Часть 1

Эл Шейгец «Русалка»  — Нет! Пожалуйста! Не надо! — крики беспомощной женщины оскверняли палубу этого корабля. Всё это было бесполезно. Никто её не слушал. Растрёпанная, связанная по рукам и ногам девица, сорвавшая голос от долгих криков, с раскрасневшимися от слёз глазами, пресыщенная мольбой, безнадёжно просившая помощи, была обречена. Ни единого шанса на жизнь. Никакой возможности уберечь свою душу — её собирались выбросить за борт. Длинные волосы девушки, когда-то великолепные, а сейчас — ослабшие, разметались по её измождённому, но по-прежнему красивому лицу. Сил рыдать, сил просить… больше не было. Пощечина, данная ей пожилым моряком, была последней каплей… Последним, что показало её беспомощность. Она смотрела в ночное небо и слёзы текли по её исхудавшим щекам, смешиваясь с дождём — в океане бушевала гроза, страшная и суровая… и такая же безраличная к жизни девушки, как и те моряки, что вот-вот оборвут эту жизнь. Почему?  — Почему… — прошептала красавица, ни к кому не обращаясь, -…почему… за что? Ну за что же, чёрт побери, её мучили? За что её изморили тоской и голодом, болью, за что изнасиловали столько раз? Она закрыла глаза, на один бесконечный миг оказавшись далеко-далеко… где её не ожидала смерть. И ответ пришёл очень быстро. «Потому что я — женщина». Она посмотрела на палубу. Грязное дерево и потёртая мачта, бочонки, крюки и какой-то мусор. Подвал, в котором она лежала ещё недавно, опороченная, опозоренная сразу двумя… сразу двумя из них. Ей не было больно. Ей было очень противно. И потому она всё ему высказала… Потому что, набравшись дерзости, смогла возразить… и потому что ей перестало быть страшно… на какой-то миг ей не было больше страшно.  — Пора с тобой, крошка, прощаться. Болтать меньше будешь, — мерзко смеялись те, кто доставил ей столько страданий, — ох и краше же станет акулам жить! «Акулы… — безразлично подумала девушка, — там… в глубине… там живут акулы… я тоже теперь акула…»  — Что вы… — прошептала она, почувствовав, как к её ногам что-то привязали.  — Мы знаем, что ты умеешь плавать, — злостно усмехнулся старый моряк, тот, что дал ей пощёчину. С грузом, что привязали к её ногам, шансов на выживание точно не было. Настала пора смириться и умереть… либо, всё же, бороться дальше.  — Какая же прелесть-то пропадает, ммм — похотливо усмехнулся самый отвратительный член команды, тот, которого она больше всего боялась. Он грубо приложил свою грязную ладонь к её лицу, а затем, внезапно вскрикнув, отошёл в сторону:  — Эта сучка меня укусила! Девушка усмехнулась в бессильной злобе, разжимая челюсти.  — Кончай с ней! Её подхватили на руки и понесли к правому борту. Она не сопротивлялась. У неё не было ни желания, ни понимая, зачем бы ей это делать? Она даже не кричала. Падая, она слышала грохот грома, стон старого корабля, безразличие вод океана, несущих смерть и громкий визг где-то сверху. А потом тысячи кинжалов словно одновременно вонзились ей в тело — вода была холодной. Она успела вдохнуть воздух перед тем, как макушка её скрылась под водой… инстинктивно, не понимая, в общем, зачем. Вода была такой холодной, что ей показалось, словно кровь буквально застыла в жилах. Даже если бы она могла сейчас поплыть, если бы груз, что был привязан к ногам, не тянул её вниз — она бы не смогла дышать. Тело сковало холодом. Каждая секунда тянулась вечность. Девушка погружалась всё глубже, а воздух в её груди заканчивался. Болевшее от многодневных побоев тело, перевязанное верёвками, а теперь потерпевшее ЭТО… у неё не выходило пошевелиться. Открыть глаза не получалось. Ей вовсе никогда не удавалось сделать это под водой, а сейчас она была солёной. Темнота. Глубина. И холод. Без воздуха. Через несколько секунд она резко рванулась вверх, инстинкт выживания заработал на всю — воздух кончился. Хотелось подняться, хотелось сделать что угодно, лишь бы не оставаться здесь — глубоко под водой, где акулы, где темнота и дыхание смерти, отсчитывая секунды до… Она застонала, случайно попытавшись вдохнуть носом и ощутила, как солёные, горькие, ледяные воды струятся в её носоглотке. Девушка рвалась, она дёргалась во все стороны, она пыталась освободить свои руки, она пыталась отстегнуть груз, что с каждой секундой неумолимо тянул её к смерти, но у неё ничего не получалось — верёвки были слишком тугими, она ничего не видела, а скованные холодом неуклюжие пальцы не могли нащупать узла. «Господи!» Девушке стало страшно, она задыхалась, она умирала в морской пучине. По-настоящему дикое чувство завладело всем её существом — она осознала, что она ничего уже не сделает. В последние секунды уходящего сознания, задыхаясь, не открывая рта, но, однако, чувствуя, как ледяная и солёная вода неумолимо проникает в горло, она взмолилась: «Да будут эти мерзавцы тысячи, тысячи раз страшно прокляты, да будет им месть за грехи их и за мои, да познают они это на своих жалких шкурах!» То, что было бы криком на поверхности, но не имело звука на глубине океанских вод, вырвалось из горла утопленницы, когда солёная вода хлынула в её легкие, выжигая однажды и навсегда её голос, вызывая страшную боль в груди, похожую на жидкость чистого пламени, ощутимого глубоко внутри. Страх и боль, страх и смерть. … … … «Страх и смерть принесу этим мразям!» Длинными острыми когтями она порвала верёвки. Толстый чешуйчатый хвост одним мощным движением мышц избавился от стального груза. Она открыла глаза и увидела воду ясно, так ясно, как никогда не видела. И голос, сильный низкий голос сирены пробил толщу вод, не то криком, не то пением доносясь до поверхности океана, возвещая миру о рождении самого коварного инструмента мести — женщины. Живая. Мёртвая. Живая? Мёртвая? Какая разница?! «Русалка». ***  — Эй, ты глянь, — крикнул моряк своему товарищу, — я вижу в море какую-то странную штуку…  — Что ты выдумываешь… Они подошли к краю борта и опустили головы. Что-то мутное виднелось в воде, но они не могли понять, что они видят.  — Да это поди какой-то мусор. Или водоросли…  — Водоросли на такой высоте?  — Ну да… В ночной тени они не заметили когтистых рук на цепях подвешенного якоря. … Ужас сковал их, когда выпрыгнувшая из воды морская нимфа схватила их за шеи. … … А затем гравитация потащила всех троих… …в воду.