Волшебство в Рождество

            

25-e, декабрь 20:48

      Снежные хлопья повалили в одиннадцатом часу, заметая спокойные улицы Портленда, и теперь задний двор дома Бена Соло слегка припорошило белым. Здесь не было шумно: в основном, местные жители предпочитали оставаться в Рождество по домам. Бен жил в семейном квартале — одновременно вдали от города и нет, так что тишину прерывали разве что редкие высокие голоса соседских детишек.       — Папочка, ну долго еще? — Бекки маленьким торнадо носилась вокруг отца, что выставлял ракеты, салюты и прочие коробочки в ряд на определенном расстоянии, обнажая фитили.       — Имей терпение, — прохрипел он, согнувшись в три погибели, — Взорви хлопушку, вон их сколько!       — Я уже взорвала три штуки, хочу фейерверк!       Рей осторожно стояла в стороне и не приближалась даже к валяющимся упаковкам с конфетти. Она сразу избрала наблюдательскую позицию, так как никогда не имела особой любви к пиротехнике и вообще ничего такого не умела.       — Ну вот, готово, — Бен достал зажигалку из кармана и передал дочери, — Подожгла один и отбежала к нам с Рей, поняла?       Улыбнувшись лисой, Бекки выхватила у отца блестящую штучку, пару раз сверкнув огоньком, и сразу помчалась зажигать крайнюю коробку.       — Ты уверен, что это безопасно? — спросила Рей, когда Бен оказался рядом.       — У нее талант в обращении с холодным оружием и взрывчаткой, — мужчина с гордостью улыбнулся, — не беспокойся об этом.       Тем временем девочка уже бежала к ним вприпрыжку, повизгивая и смеясь. Первая ракета со свистом запустилась в небо и промчалась по нему безумным огоньком. Бекки тут же бросилась зажигать следующий фитиль, и это оказался обыкновенный салют, окрасивший разноцветными вспышками скрытые тьмой облака и их лица. Рей счастливо смотрела наверх, ямочки на ее лице сверкали, подсвечиваемые красками взрывов и искр. Она нечасто была свидетелем подобной красоты, разве что гуляя с Хаксом и Фаз на городских праздниках.       Переведя взгляд с радостной дочери на нее, Бен зачарованно скользнул по ее улыбке. Рей Джонсон была так красива, когда улыбалась: от нее пахло светом и жизнью, — одним словом, чем-то далеким и забытым. Суета, неожиданное родительство, быт и работа убили в нем все, чем Бен когда-то дышал. Парадокс, но рядом с ней усталость отступала: рядом с ней воздух становился чистым и легким, а мир казался кристально-прозрачным, словно горный ручей.       Незаметно встав ближе и еле ощутимо прижавшись предплечьем к плечу Рей, Бен аккуратно склонился и погладил тыльную сторону ее ладони большим пальцем. Она от неожиданности вздрогнула. Оторвавшись от третьего залпа, окрасившего почти весь видимый небосвод (Бекки умудрилась поджечь сразу два фейерверка и мчалась к ним стрелой), Рей вопросительно взглянула на него. Бен смотрел с нескрываемой заинтересованностью и так тепло, что, не удержавшись, скорее инертно, она скользнула указательным пальцем по его большому — очень осторожно. Касание было настолько детским, что оба несдержанно засмеялись, а когда радостная малышка порывисто вцепилась в отца, и вовсе разорвали только что сцепившиеся руки.       — Рей, ты должна тоже взорвать! — Бекки схватила ее за руку и потянула в сторону оставшихся коробочек.       На лице Рей отобразился весь спектр паники.       — Нет! — она практически взвизгнула, оборачиваясь на ничего не предпринимающего Бена, — Нет-нет-нет, Бекки! Я никогда раньше…       — Ну ты и трусиха, — малышка вложила ей в руку металлическую зажигалку отца, — Не бойся, это же просто!       Вновь метнув на него умоляющий взгляд, Рей получила в ответ только два поднятых вверх больших пальца.       — Надо поджечь, а потом быстро-быстро бежать, — Бекки давала последние наставления, после чего ободряюще кивнула и кинулась обратно к отцу. Наблюдая, как он ловит ее и вскидывает наверх, словно пушинку, Рей выдохнула и подумала, что не может ударить в грязь лицом. Она тяжело сглотнула, присела, схватив подол длинной юбки в кулак и сверкнула зажигалкой.       — Была-не была, — Рей поднесла огонь к маленькому фитильку, что сразу вспыхнул, и со всех ног бросилась навстречу хохочущей парочке: смеялись они явно над ней.       Поскользнувшись на мокрых увядших листьях под тонким слоем снега, Рей пошатнулась и, вскрикнув, растянулась прямо у Бена Соло под ногами. Он пытался поймать ее, но поскольку действо происходило не в романтическом фильме, попытка не удалась. Бен обеспокоенно склонился над ней, но вместо того, чтобы принять протянутую руку, Рей громко рассмеялась. Небо уже раскрашивали красные и желтые искры, и вид отсюда, снизу, был до невозможности волшебным. «Бекки права — это так просто…»       — Господи, Рей… что за выходки? — Соло все еще протягивал ладонь, но Рей так и лежала в забвении, слишком увлекшись заревом.       «Незаконно иметь такие шелковистые волосы», — подумала она, когда повернула голову в сторону Бена. Выражение его лица оставалось для нее непостижимым: вдумчивые морщинки и тлеющие угли в черноте глаз.       — Ты же не думаешь, что я покладистая? — выждав паузу, ухмыльнулась она, приподнимаясь на локтях и глядя, как малышка мчится подрывать остальное.       — Это последнее, что я бы о тебе подумал, — фыркнул Бен и аккуратно поднял ее на ноги, ухватив за подмышки.       Дыхание Рей сперло от столь тесного касания, но она не подала виду, всего лишь поблагодарив его глазами. «Плохо…», — пронеслось у нее в голове, — «Птеродактили в зоне бикини спустя одну неделю знакомства. Очень плохо».       — Куда поедем сначала? — поймав ее рассеянный взгляд, спросил Бен.       