Часть 1

      Ирен Адлер. Для кого-то это пустой звук, для кого-то имя, принёсшее горе и позор, а для кого-то - целый мир.       Нет.       В этом мире никто не знает, сколько ему отведено, в этом плане мы обставлены самыми жестокими рамками. В течение жизни мы проходим её школу, каждый новый класс — следующая ступень к познанию чего-то большего. Если какой-то человек причинил вам боль, моральную, физическую, не важно. Это переходный экзамен, тест на стрессоустойчивость, если вам так понятнее. Люди, которые остались с вами при нем, те самые верные друзья, как русская женщина из «Морозко». И в огонь и в воду.       Ирэн переводила людей через такие этапы, принося самой себе удовольствие от этакой пытки на силу духа. В её жизни подобного не было, все и так знали, на что она способна. Умная, красивая, успешная Адлер покоряла одно мужское сердце за другим, как волны в бескрайнем океане похоти. Ни намёка на что-то большее, а ей это и нравилось. Многие пытались мстить за поломанные жизни, приходили на пересдачу, уходя полностью разбитыми, в пустоту.       Ирен Адлер, в её жизни её все устраивало, менять смысла не было. Капитал копился в пользу тихой старости в каком-нибудь поместье с парком, прудом, конными прогулками и личным дворецким, мускулистым афроамериканцем, который прошёл свой экзамен на каторге. Хотя, если говорить начистоту, она не надеялась дожить до своего рая, уж слишком уязвимой позволила себе стать.       Ирен Адлер. Это имя надо произносить с толикой трепета и страха. Когда-то на неё боялись поднять глаза в их собственном доме, а при уединении стремительные моря вокруг узких зрачков действовали как бальзам, успокоительное на целую ночь вперёд. Под утро, когда она не хотела никого видеть, посетители были уверены, что именно его она отложит у себя в голове на отдельную полочку. Она так не думала, она вообще была убеждена, что не запомнит никого. Пройдёт время, достаточно долгий срок, и черёд её экзамена настанет, а главной темой станет гордость.       Когда-то в далёком будущем она окажется в нужное время в нужном месте, будут сказаны правильные слова, действия будут верны на сто баллов, в этот момент все дороги в мире сойдутся воедино и экзамен будет сдан.       Но пока до этого всего далеко. Сейчас Ирэн Адлер, самая независимая женщина Британии, сидит в кресле, подперев голову левой рукой, а в свободной держит бокал с хорошим французским вином. Подносит его к губам, но не пьёт, вздыхает, но не от того, что ей хочется жить, а от того, что так надо. В голове слишком много всего, а избавиться от этого можно только с помощью забвения. В чем? Не имеет значения. Самые назойливые мысли хочется растерзать, поломать и выбросить к чёртовой матери.       Матери…       И эту мысль тоже. Как можно просто жить, без оглядки на прошлое? А если ты перешёл черту, как снова вставать рано утром и первым делом смотреть на рассвет за горизонтом, а не браться за что-то покрепче чая? Как смотреть через окно ясным взглядом, отдаваясь полностью в объятья зари?       По щеке катится одинокая слеза. Слеза, в которую вложено слишком многое и личное. Что не расскажешь каждому, мысль о чем приносит боль в высшей степени, что терзает тебя ночами, одинокими ночами, под чёрным полотном неба, от которого нельзя спрятаться.       С губ срывается протяжный стон отчаяния, для Ирэн Адлер он слишком жалкий, а для Ирен слишком тихий, слишком незначительный, не передающий всех эмоций. Глаза неприятно колит — это пройдёт. Больше нет сил сдерживать вопль в грудной клетке, но и это пройдёт. На утро останется лишь осадок в виде отёкшего лица. А дальше всё пойдёт по распорядка, и никто не узнает об этой её слабой стороне, которая сделает её ещё уязвимее перед её будущим. ***       Шерлок Холмс — это имя знают многие, лишь единицы его ненавидят. Люди, которые падали вниз, на землю, в пучину отчаянья, узнавали это имя и спасались. Хватались за него, как за спасательный круг, который бросали им Холмс и Ватсон.       Мимо дома на Бейкер-стрит проходили тысячи, миллионы людей, не знающие, что на втором этаже, за шторами, решаются судьбы людей: берут ли два друга дело или нет. Шерлок помогал людям преодолеть барьер из несчастья, окутанного загадкой, зачастую смертью. Он был как снисходительный экзаменатор, именно так его можно было охарактеризовать.       Когда-то в будущем ему придётся спасать достаточно людей, только это будет по-другому, уж слишком дороги они будут для него.       Но это будет не скоро. Сейчас великий детектив, Шерлок Холмс, смотрит на часы, шесть утра, а он и не ложился. Он закрывает лицо руками, пытается вздохнуть — не получается. Слишком сложно, на груди камень, груз всех дел, проблем совершенно чужих ему людей. Не такой он и бессердечный, как оказалось. Приложил ладонь к груди, бьётся, значит жив. Он ещё живёт в этом, хотя может и существует.       В будущем он будет сидеть в этом кресле перед камином и рано утром вспомнит, улыбнётся и вновь попытается забыть. В огне его сознания будут сгорать все воспоминания, весёлые и не очень. Разбитая душа будет давать знать о себе, он знал, что когда-нибудь это закончится. Он будет мучиться и ещё раз убедится, что сердце у него все ещё есть. И он не существует, а живёт, и будет жить с этой болью много лет. А так не хотелось.       В камине будут потрескивать дрова, от сырости воспоминаний, облитые женскими слезами, отзовутся большей болью. Он слез не видел, они были после. Он предал её, оставил, подписал смертный приговор, а теперь мучает сам себя. А это ещё одно доказательство жизни.