КиЛ: картина где-то в Галерее

…впереди, под огненной лампой стоял Уго уже в обычной краснолюдской одежде в чёрно-серую шашечку. Он рассматривал гигантское полотно во всю стену и даже не повернулся к подошедшим… …Марек окинул взглядом картину. Вид на горный хребет, срез, только в отличие от барельефов в Банульфрике это была не упрощённая стилизацией схема, а сложная многофигурная композиция. В горе копошились нелюди: краснолюды, низушки, гномы, боболаки. А снаружи, в завихрениях снега жались к скалам тощие фигурки — эльфы. Изнутри, к воротам, к продрогшим гостям неслись жители горы. — Белый Хлад? — Верно. — А где люди? Краснолюд указал на крошечные детали в ледяном урагане, на заиндевевшие и полупрозрачные битые косточки. — Мило. — Мне тоже нравится. Все трудятся на весну. Прощают тех, кто не подумал о зиме, кто всё лето пел песни, а осень провёл в играх с чем-то невечным. Марек заметил среди нелюдей в горе знакомые фигурки: одну с пушистым шаром волос — она приветственно раскрыла над головой руки, а из карманов её сыпятся многогранные кости, шарики, карты, вторую на колёсах — она утаскивает за ухо куда-то вглубь коридоров припорошенного эльфа, третью чёрно-белую от седины, которая стоит в сторонке, почитывает книжку, будто не замечая всеобщего вокруг ажиотажа. О, а вот низушек в очёчках с важным видом зачитывает заходящим эльфам, видимо, правила этого дома, да никто его не слушает. Нашёлся в композиции и проетый молью боболак: он воровато оглядывается, тащит снаружи, в сторону ворот глыбу льда раз в пять его больше. В глыбе угадываются собачьи черты, торчат из груди рёбра-сосульки. Даже кошки снуют по картине, Марек уверен, все — вылитые жители Галереи, которых ему встречать уже доводилось. Будто Хлад должен был нагрянуть с минуты на минуту, а не через пару тысяч-или-когда-вообще лет. — Думаете дожить до Зимы? — Разве что до ближайшей сотни зим. Это шутка художников...