Она и забыла, на что подписалась под умоляющим взглядом малышки. Теперь эта мысль не казалась Рей такой уж непривлекательной, но пугала этим еще больше, чем раньше. Видимо, идея совместить праздник с парой-тройкой ненавязчивых перепихов окончательно была погребена под стаей пресмыкающихся архозавров, что захватывали в плен рациональность мышления и нейронные связи мозга.       — Э-э-м… думаю, сначала на Маяк, — Рей ответила заторможено. — А после на площади можно согреться…       Соло кивнул, и достав телефон, набрал службу такси, в то время как Рей сконфуженно отошла на пару шагов в сторону. Прямо сейчас между ними витал тот же густой, толстый воздух, зародившийся неделей назад в его машине. Теперь, когда они во всем разобрались, дали друг другу обещания на этот вечер и не только, Рей вновь вспомнила, как сильно хотела его в ту минуту, когда Бен звал встречать Рождество. Тем вечером она удовлетворяла себя в ванне, а кончив, долго обдумывала опрометчивый шаг. Желание пересилило разум: то же происходило сейчас.       — Черт, не ловит нихрена… — Бен тряс телефоном, как будто это могло бы помочь, — Около дома должно быть лучше. Посмотришь за..       Рей перебила его, взглянув на малышку.       — Я прослежу, чтобы твоя дочь не подорвалась.       Рассмеявшись, Бен сунул смартфон в карман и сделал шаг в сторону дома.       — Вообще я имел ввиду проследить за тем, чтобы она не кидала петарды за забор миссис Ларсен. Они друг друга не особо любят, но… за этим тоже проследи.       Бен еще раз улыбнулся и пошел. Какие-то мгновения Рей наблюдала за удаляющейся спиной в черной дутой куртке, но вскоре первая петарда, действительно, отлетела от кованного ограждения и взорвалась в воздухе. Малышка уже расправилась со всеми купленными салютами и принялась за мелкие шалости.       — Бекки, — крикнула Рей, — прекрати хулиганить!       Девочка только рассмеялась в ответ, снова замахиваясь в сторону дома миссис Ларсен, но Рей уже шутливо скрутила ей руки, затевая небольшую невинную борьбу.

25-e, декабрь 22:07

      Еще в такси, по дороге в Портленд-Хед, Рей заметила, что Бекки скуксилась. Вроде была веселой, рассказывала про уроки в музыкальной школе, а потом внезапно притихла и отвернулась к окну. В ней будто что-то выключилось, а что-то включилось на разных волнах. Соло тоже это заметил, обеспокоенно поглядывая на малышку через зеркало с пассажирского места спереди.       Когда они добрались до места, Ребекка вовсе отошла к берегу. Бен снял с себя свитер, оставаясь в куртке и темной рубашке: они, естественно, забыли про плед. Расстелив его на продолговатом камне, Соло сел и похлопал по свободному месту, приглашая Рей, чей взгляд был устремлен куда-то между океаном и горизонтом. Бекки сразу сказала, что хочет к водичке, и теперь одиноко сидела на корточках, нахлобучив на нос капюшон. Кидая небольшие камешки в залив, малышка думала, казалось, о чем-то очень важном.       — Отойди на два шага назад! — крикнул Бен, заметив, что вода касается носков ее ботинок, и девочка молча подчинилась.       Вместе со снегом в Портленде поднялись ветер и метель, так что Каско и Атлантика начали набегать на береговую линию взволнованней, чем обычно. Заметно похолодало, особенно у воды, так что Рей воробушком вжалась в собственный пуховик. Она забыла надеть перчатки, а тонкий шарф абсолютно не согревал.       — Сейчас она набросается, напрыгается, и поедем греться глинтвейном, — весело произнес Бен: при ребенке он не мог согреть ее объятиями или собственной курткой, хотя мысль об этом посещала его с завидной частотой.       — Не думала, что з-здесь будет так темно и холодно, — прошептала Рей, заикнувшись, — Я ездила в Портленд-Хед только летом. Было душно, но хорошо.       Бен усмехнулся.       — Это всего лишь старый маяк 1791-го года, а не светодиодный фонарь. К тому же работает явно не на полную мощность.       Рей окинула взглядом внушительное строение, бывшее национальной гордостью Мэна: оно ее мало привлекало. Но атмосфера, — плещущийся океан, пронзаемый лучом света, разбросанные валуны и камни, грузовые судна вдалеке, ветер и снег, — романтизировали любой момент, даже несмотря на холод.       — Бен, — произнесла внезапно девушка, глядя как в начавшую бушевать воду с плеском опускаются куски известняка, — можно спросить?       Он шмыгнул носом, бездумно опустив глаза на колени, но быстро вернул взгляд на дочь. Между ними было больше двадцати метров, а Бекки продолжала сидеть на берегу и грустить.       — Пару часов назад ты готова была мне брюхо вспороть от неприязни, а теперь просишь разрешения на вопрос?       Рей попыталась поджать губы, но улыбка, не оставив ни единого шанса притворной обиде, растянула их.       — Я такой же мерзкий, отвратительный холерик, как и ты, — она усмехнулась, — И… на самом деле, я, правда, хотела извиниться за тот свой срыв. Я слишком прониклась переживаниями Ребекки, и я… — она прервалась. — Я не всегда умею вести себя правильно. Меня, конечно, обучали манерам и дали неплохое воспитание, но иногда я кажусь людям дикой в самом естественном смысле этого слова. Наверное, так оно есть.       — В этом мы схожи, — ответил Бен, — и я рад, что ты дикая, Рей, — он повел бровью, — ты не дала себя выгнать, а еще… рад, что мы, наконец, начали с начала.       Правый уголок губ Рей смущенно подлетел вверх, и девушка кивнула.       — Теперь можно спросить?       Бен отзеркалил робкое движение губ.       — Теперь можно.       — Почему ты… — Рей сглотнула. — Как так вышло, что твоя бывшая девушка…       — Жена, — поправил Бен.       — Почему ты был женат на наркоманке? Прости, если это грубый вопрос, просто… Ты создаешь впечатление человека, который подобного не терпит.       Грустно усмехнувшись, Соло покачал головой. Ветер делал с его волосами что-то небрежное, но очень красивое. Его длинный нос, волевой контур бровей и парящие смоляные локоны чудно сочетались с погодой.       — Я женился на идеальной женщине, Рей: она была красива, начитана, готовила лучшие завтраки и занималась сексом виртуознее любой искусной проститутки. Ожившая мужская фантазия, иными словами. Я не знал, о ее… пристрастиях, — Бен нервно засмеялся, — Я узнал о тебе больше правды за полтора часа, чем о ней за два года совместной жизни. Так умело скрывать зависимость, измены… Я бы не хотел говорить об Энн слишком много. Все в прошлом.       Рей поежилась, всматриваясь то в его чеканный профиль, то в силуэт малышки.       — Как ты узнал?       Бен раздраженно потер щеки ладонями.       — Когда у нее начал расти живот. Энн будто с цепи сорвалась: я думал, что синяки под глазами, впалости щек, худоба — это все токсикоз, но нет... Она постоянно раздражалась, вечно пыталась куда-то уйти: дошло до того, что я ее по ночам возле двери караулил… она била меня, рыдала, но я не пускал. А однажды как-то вернулся с работы и нашел почти бездыханное тело беременной жены. Она была под кайфом, а на полу стояли опрокинутые стаканы с выпивкой… Черт его знает, кто там с ней тогда был.       Бен прервался, чтобы перевести дыхание, а Рей осторожно коснулась ладонью его предплечья через куртку.       — Я посадил ее под замок и договорился о терапии на дому. К ней приходил психотерапевт, позже и психиатр, нарколог… Энн ничего не делала: молча ждала родов и смотрела в окно. В ней не осталось ничего из того, во что, я думал, был влюблен… казалось, будто у меня никогда и не было никакой жены. Она не принимала наркотики с четвертого месяца по девятый, и только это спасло Бекки от смерти в утробе матери. Врач сказал, что рождение живой дочери при таких условиях — чудо, но это… не спасло Бекки от выводка болезней и проблем, которыми Энн успела ее наградить.       — Сердце? — обеспокоенно спросила Рей, не заметив, что начала больно сжимать его там, где мгновением ранее просто касалась.       — Куда здесь без патологий на сердце… — мужчина выдохнул, — Еще гипоксия. И иногда ей сложно логически выстраивать мысль. Она путается в словах в стрессовых ситуациях.       Слезы побежали по щекам Рей сами собой. Горечь расползалась внутри нее ядовитым туманом, в то время как Бекки перестала бросать камни в залив. Теперь девочка молча смотрела, как на горизонте огоньками переливается еле ползущий лайнер.       — Не переживай так, — Бен легко отцепил ее ладонь от своего предплечья и аккуратно сжал своими: они тоже были холодными, но несколько теплее, чем у Рей. — Мы справляемся.       Рей улыбнулась, шутливо покарябав короткими ногтями его кожу.       — Что было после..?       Бен прочистил горло и продолжил.       — Она терпела меня и ребенка ровно полгода. Скандалила, кричала, что ей нахер ничего не нужно, что ее держат в плену, что она хочет просто немного порошка и свои таблетки... В одно утро я молча кормил Бекки из бутылочки и наблюдал, как Энн собирает вещи и кокаин, заныканный по углам. Она ушла и больше не возвращалась, слава небу, — он прервался, чтобы вновь попросить малышку не подходить близко к океану. — Тогда я работал адвокатом в сфере особо тяжкой уголовщины, и у меня были доверенные люди и связи. Найти ту хибару, где она жила, было несложно, и я подослал к ней ребят из наемных… Сказал, чтобы заплатили, если она добровольно не станет подписывать отказ от прав на дочь и соглашение о разводе. В общем, я… я совсем бы съехал, если б не мать.       Он все-таки уронил голову на руки, позволяя себе отвлечься на полминуты и привести мысли в порядок. Слова давались Бену тяжело: честно говоря, он вообще не помнил, чтобы кому-то об этом рассказывал. Все люди, что были в курсе, проживали ситуацию вместе с ним.       — Энн… она подписала бумаги? — Рей не сводила с его лица тяжелого взгляда и неровно дышала.       — Да, — Бен скривился. — Оценила дочь в двадцать тысяч баксов и все подписала. И… знаешь, я никогда не отслеживал ее карточку, а стоило бы... Хотя нет, пусть так. Спектакль со свадьбой обернулся рождением Бекки. Оно того стоило.       Пришла очередь Рей прятать горящее на морозе и щиплющее от слез лицо в ладонях. Как он прошел через это? Бедная малышка, о подобном ей точно не следует знать, Бен прав. Сердце стучало в ушах, заглушая порывы разбушевавшегося ветра и плеск волн о камни. Она не могла уложить в голове все, что услышала, — не знала, что говорят в таких ситуациях, — но Бену это и не было нужным: он разве что боялся ее напугать.       — Думаю, пора сменить тему на более подходящую волшебному снежному вечеру, — он усмехнулся. — К тому же у меня тоже есть вопрос.       — Валяй, — Рей утерла горящее лицо ледяными руками и поежилась. Выглядела она, наверное, уже не как красавица Белль.       — Почему бросила Гарвард?       Рей ожидала какого угодно вопроса, но не этого. Сначала она пыталась вспомнить, когда успела рассказать об отвратительных годах своей учебы, но сообразив, рассмеялась.       — Ты помнишь каждую мелочь из нашей с Рози болтовни? Мне становится неловко.       — Про вибратор я тоже помню, — хохотнул Бен, — Почему, кстати, Сайби?       — Он светится красным, как ситхский световой меч. Я сейчас фотку найду… — Рей полезла в карман за телефоном, и копаясь в галерее еле двигающимися пальцами, продолжила. — С Гарвардом все просто: я очень хотела доказать миру, что чего-то стою. В интернате ты себя волей-неволей ассоциируешь с мусором: и не важно кто тебя выбросил — родители, общество, Объединенное Королевство или сам Бог. Я очень не хотела быть мусором, Бен. Поступление осчастливило меня всего на неделю, хотя обо мне даже писали в местных газетах. В Гарварде ты либо учишься и не живешь, либо не учишься. Экономику я никогда не любила, а рисовать хорошо получалось всегда, — она нашла фотографию вибратора и развернула экран к Бену. — Я просто сделала выбор и научилась жить правильно.       — Не маловат? — он прочистил горло от столь интимной демонстрации. — Или годовое отсутствие секса сказывается?       — Два с половиной, — тяжело вздохнув, произнесла Рей, пряча телефон в кармане, — Не год.       — О-у, — мужчина не сдержал довольного вздоха, — И это ты называешь «жить правильно»? Не подумай… — Бен прервался, — я рад, что ты выбрала дело по душе и справилась с проблемами.       — Да уж… сегодня, честно говоря, я надеялась обнулить отсчет, — Рей хохотнула, сводя прямой намек в шутку.       Бен поспешно отвел глаза, но затем все же обернулся к ней, лаская лицо теплым взглядом, и сдавленно выдавил:       — Предложение в силе, если...       Рей смехотворно вытаращила глаза, не найдясь сразу с ответом, после чего сдалась и поспешила уйти от спонтанного флирта. Бен тоже смутился какой-то мысли в голове.       — Ты сказал, что работал адвокатом. Почему ушел?       Мужчина качнул головой в сторону Бекки.       — С ее появлением я больше не мог закрывать глаза на каждодневные угрозы. Теперь консультирую предприятия по вопросам банкротства, слияний и все в таком духе. Не так захватывающе, как адвокатура, но деньги хорошие. А… а кофейни — это так, для удовольствия. Иногда сам выдумываю новые рафы и десерты, иногда доверяю девчонкам.       — А чай с молоком в твоем меню найдется? — заискивающий тон Рей и приподнятая бровка заставили Бена рассмеяться, но очевидный озноб девушки и непопадающие друг на дружку зубы перебили шутливый настрой.       — Кавалер из меня, очевидно хреновый, — мужчина весело улыбнулся, — красивая женщина плачет и дрожит со мной на свидании.       — Зато отец замечательный, — улыбнулась Рей, смачно шмыгнув.       — Так, — Бен поднялся, утягивая Рей за собой, ее красный нос и следы от потекшей туши было видно даже в тусклом свете маяка, — Тащим за капюшон этого юного созерцателя горизонтов и едем объедаться сладким.       Рей охотно оказалась в мимолетных двухсекундных объятиях. Прежде чем направиться в сторону дочери, Бен еле ощутимо погладил ее поясницу под курткой.       — Так что насчет чая, Бен? — она светила телефоном пока шла за мужчиной по острым камням, — Есть или будет?       — Будет, — Соло скривился, оборачиваясь, а после добавил, — если будешь хорошо себя вести.

25-e, декабрь 23:28

      Площадь Монументов была украшена огоньками и светящимися рождественскими инсталляциями: оленями, эльфами, Сантой и прочими сказочными персонажами. Витые яркие арки уводили в коридор, созданный из живых елок, украшенных красной мигающей гирляндой, — вел этот коридор к величественному, косматому дереву в центре. Все светилось и деликатно-стильно искрилось. Бекки немного ожила, мотая головой из стороны в сторону, не зная, к чему сначала подойти. Лицо Рей не покидала улыбка, ведь атмосфера дома и уюта так редко посещала ее сердце. Она остановилась около мужчины и женщины, что исполняли Last Christmas а капелла, и радостно подкинула монеток в жестяную шкатулку. Детские крики и гам заглушали звук, но вокруг поющей пары уже собиралась толпа.       — Папочка, мы купим конфеток в домик? — малышка указала рукой на деревянную постройку за большой пылающей елкой, где можно было оставить свои конфеты и бесплатно забрать чужие.       — Вот держи, — Бен протянул ей пятидесятидолларовую купюру из бумажника, — Покупай все, что хочешь.       Рей вернулась к ним на последней фразе и заинтересованно подняла бровь, глядя как Бекки скачет к ближайшему срубовому киоску со сладким. Ее настроение, казалось бы, поднялось, но Рей замечала несостыковки. Бекки указывала маленьким пальчиком сразу на все лакомства из списка, но соответствующей детской заинтересованности и восторга Рей не наблюдала.       — С ней что-то не так, — прошептала она Бену.       — Вижу, — коротко ответил он, подталкивая Рей под поясницу в сторону дочери.       Водрузившись бумажным пакетом с половину себя, Бекки протянула отцу пятнадцать центов сдачи. Рей хмыкнула, на что Бен одарил ее взглядом из разряда «да-да, я знаю, что так детей воспитывать нельзя, но это же моя девочка», так что она понимающе отвернулась.       — Бекки, хочешь горячий шоколад? — Бен потрепал ее за помпон на шапке, пытаясь развеселить, как умел.       — Я буду безалкогольный глинтвейн, — ответила малышка таким тоном, будто ей кто-то бы позволил алкогольный.       — Хорошо, — Бен коснулся указательным пальцем ее носика. — Рей?       — Глинтвейн, — деловито произнесла она, — для взрослых, пожалуйста.       Бен кивнул сам себе и отправился на поиски искомого напитка: хотя они здесь продавались на каждому углу. Малышка застыла со своей огромной добычей и смотрела на Рей снизу вверх.       — Пойдем вон к той елочке? — Бекки мотнула головой в сторону аллеи, руки были заняты, чтобы показать. — Не к большой, а вот к этой, маленькой.       Рей так и не поняла, какое из по меньшей мере тридцати деревьев в два ряда имеет ввиду девочка, но покорно забрала у нее пакет со сладким и пошла следом. Они остановились около небольшой, ничем не отличающейся от остальных елок в этом импровизированном, светящемся красным, коридоре. Рей посчитала: нужное дерево было пятым с начала.       — Мне кажется, что эта елочка волшебная, — протянула Бекки, не сводя глаз с зеленых иголок. — Как думаешь, она же может быть волшебной?       Рей сглотнула, оценив ничем не примечательное дерево.       — Почему нет? — ответила она, — Главное, в это верить, да?       Малышка молча кивнула и вновь уставилась на огоньки.       — Каждое Рождество и каждый день рождения я загадываю одно и то же желание, — совершенно не по-детски произнесла Ребекка, аккуратно касаясь торчащих иголок ладонью. Россыпь снежинок чудно украшала ее густые смоляные волосы, торчащие из-под шапки.       