Туман

Вечерами в туманную погоду люди становятся особо суеверными. Погасив свет в полутемном коридоре сморщенный, неопрятный старик грубо захлопнул железную дверь квартиры. Если бы в этот момент мы стояли рядом, то нам бы наверное удалось расслышать ворчливое: "Время работы", сказанное прокуренным, надтрестнутым голосом. Пройдя вдоль плохо освещенной лестничной клетки старик мрачно заметил, что лампочки уж через чур бледно светят в такое время, и подобные места идеальны для мерзких делишек нехороших людей. Продолжая жаловаться, он едко обратил внимание на пыль, клубившуюся у потолка, на тонкие стены, из-за которых ясно слышны надрывные стоны очередной шлюхи, заказанной соседом-пьянчугой, на резкий запах сигарет, которые минуты две назад курили безработные студенты, на запах кошачьего помета и многие другие весьма неприятные вещи. Конечно же, рядом никого не было, поэтому все эти жалобы остались без ответа. Выйдя на улицу старик щурясь посмотрел на одинокий фонарь, стоящий у калитки и, как последний стражник, освещающий небольшой дворик, залитый помоями. Из-за влажной погоды отходы разлагались быстрее, поэтому в воздухе стоял сладковатый, приторный запах гнили. Свет от этого фонаря падал на сгорбленную фигуру старика, наконец давая нам рассмотреть его. Итак, перед нами предстал высокий, крепкий, немного сутулый мужчина лет шестидесяти пяти. Лицо его испещрено мелкими морщинками, впалые глаза затянуты мутной белесой пленкой, уголки рта опущены вниз, губы обветрены, кое-где видны кровоточащие трещины. Справа, около виска, можно заметить довольно глубокий рубец, явно полученный в молодости, в пьяной драке в баре. Когда еще не было сомнений в своей непобедимости, а нетрезвой нахальности было хоть отбавляй, он, уже подвыпивши, подкатил к грудастой официантке, оказавшейся женщиной какого-то большого босса. Как только рука неудачливого паренька оказалась на ее мясистом бампере, а сам он наклонился, для озвучивания нелестного предложения прогуляться до ближайшего туалета, из ниоткуда возникло трое накачанных ребят, как по команде схвативших его за грудки. Демонстрируя забитые черепами бицепсы, они поволокли бедолагу на задний двор, где несколько раз довольно нехило приложили о покрытую гравием и битым стеклом землю. Удостоверившись в своей абсолютной победе, молодцы радостно удалились, оставив избитого лежать в луже мутной, красноватой воды. Нужно сказать, что ранее упомянутое битое стекло оказалось предательски острым, а один из осколков впился в кожу рядом с правым виском, оставив глубокий надрез. На этом месте впоследствии и зарубцевался выше упомянутый шрам. Возвращаясь к описанию старика, нужно отметить, его сальную, скатавшуюся в грязные пакли бороду. Мышиные, жидкие волосы прилизаны к макушке, но все же не закрывают и половины головы, из-за чего в холодном свете кажется, что под ними нет кожи, и растут они сразу же из молочно-желтой кости черепа. Одет он в штаны прямого кроя, цвета хаки, с потертостями на коленях и брызгами грязи по бокам. Штаны были заправлены в коричневые, кожаные берцы, кажется такие же старые и замызганные, как и их хозяин. Весь образ дополнял черный утепленный плащ из болоньи, бывший в моде около тридцати лет назад. Единственной опрятной и ухоженной вещью на нем был темно коричневый мужской берет с козырьком. От него так и веяло стариной. Этот берет был подарком его жены, почившей вот уже как тридцать семь лет назад. Они тогда были слишком молоды, чтобы ценить время, проведенное вместе. Эту ошибку совершают все люди, но не всем она обходится так дорого. Студент и медсестричка встретились в очень странных и неожиданных обстоятельствах. Она - милая девушка, с темно русыми волосами и красно-розовыми припухшими губками, он - студент юрфака, проваливший экзамены и вылетевший из университета в канун нового года. В тот момент юноша был крайне опечален, домой возвращаться не хотелось. Он знал, что рассказав родным эту новость, тут же встретится с гневными речами мачехи, о том, что только зря хлеб проедает, осуждающим взглядом сводного брата и безразличным, сухим замечанием отца, что пора бы уже взяться за ум и найти работу. Думая о таком нежелательном исходе ситуации, ему пришла в голову крайне безрассудная и до смешного глупая, детская идея замерзнуть насмерть. Нашкодившим