тема же, раскручивающий купюру ста рублей, и ухом не повел. Проигнорировал вопрос. Девушку это немного обидело. Спустя несколько минут, начался отходняк. Стало вдруг так плохо, что хотелось завыть. - Дай пожалуйста еще, молю,– ей так не хотелось прощаться с этой эйфорией, что она была готова на все, лишь бы опять побыть где-то в космосе, где-то в астрале. Артем, еще только вкусивший наслаждение, отрицательно помотал головой. Мол, нет у меня больше ничего, отстань. Но Бэлла была неумолима. Она ныла, упрашивала, обещала все, что он захочет, но только чтобы он дал ей то, чего она так жаждала. В конечном итоге, этот бессмысленный слезливый монолог не привел ни к чему. Парень стоял на своем. Кузнецова была уже на грани бешенства. Она выхватила его рюкзак, синего цвета, с какими-то непонятными уродскими рисунками, и принялась в нем копаться. Началась потасовка. Девушка была в ярости, а этот обдолбыш был будто заторможенный, еще до конца не понимая, что он делает. Исходом драки стало то, что Бэлла тащила Артема в мед.пункт, потому что тот просто отключился. То ли удары были такие отчаянные, то ли действия мефа сказалось. Реанимация. Врачи бегают вокруг парня, его мать, которую дернули с работы, плачет, и Кузнецова вдруг чувствует себя отвратительно. Она думала только о том, что может лишить жизни человека из-за наркотика. Ей стало действительно страшно.