Часть 1

      Зима наконец-то вступила в свои законные права, принося за собой пушистые снежинки, блестящие на солнце сосульки и холодные ветра. Все вокруг облачились в шапки, шарфы и перчатки, стремясь сохранить ускользающее тепло, и вовсю готовились к предстоящим праздникам.       Предновогодняя суета – не то, что Вилу нравилось. Люди толпами носились в поисках подарков для родных и близких, стремясь ухватить что-нибудь на распродаже, готовые перегрызть друг другу глотки за скидку в пару сотен мадолларов. Жалкое зрелище. Если Шонхайт и собирался готовить кому-то подарки, то делал это заранее, тщательно распределяя собственное время, чтобы успеть к празднику.       Впрочем, не то чтобы у Вила было много кандидатов на примете – их можно пересчитать по пальцам одной руки и ещё останутся лишние. И большинство из претендентов на подарки от Шонхайта их уже получило – Рук обрадовался особенно, хотя Вил даже представить не может, чтобы Хант когда-нибудь не обрадовался подарку от него или кого-либо ещё.       Студенты Помфиоре уже разъехались по своим домам на каникулы – общежитие опустело буквально за несколько дней, и теперь Шонхайт расхаживал по коридорам замка как король, осматривающий свои законные владения. Не то чтобы он не чувствовал себя подобным образом в любой другой день, когда учебная жизнь кипела ключом, но было что-то прелестное в безмолвии общежития накануне Нового года.       «Вил-сенпай!»       Этот голос Вил узнает из тысячи – от Джека всегда веяло искренностью, и только его оклик не казался Шонхайту чем-то проблемным и неприятным. Удивительно, что Хаул здесь – Вил не ожидал, что пересечётся с ним на территории Помфиоре. Столовая была более подходящим местом, в крайнем случае они могли бы встретиться на главной улице во время очередной пробежки – Шонхайт не позволял себе расслабиться ни перед каникулами, ни во время.       И всё же... Джек пришёл сюда. Уши торчком, а на белом мехе и волосах – начинающие таять снежинки. Сбивчивое горячее дыхание, застывающее в воздухе, и зимнее пальто нараспашку говорят о том, что Хаул торопился попасть к общежитию Помфиоре. И к чему такая спешка?       Простудишься же, глупый.       – Вил-сенпай, Вы разве не едете домой? – придя в себя, интересуется Джек. – То есть... я боялся, что не успею передать свой подарок. Хотя, если Вы уезжаете, мы могли бы пересечься там, если у Вас будет время на это...       – Я думал остаться в этом году, – Вил едва заметно ведёт плечами, подходя к Хаулу – застегнуть тому пальто, конечно же, окидывая Джека критическим взглядом. – У Помфиоре особое очарование, когда в замке никого нет. Джек, ты не должен бегать с расстёгнутым пальто, не говоря уже о том, чтобы появляться в столь ненадлежащим виде перед человеком, которому ты собираешься дарить подарок.       – Да... прошу прощения, – Хаул согласно кивает, стараясь не выдать собственную понурость – Шонхайт как всегда прав, но от этого становится ещё более стыдно, учитывая, что Джек хотел сделать ему приятное, а в итоге заслужил очередную лекцию. Вил ещё и пальто ему застёгивает, как маленькому, подумать только. – Вил-сенпай, я...       – Так и будешь стоять на холоде? – со смешком прерывает его Шонхайт, кивая в сторону входа в замок. – Держать гостей на пороге – верх невежества. Пойдём.       – Х-хорошо!       Не одному Хаулу есть, что подарить – у Вила тоже припасено кое-что по случаю приближающегося праздника. Кое-что поистине особенное, то, во что он вложил душу – Шонхайт не стал бы тратить своё время на того, кто этого не заслуживает. И пусть по сравнению с дизайнерской одеждой, дорогими аксессуарами или ресторанной едой этот подарок может показаться мелочью, учитывая положение Вила, из всего того, что он подготовил на этот Новый год, именно эта мелочь несла в себе больше всего чувств.       Они проходят в просторную гостиную, где Шонхайт заставляет Джека снять уличную одежду и устроиться на диване, пока сам он готовит для них двоих травяной чай. Хаул настаивает на том, чтобы помочь, но Вил непреклонен: гости должны оставаться гостями, это задача пригласившего – заставить их чувствовать себя комфортно.       Когда чашки с ароматным напитком оказываются на аккуратном столике, Шонхайт извиняется и оставляет Джека в одиночестве ещё на несколько минут – всё-таки, будет не слишком красиво, если только Хаул сейчас вручит ему свой подарок, а Вил сделает это перед тем, как проводить Джека из Помфиоре. Далеко не все разделяли строгость Шонхайта в вопросах этикета, но сам он неукоснительно их соблюдал и следил за тем, чтобы другие делали то же самое.       – Согрелся? – любезно интересуется Вил, делая небольшой глоток из своей чашки. – На улице мороз, а ты в пальто нараспашку бегаешь.       – Мне не было холодно, Вил-сенпай, – Хаул качает головой, слегка поджав хвост. – Но спасибо, здесь и правда лучше. И чай... очень вкусный.       – Рад, что тебе нравится, – Шонхайт никогда не откажется от искренней похвалы – лести за свою жизнь Вил и так наслушался предостаточно и продолжает слушать до сих пор, однако Джек другой, Джек – особенный, и с ним всегда можно быть уверенным в том, что тебя не обманут.       Ведь иногда лгут даже зеркала.       – Надеюсь, Вам тоже понравится... – бормочет себе под нос Хаул, доставая из-под свитера небольшой свёрток яркой подарочной бумаги, переливающейся золотом. Джек не будет говорить, что ему пришлось доставать Леону и Рагги, чтобы найти её, не скажет, что к процессу были подключены даже Калим, Джамиль и Трей, дабы подарок оказался упакован достойно и в принципе состоялся. Хаул не уверен, что Шонхайт это оценит, поэтому просто протягивает ему свёрток, едва заметно краснея.       – С наступающим праздником, Вил-сенпай. Это наверняка не то, что Вы привыкли получать, но... Надеюсь, что он Вам пригодится этой зимой. И не только этой, – Джек всё ещё не может найти в себе силы взглянуть Вилу в глаза, хотя и знает, что надо бы – увидеть реакцию и хочется, и колется. Но стоит только чужим пальцам соприкоснуться с его собственными, как Хаул вздрагивает и всё же поднимает взгляд – Шонхайт забрал свёрток и с улыбкой смотрел на Джека в ответ.       – Спасибо, Джек, очень мило с твоей стороны прийти ко мне в общежитие, чтобы вручить подарок лично, – Вил кивает, начиная осторожно разворачивать подарочную упаковку, стараясь её не повредить – самому Шонхайту от неё никакого проку, но это не значит, что можно рвать обёрточную бумагу как какой-то нетерпеливый ребёнок.       К тому же, несмотря на то, что Вил уже примерно представляет, что ему подарил Хаул, хочется немного оттянуть момент, насладиться тем предпраздничным предвкушением, которого Шонхайту каждый год не хватало.       Тёплый.       Пряжа цвета индиго ужасно приятная на ощупь – совсем не колется, и Вил более чем уверен, что Джеку пришлось попотеть, чтобы её достать. Под золотой обёрткой – длинный шарф, в который Шонхайт спокойно может закутаться трижды, если того пожелает, или оставить концы свисать, дополнив тем самым какое-нибудь длинное строгое пальто. Но практичность подарка сейчас отходит на второй план, ведь Вил с первого взгляда может сказать, что Хаул связал этот шарф самостоятельно – это не фабричное производство, кое-где петли затянуты сильнее, чем нужно, и Шонхайт мог бы придраться к этому, но он не станет.       Подарок Джека – лучший из всех, что Вил получал.       – Хорошая работа, Джек. Я обязательно буду его носить, – Шонхайт бережно складывает шарф рядом с собой, а затем достаёт свёрток такого же цвета, как и подарок Хаула – благородный индиго, на свету отливающий лёгким серебром вытисненных на бумаге снежинок. – У меня тоже есть для тебя кое-что.       Джек удивлённо смотрит то на Вила, то на свёрток в его руках, не веря своим глазам – когда Хаул торопился в Помфиоре, чтобы вручить Шонхайту подарок, он никак не предполагал, что ему придётся уходить не с пустыми руками. В конце концов, это же Вил – ну и что, что они общались когда-то в детстве, ну и что, что они иногда выходят вместе на пробежки сейчас. Джек не думал, что окажется удостоенным ответным подарком. И всё же...       – Большое спасибо, Вил-сенпай! Что бы там ни было, я буду это беречь! – Хаул буквально подскакивает с дивана, чтобы забрать у Шонхайта свёрток – даже прикасаться к такой на вид дорогой бумаге страшно, и Джек крайне осторожно разворачивает её, стараясь не надорвать даже миллиметр – Вил, наблюдая за этим, не может сдержать тихого смешка.       Прямо как в детстве.       Разворачивание подарка занимает у Хаула добрых десять минут, но когда он всё же заканчивает, то обнаруживает у себя в руках аккуратную шапку приятного жёлтого цвета. И Джек бы так не удивлялся, если бы не одно «но» – вместо прорезей для ушей, которые он привык видеть, у этой шапки они специально пришиты, чтобы беречь представителей львиных, гиеньих, волчьих и прочих ушастых товарищей от холода.       – Это... мне? – Хаул все ещё недоумевает, но под одобрительный кивок Шонхайта всё же решает примерить подарок – тот садится как влитой. – Вил-сенпай, как?       – Не только у Рука хороший глазомер, – Вил усмехается, отпивая ещё немного начинающего остывать чая. – Тем более, что тебя я вижу практически каждый день. Для меня не составляет труда прикинуть мерки на глаз.       – Это потрясающе! – восторженно восклицает Джек, и Шонхайт готов поклясться, что сейчас не только обёрточная бумага, но и чашки с чаем окажутся на полу из-за того, как сильно Хаул виляет хвостом. – Она идеально сидит! Вил-сенпай, Вы просто гений!       – Ну, ну, – Вил посмеивается, на всякий случай всё же отодвигая от Джека чашку. – Давай не будем забываться за столом. Отблагодаришь меня после того, как мы закончим наше маленькое чаепитие.       Даже забавно, что они вместе подумали об одном и том же – подарок, который согреет в промозглые зимние деньки, где бы каждый из них ни находился. Пускай существует множество более дорогостоящих вариантов, и Шонхайт почти на сто процентов уверен, что Хаул уж точно не отказался бы от доски для сноуборда – это может подождать. Праздничное настроение в канун Рождества и Нового года создают только они сами – Вил давно не верит ни в какого Санту и не ожидает от жизни чудес.       Но сегодняшний вечер поистине волшебный.       Укутавшись в подаренный Джеком шарф, Шонхайт провожает его из окна взглядом – Хаул пообещал вернуться сегодня же с ёлкой и помочь Вилу её нарядить. Директор ничего не говорил о том, что ученикам разных общежитий запрещено отмечать праздник вместе, а Шонхайт считает, что грех такому прекрасному замку пустовать в новогоднюю ночь.       Пусть даже их здесь всего двое.