Шумно выдохнув, Рей присела рядом с ней на корточки и поставила бумажный пакет рядом с собой на заснеженную землю. Она знала, какое желание загадывала Бекки, — ровно такое же, как и она в ее возрасте.       — И я загадывала маму каждый праздник, — она коснулась торчащего черного локона и ласково дернула за него.       Бекки обернулась, подарив Рей встревоженно-удивленный взгляд. Падающий снег искрился от переливов света.       — У тебя тоже нет мамочки?       Рей поджала губы и кивнула: ей не хотелось говорить об этом прямо сейчас, но она знала, что это необходимо Ребекке.       — И папы тоже. Я росла в интернате.       Глаза малышки округлились так, что она совершенно забыла про задуманное волшебство и свои переживания.       — Как же ты... — Бекки заикнулась. — Как ты выросла такой хорошей и красивой совсем одна?       Девушка ласково улыбнулась, еще раз погладив ее по волосам.       — Мне помогали воспитатели и… друзья.       Бекки понимающе кивнула, снова переводя взгляд на дерево. Повисло молчание. Рей не знала, что еще сказать, но после того, как малышка обернулась к ней спустя минуту, она увидела бегущие слезы на румяных щеках. Поспешив приблизиться, Рей обвила тоненькое тельце в куртке руками. Она понимала ее чувства, и несмотря на рвущееся на части сердце, знала, что ничем не может помочь.       — Она не пришла, да?       Высокий голосок раздался у Рей прямо над ухом так, что девушка встрепенулась от неожиданности.       — Что?       — Твоя мама, — повторила Бекки, всхлипнув перед словом «мама». — Твоя мамочка, она не пришла?       Глаза Рей уже успели наполниться влагой, которая теперь все же сорвалась с ресниц и катилась глубоко под ворс шарфа. Ее хлипко зажившее сердце истекало кровью.       — Нет, не пришла, — девушка ответила честно, держа плечи Бекки в своих руках крепко-крепко. — Но это не значит, что с твоей будет то же.       — Я всегда думала, что она… об-обязательно вернет-тся. — малышка зашлась рыданиями. — Прост-то зна-ала и… все.... А теперь… ничего н-не знаю.       — Солнышко, — Рей всхлипнула, сильно сжимая Бекки в объятиях. — Папа очень любит тебя. Все будет хорошо! Я… — девушка взяла маленькое мокрое личико в ладони, развернув к себе. — Я не могу обещать тебе, что твоя мама вернется, но у вас с папочкой точно все будет только хорошо!       Рей знала этот момент, когда безупречную веру рушат сомнения: они будто подрывают непоколебимую картинку изнутри, разрывая на части все, что только можно. Бекки находилась в том возрасте, в котором постепенно приходит осознанность, а грезы и фантазии остаются не истиной, но сами собой. Теперь Рей отгадала ту грусть, с какой девочка созерцала воду: она впервые начала ничего не понимать.       — Я бы хотела, чтобы моя м-мамочка была похож-жа на тебя, — призналась Бекки, на что новая порция слез оросила Рей скулы. — Сегодня я не хотела загад-дывать елочке… ее. Я хотела попр-росить…       — О чем? — Рей устремила глаза на решительное личико с кофейным взглядом.       — Я хотела попросить… — Бекки снова всхлипнула и расплакалась, — чтобы елочка передала мои слова маме. Пусть она вернется ко мне, т-только если хочет. Пусть елочка скажет ей, что я ее очень люблю, н-но… — малышка обвила шею Рей руками и теперь они рыдали в унисон… — Но если она не хочет возвращаться, если… я ей не… не понравилась… — Бекки шмыгнула. — То мы с папочкой справимся б-без нее.       Пуще прежнего сжав девочку в объятиях, Рей улыбалась, как безумная, и таким же образом ревела. Бен говорил, что этот вечер — волшебный, но настоящее волшебство случилось только сейчас: Бекки сделала первый шаг, встав на длинный путь прощения ушедшей матери.       Бен подметил две сплетенные фигуры внизу почти сразу, а когда увидел, что дочка плачет, стремглав бросился к ним. Горячий глинтвейн плескался и обжигал замершие руки, но он этого не замечал.       — Что… — потерявшийся в собственных вопросах Бен не успел сформулировать мысль, как Рей заметила его.       Бекки уже еле слышно всхлипывала у нее на плече, и она была благодарна, что ранимое отцовское сердце не стало свидетелем душещипательных рыданий. Рей приложила палец к губам, успокаивая и показывая Бену, чтобы вел себя тише, после чего медленно поманила к себе.       — Бекки, — Рей осторожно отстранилась от малышки. — Кажется, мы перепугали папочку.       Она непонимающе отстранилась, но переведя взгляд на отца, тут же кинулась к нему на шею. Рей встала, по очереди выуживая стаканы с глинтвейном из его рук, чтобы Бен смог обнять дочь должным образом.       — Ты самый лучший папочка, — верещала малышка мужчине в шею, пока Бен осторожно прижимал ее к своей груди и ошеломленно смотрел на торчащее ушко. — Я так сильно тебя люблю… — продолжала Бекки. — Елочка передаст маме, что ее я тоже люблю, но… — она оторвалась от него. — Но если она не хочет приходить к нам, то мы тогда и вдвоем… да? Я правильно сказала?       Бен выдохнул со свистом, наконец, поняв, в чем суть дела, и сильнее прижал малышку к себе. Он так долго ждал этого момента, что теперь реальность происходящего терялась, рассыпаясь в снегу и огоньках.       — И я люблю тебя, Бекки… Ты все очень правильно сказала, дорогая.       По его щеке скатилась одинокая, но чувственная слеза, на что сердце Рей снова приятно сдавило. Нежно взглянув на эту сладкую, признающуюся друг другу в любви парочку, и подобрав свой напиток, она отошла и села на пустую скамейку. Она должна была оставить их наедине. Снежинки кружились, люди галдели, в морозном воздухе висел запах пряностей и шоколада. Сделав глоток, Рей снова на них посмотрела и смущенно улыбнулась, будто фея, сотворившая чудеса.