ребенком, парень ухватился за нее, как за единственно возможный выход из ситуации. Все подкреплялось семнадцатью рублями в кармане дырявой парки и бунтарским шепотом в голове, убеждающим, что стоит ему окочуриться, как брат тут же раскается, мачеха подохнет, отец назовет его любимым сыном, а злосчастный деканат передумает и будет горько плакаться, как же они могли упустить такого гения. Собственно этих аргументов вполне хватало, для одобрения данного плана действий, поэтому ни секунды не медля и безжалостно игнорируя голос ответственности и взрослой жизни, горе студент отправился в ближайший парк, на холодную скамейку помирать. Время уже было за полночь, на улице темно и тихо, будто весь город умер. Лишь снег пушистыми хлопьями медленно падает на замерзшую землю. Решительность нашего студента убавлялась, а безлюдное пространство и мороз, кусающий за ноги и пробирающийся под одежду, заставляли его все больше задумываться о правильности принятого решения. И все же гордость и исключительное желание заставить весь мир горевать не позволяли юноше подняться с пресловутой скамьи. Через некоторое время, холод будто бы отступил и все тело превратилось в мягкую вату. Сонливость усиливалась и он чувствовал, как проваливается в темное забытье. Когда уже казалось, что темнота поглотила все его существо, парень услышал мутный, будто кричащий издалека голос. За ним последовало раздражающее встряхивание, но сон был настолько сладкий, что юноша лишь отмахнулся от неопознанного нарушителя спокойствия. На несколько мгновений тряска прекратилась, но тут же возобновилась с такой силой, что это невозможно было игнорировать. С трудом разлепив глаза, сначала он увидел лишь мутный силуэт, стоящий перед ним. По мере того, как зрение возвращалось, стало возможным различить женскую фигуру, в приталенной дубленке. И наконец он увидел перед собой девушку, лет двадцати. Лицо ее было взволнованным и испуганным. Интересно, чего она так испугалась. Мысли казались вязкими и прерывистыми, будто погруженными в липкий кисель. Сфокусировавшись на губах незнакомки, он наконец смог различить слова: " Эй! Эй! Вы меня слышите? Молодой человек! Только не засыпайте! Эй! Эй! Проснитесь! Вы встать то сможете?!", и потом, сказанное уже себе: "Нужно скорую вызвать". На это ему пришлось отреагировать: - Не нужно. - прохрипел он, не слушающимся, заледеневшим голосом. - Вы что, умереть хотите? У вас явно обморожение! - отчеканил строгий голос. - А что если хочу?! Именно это моя цель, а ты ничего не знаешь! - он почему-то разозлился, непроизвольно перейдя на "ты". Просто где-то внутри все вдруг закипело и обожгло внутренности, вырываясь наружу. Потом резко застряло в горле, превратившись в ватный ком, перерастающий в дикое желание разрыдаться. И он разрыдался. Глупо и по детски разревелся на этой одинокой скамье в глубине парка. Девушка замолчала, понимающе ждала, пока он успокоиться. Было странное чувство близости и родства между этими двумя незнакомцами. Казалось, что они знают друг друга уже очень долго. Через некоторое время истерика отошла, уступая место усталости и осознанию того, что на улице ужасно холодно. Парень попытался встать, девушка помогла ему опереться на свое плечо. Вокруг не было ни души и со стороны могло показаться, будто они пьяны. На юноше не было шапки, видимо куда-то слетела ранее, и девушка, вытащив из сумочки, надела на него мужской шерстяной берет. В новогоднюю ночь она подарила ему темно-коричневый берет своего покойного отца, который всегда носила с собой как оберег (это глупо, но в трудные минуты именно головной убор придавал ей сил), а он ей свою жизнь. Так познакомились будущие супруги. Постояв на свету секунд десять, дед затрусил довольно быстрой походкой к неосвященным гаражам. Завернув в подворотню, он тяжело вздохнул, осуждающе покачав головой: "Время работы". Затем, два раза повернув ключ в ржавом замке, засуетился, с нажимом отодвигая серую дверь. В глубине гаража, как в пещере - дракон, стояла желтая машина такси. Сев в салон старик завел мотор. Потирая огрубевшие и замерзшие пальцы, он шумно вздохнул, достал поцарапанный телефон и, открыв приложение, ответил на первый заказ. Через несколько минут машина уже мчалась по безлюдному шоссе. Встроенные в приборную панель часы показывали 23:47.