Часть 1

— Ваше Высочество, леди-регент ожидает вас в своём кабинете. Паж изящно кланяется, согласно всем правилам этикета отведя руку в сторону, а взгляд опуская в пол. Высокий и светлый, в песочно-небесном камзоле он кажется ожившей витой колонной столичного Храма Стражницы. Идеально вышколенная игрушка леди-регента и ей подобных. Юна кивает, безмолвно выражая своё согласие — которого, право, никому и не требуется, — и чинно шествует мимо, подобрав пышные юбки тёмно-синего платья. Тугой корсет сдавливает, кажется, не тело — саму душу, трепещущую в оковах дворцовых интриг и сплетен. Вступая на галерею Предков, она на миг закрывает горящие после бессонной ночи глаза. Секундная слабость, едва ли позволенная наследнице янтарного трона Аэнавилле. Самообман. Сладкий миг, когда можно представить, будто ничего не случилось. Не помнить ни бордового, заскорузлого от крови камзола отца, ни стеклянно-жёлтых, навсегда погасших глаз брата. Придумать другой мир, где она, Юнара Сольерон из рода Золотой пыли, может беспечно читать книги легенд и отмахиваться от скучной политологии; где живы и отец, и брат, и мама, и мир светел и прост. Где леди-регент не имеет над ней власти. Юна слишком юна для шёлковой мантии и каменной державы, слишком неопытна для растянутых по дворцу тенёт интриг. Но она поднимает голову, увенчанную золотой короной с шестигранными сапфирами, и уверенно распахивает глаза. Они смотрят на неё в упор, родные и как никогда живые: отец с посеребренными сединой висками, брат с еле заметной ухмылкой в уголке губ. Золотые рамы кажутся причудливыми окнами, неизвестно зачем вырезанными во внутренней стене дворца. Но лишь на миг. Юна судорожно вздыхает, сжимая тонкие пальцы на скользкой ткани платья, и заставляет себя идти к ним, навстречу. Портреты не следят за ней золотыми глазами — ей лишь чудится это, конечно чудится. Они больше не улыбнутся, не скажут приветственных слов, не поддержат в момент сомнения, не… По плечам ползёт холод, цепляясь когтистыми лапами за тонкую кожу. Пальцы сводит короткой судорогой. Юна отводит взгляд и проходит мимо. Только дробный перестук каблуков выдаёт её сбитым ритмом. За янтарно-небесными витражами царит предрассветная тьма. Навстречу спешат слуги, поспешно кланяются, чтобы вновь идти по своим делам. Подготовка к Летнему Солнцестоянию идёт полным ходом, и кому, как не Юне, знать, насколько любим и важен этот праздник для людей. День, когда родилась Солнечная Стражница, светлейшая из шести божеств. Совсем скоро люди выйдут на улицы, чтобы поприветствовать Её восход, а после будут шуметь и праздновать до заката, щедро делясь с ближними своей радостью. Летнее Солнцестояние — праздник жизни и чувств, прощения и надежды. Но Юна не может надеяться на богов, лишь на саму себя. Дверь в кабинет леди-регента появляется внезапно, словно выныривает из паутинной дымки забот и мыслей. Юна вздрагивает. Воздух, пыльный и сухой, застревает в горле, и Юна кашляет, прикрывая рот холодными пальцами. Губы обжигает горечью душистых масел. Секунда. Юне хватает секунды, чтобы оборвать кашель и сжать кулаки. Сердце бьётся в горле, мысли бьются о стенки черепа напуганными мышами: «Что леди-регенту нужно на этот раз? Она сказала Юне всё, что сказать имела». Юна хмурится и решительно стискивает круглую дверную ручку. Холодный металл словно вытягивает из неё жизнь, царапает нежную кожу зубчатым выступом. Дверные петли скрипят, поворачиваясь, и леди-регент, сидящая за столом, вскидывает увенчанную шипами голову на этот звук. Она бледна, под тёмными глазами залегли синие тени — свидетели традиционно бессонной ночи перед Солнцестоянием. Розовые губы искусаны и плотно сжаты. — Юнара, — тяжело роняет леди-регент, выпрямляя спину и откладывая в сторону перо. Тёмные глаза смотрят строго и напряжённо. — Я надеюсь на ваше благоразумие сегодня. Юна стискивает пальцы и упрямо вскидывает голову. Нижняя губа дрожит, как у обиженной маленькой девочки, но Юна заставляет себя не обращать на это внимания. Всё неважно. Она должна каждый день доказывать всем — и прежде всего себе, — что она дочь своего отца и достойное продолжение рода. Она больше не Юна, а Юнара. Наследница янтарного трона. — Разумеется, Ваше Сиятельство, — холодно отвечает она и замирает. — На ваше благоразумие в иные дни я уже не надеюсь, — бормочет леди-регент вполголоса, словно лишь для себя, и Юнара вспыхивает от стыда и обиды. — Вы не имеете права говорить такое, — голос дрожит, как и Юна, — вы… вы… — Что же? Уберегла вас от последствий вашей глупости? Предотвратила скандал и вопиющий фаворитизм? Юнара, вам стоит быть сдержаннее в… пристрастиях. Иначе быть беде. Юна отшатывается, затравленно глядя на леди-регента. Она чувствует угрозу, пока ещё скрытую, неявную, но совершенно очевидную. А за спиной нет ни отца, ни брата, чтобы поддержать и уберечь. Во всём дворце не найдётся того, кто встал бы на сторону «беспомощной» принцессы. — Готовьтесь к празднику, Юнара, — розовые губы растягиваются в нарочито дружелюбной улыбке, — об остальном позабочусь я. Рассвет близок. Действительно, — Юнара склоняет голову и призрачно улыбается, — рассвет близко. Она знает, что будет просить у Богини-защитницы в этот день.