26-e, декабрь 00:48

      По дороге домой Бекки свернулась калачиком у Рей на коленках и сладко сопела. После слез и признаний малышка успела объесться сладким и сходить на кукольный спектакль — рождественский вертеп: «Евангельская история рождения младенца Иисуса Христа». Пока девочка в компании других детей смотрела представление, смертельно уставшие и эмоционально сгоревшие Бен и Рей молча сидели на скамейке и пили по второй порции дымящегося вина. Тишина была естественной, не переходящей в неловкость, но стоило Бену внезапно что-то надумать и резко притянуть ее к себе за бедра, смущение накатило, как по команде. Без ребенка они выглядели заурядными людьми на первом свидании: пусть ничего шаблонного ни он, ни она не испытывали. Рей, потупившись, смотрела на длинные пальцы, почти больно впивающиеся в тазобедренную косточку сквозь шерсть юбки: участок кожи, где Бен ее касался, остро кололо возбуждением.       Мысли текли сквозь сознание, словно песок. Что она чувствовала к нему?       Кружащей голову влюбленности не было, эйфория отступала. Теперь, прижимаясь бедром к его бедру, чувствуя как тихо скребут ткань юбки его пальцы, Рей видела Бена. Это был ординарный мужчина с хорошими намерениями и большим сердцем: такой же обычный, как и она. Такой же настоящий, как и она. Рей понимала, что закоулки его души, травмы и эрогенные зоны изучить будет не просто, но… подобное было свойственно и ей.       Осторожно положив свою голову Бену на плечо, Рей ощутила, как сама прижимается теснее. Теперь они точно смотрелись влюбленными студентами, но обоим было плевать: их слипшиеся силуэты таили хроническую сердечную усталость и долгожданное противоядие от волчьей тоски.       «Забота, чувство безопасности, заинтересованность и желание».       Рей облекла ощущения в слова еще на скамейке; повторила, когда Бен беспрекословно заявил, что дальше они едут домой и открывают подарки; утвердила, поймав в машине его взгляд через зеркало. Бен не был идеальным мужчиной, но глядя, как бережно он вытаскивает спящую малышку, Рей захотела дать ему шанс.

26-e, декабрь 01:23

      — У тебя есть во что переодеться? — шепотом произнес Бен, держа на руках сопящую Бекки.       Отрицательно мотнув головой, Рей стянула ботинки и повесила куртку: наконец было тепло.       — Идем, — он двинулся в сторону лестницы, приглашая за собой.       Коридор на втором этаже был широким и светлым. Помимо комнат Бекки и Бена, Рей насчитала еще две гостевых.       — Вторая направо, — снова прошептал он, стараясь балансировать с дочерью на одной ноге и пытаясь открыть дверь второй, — Надевай, что понравится.       В комнату Бена Рей входила с улыбкой: там было идеально чисто и минималистично. Ни одной лишней фотографии, ни одной статуэтки, никакого валяющегося тряпья — только большая кровать, заправленная темно-серым, гардеробная и софа. Пройдясь по периметру, Рей заметила две двери: одна вела в душевую, вторая — в рабочий кабинет.       — Посмотрим, что тут у тебя, — произнесла она, глядя на его аккуратно-разложенные вещи. В гардеробной пахло горько-сладким парфюмом Бена, мятой и кондиционером для белья. Его рубашки висели строго в цветовой гамме, отутюженные пиджаки и брюки, многие с бирками, она даже не пыталась считать.       — Как скучно, — прошептала Рей, продвигаясь к полкам «для дома». — О, здесь интереснее…       Покопавшись в сильно пахнущем Беном белье, Рей выбрала черную футболку с надписью Angel fuck: она приходилась ей длиной до колен. Быстро стянув с себя свитер, юбку и колготки, Рей переоделась, но подумав еще чуть-чуть, стянула трусики и бюстгальтер прямо под майкой. Бен, по всей видимости, не торопился тащить ее в постель, и брать его надо было чем-то более убойным, чем Victoria’s Secret.       Присев на одеяло, пахнущее стиркой, Рей думала, не остаться ли ждать его прямо здесь? Решив, что это не в ее стиле и несколько пошло, она отправилась в ванную, где испугалась собственного вида в зеркале. «Нужно срочно смывать этот кошмар».       Лицо горело от холода и радовалось теплой, приятной воде. Еле заметные разводы на скулах и уползшая вверх правая бровь не делали ее красивой, а вот чистый румянец и обкусанные губы малинового цвета — вполне.       Бен застал ее на кухне в созерцающей позе. Он уже успел переодеться в домашнее и выглядел уставшим, черные волосы растрепались.       — Мило, — произнес Бен, скользнув глазами по Рей, разглядывающей падающий снег в окне, и потянулся к столешнице за початой бутылкой, — Извини, нужно выпить. Этот день слишком насыщен для старины меня.       — Это точно, — Рей обернулась к нему, опершись на тумбу и вытянув голые ноги, — Я бы не отказалась от бокала сухого. Давненько во мне не бил такой эмоциональный фонтан.       Соло очертил взглядом рельефные стройные ножки; не укрылись от него и соски, торчащие сквозь футболку.       — Тебе холодно? — спросил он вполне ровным тоном, захватив Sassicaia из холодильника, — Принести кофту или плед?       Она отрицательно покачала головой.       — Не собиралась оставаться? — Бен устало оперся на дверцу и ткнул вином в Рей. — Вещей с собой не взяла.       — Взяла, — Рей потупилась. — Я взяла зубную щетку.       — Сомневалась, значит, — протянул Соло, после чего хмыкнул.       — Было такое, — ее тон не обещал продолжения темы, — Бекки не просыпалась?       — Она всегда крепко спит. Держи, — отстраненно произнес он, передавая Рей лед и чистые бокалы. — Я возьму это, — Бен указал на алкоголь, — и немного еды. Ты за ужином так ничего и не съела, с бокала улетишь.       «Очень надеюсь», — подумала Рей не про спиртное, молча направившись в гостиную. Через минуту явился Бен: в его руках умещались одновременно тарелка с фруктами, закусками, бутылка виски и вина. «Интересно, каков этот папочка в кровати», — подумала она, наблюдая за его незамысловатыми действиями.       — Я так рад, что это случилось, — Соло расслабленно присел рядом с Рей, поспешив добавить, — сегодня. Я обо всем: вечер, ты, ваша дружба с Бекки и особенно… то, что произошло на площади. Я хотел сказать, я… благодарен тебе.       — Она сама со всем справилась, — Рей заботливо хлопнула Бена по плечу, стараясь держать ноги вместе, — здесь нет моей заслуги.       — Ты была рядом и помогла, — Бен улыбнулся. — Сколько я ни пытался говорить с дочерью по душам, у меня… не выходит.       — Теперь должно быть несколько легче, хотя возраст добавит новых проблем. Ты хороший отец, Бен, все получится.       Соло смутился от такого рода похвалы, сказанной девушкой, к которой испытывал как минимум сексуальное влечение.       — Откроешь свой подарок? — шепнул он ей, наполняя фужер вином сливового цвета. — Бекки тоже приготовила музыкальное представление, но ей сперва надо хорошенько отрепетировать в царстве Морфея.       Рей, уже жалеющая о своей голой промежности и незнающая, как сесть так, чтобы слишком очевидно не палиться, с удовольствием откликнулась на предложение Бена. Может, она поторопилась с раздеванием? Бен Соло точно никуда не торопился. Взяв под елкой вытянутую плоскую коробочку, где была прикреплена открытка с ее именем, Рей вернулась на диван, аккуратно поджав под себя ноги. Эту позу она нашла самой безобидной.       — Синяя коробка со звездами для тебя, — протянула Рей, пытаясь управиться с оберткой, но щедро наклеенный скотч не поддавался.       — М-м-м, — Бен уже разлил алкоголь, бросив по паре кубиков льда. — Там что-то большое…       — Большим мальчикам — большие подарки.       Подхватив коробку, Соло с любопытством распаковывал ее прямо на полу. Сидя под елкой в потянутых штанах и майке он выглядел домашним и уютным. Рей отвлеклась от собственных попыток разделаться с упаковкой, глядя как Бен рвет фольгу, словно ребенок.       — Ну нихера ж себе! — ошарашенно выдал Бен, вытащив содержимое. — Имперский звездный разрушитель, четыре с половиной тысячи деталей! — глаза полные детского счастья взметнулись на Рей. — Я, мать его, обожаю тебя… Спасибо! Как ты..?       — Когда проходила мимо Lego, подумала, что у тебя должен быть собственный флагман, — девушка хихикнула, — Черт, Бен, не выходит…       Рей безуспешно возилась со своей коробкой.       — Давай, помогу, — он выхватил подарок и оторвал уголок обертки зубами. — Держи — надеюсь, понравится.       Бен положил разрушитель на диване прямо рядом с собой — видимо, в страхе, что отберут — и с нетерпением уставился на Рей.       — Интересно, — бормотала она, открывая крышку плоской коробочки, — Похоже на… — вытащив две небольшие картонки, Рей уставилась на них таким взглядом, как если бы забыла все буквы английского языка.       — Не нравится? — поспешно расстроенно выдохнул Бен, — Можно обменять, если место и даты не подходят. Я думал у тебя гибкое расписание и…       Рей медленно отмирала, переводя взгляд на тараторящего, взволнованного Бена. Он, черт подери, серьезно сейчас? Они знакомы меньше недели…       — Бен… — выдохнула она, — Это, наверное, самый чудесный подарок, какой я когда-либо получала, но я не могу его взять. — посмотрела прямо в его недоуменные глаза и четко произнесла. — Я не возьму.       — Что? Почему? — его голос засквозил обидой, когда она протянула его. — Я думал… ты говорила в салоне…       — Бен, я мечтаю об отдыхе, да… но, — Рей прервалась, натянув майку на колени, — это очень дорого, я не могу такое принять.       Бен вжал голову в плечи, отводя от себя ее руки.       — Дорого? — он усмехнулся. — Это Кюрасао, а не другой конец Земли! — Соло взял ее запястья, и склонившись, прижал их к предплечьям вместе с бумагами. — Здесь бронь на двоих, включая перелет, с открытыми данными о визитерах. На одном листке впишешь свое имя, на втором — кого хочешь, хоть ту шутницу из Mornin’. — Рей протестовала, пытаясь вырываться и дергаться в стальной хватке, но это было бесполезно. — Не обсуждается, Рей. Это подарок.       Она уставилась на его лицо, оказавшееся внезапно очень близко, безумным, но уверенным взглядом. Он все еще вжимал ее в спинку дивана.       — Бен, ты внимательный и… Спасибо, что думал о моем желании… это бесценно, но…       — Замолчи, — Соло легко встряхнул ее за руки, — или решу, что ты не умеешь принимать подарки. Я, конечно, не миллиардер из девичьих фантазий, но могу себе позволить чуть больше, чем тебе кажется. Ты полетишь туда, поняла? — Рей продолжала смотреть в его лицо огромными глазами. — Не слышу, поняла или нет? Предлагаешь тебя всю ночь уговаривать?       По-детски обиженно поджав нижнюю губу, Рей коротко кивнула. Колкий грузный взгляд из-под бровей не давал шанса никакому протесту. «Херов адвокат», — подумала она, аккуратно сжимая в руке бумаги.       — Вот и отлично, — Бен отпустил ее, откинувшись на мягкую спинку, и поднял стакан. — Упертая… упрямая…       — Не нравится? — взяв свой фужер, Рей невесомо взболтнула жидкость по кругу.       Бен стукнулся своим виски о ее бокал и, ухмыльнувшись, глотнул очень терпко.       — Если бы, — голос прозвучал тихо, но несколько грубо. — Твоя строптивость сводит меня с ума.       Это был тот самый момент: Бен смотрел в какую-то точку на полу и короткими глотками пил, а Рей в нерешительности застыла рядом. В уюте гостиной повисла насыщенная сердцебиением тишина.       — А еще? Резко обернувшись к ней, Соло сжал холодное стекло в руке сильнее. Так ли он понял произнесенное «еще»?       — Что ты…       Молекулы воздуха сгущались и нагнетали: все решится сейчас или никогда.       — Есть ли что-то еще, что сводит? — Рей встала на диван коленями, не выпуская бокала из рук.       Прошедшись взглядом по ее тонкому телу, полностью скрытому бесформенной футболкой, Соло тяжело выдохнул и уставился на жидкость медового цвета: она обжигала ротовую полость, даже непринужденно плескаясь на дне.       — Когда ты улыбаешься, — хрипло выдавил Бен, отпивая, — ямочки и… мне нравится твой свет.       Тут же озарив полумрак комнаты яркой улыбкой, Рей сделала невесомый глоток вина и поставила фужер на столик.       — Это все? — спросила она, передвигая колени и подползая к нему. — Может, еще что-то забыл?       — Рей, что ты… — Бен неловко поднял виски вверх, в то время как Рей уже перекинула через его бедра правую ногу.       Опустившись сверху, она села промежностью аккурат на его пах. Тело под ней было таким мощным и твердым: из-за ширины мужских бедер чувствовалось напряжение тянущихся внутренних мышц. Задумчиво проведя руками по торсу через майку, Рей поерзала, будто случайно, невзначай.       — Ты ответишь? — спросила она, скользнув ладонями вверх по груди.       Бен был напряжен и скован — Рей чувствовала каждый его мускул под собой. Не сводя с прекрасного лица нечитаемого взгляда, Соло сделал медленный пьянящий глоток.       — Красивая, — огромная ладонь, незанятая алкоголем, опустилась на ее бедро и пробралась сквозь майку, — добрая, умная… — Рей приподнялась еле заметно и так же опустилась, — сексуальная…       — Идеальная? — вцепившись в плечи и глядя на приоткрытый пухлый рот, Рей снова двинула тазом, чувствуя, как рождается его твердость. Клитор саднило от того, что он терся о ткань домашних штанов, но ей было все равно. Плевала Рей и на то, что нагота точно будет обнаружена: мокрое пятно усердно ползло по треникам Бена.       — Нет, — Соло сжал худое бедро так, что Рей несдержанно выдохнула, — ничерта ты не идеальная, Рей. Это больше всего с ума сводит.       Она резко двинула бедрами на него еще раз. А после еще. Низ живота пылал похотью, стенки влагалища произвольно сжимались. Как же Рей не хватало этого: мужского тела, что подчиняется ей, утыкающегося между ног крепкого члена. Бен нетерпеливо повел рукой по голому бедру на север в желании ухватить ягодицу и замер, не ощутив ни кромки, ни любого другого аспекта белья.       — Сука…       Пылко схватив ее за задницу левой ладонью, Бен резко вжал тонкое тело в себя. Член изнывал от недельного ожидания и того, какой она была… голой… Стоило только сорвать с нее собственную майку… Черт, он мог бы трахнуть ее прямо в ней…       Они опрокинулись на спинку дивана: Рей довольно ухмыльнулась, ощутив, как рука Соло покрыла ягодицу всю целиком. Вырывая стакан с виски из его правой руки, она нагнулась, и заботливо поддерживаемая за поясницу, спешно опустила алкоголь прямо на пол.       Бен не заметил, но Рей уже его целовала. Вынырнув из мыслей, он почувствовал терпкий вкус вина на губах и слюну. Рыкнув и торопливо стукнувшись о ее зубы своими, Соло схватил ее за затылок, впиваясь в мягкий рот. Она была сладкой, как ягоды и тропически влажной. Танец языков и запах нестерпимо возбуждали его. Бен тихо выдыхал ей прямо в губы, в то время как Рей продолжала ерзать на нем. Член принял полную боевую готовность, Соло чувствовал, как головка выскользнула из-под резинки трусов.       Запах барбариса заполонил комнату, вселенная вокруг кружилась и рябила. Волосы путались в руках.       — Здесь нельзя, Бен, — шептала Рей ему в губы, забираясь рукой под трусы, — Нам надо наверх...       Он сдавленно шикнул, когда ее ладонь сомкнулась на члене, неуверенно двигаясь вверх, а потом вниз. Несмотря на раскованность, Рей все же стеснялась своего опыта: а точнее двух с половиной лет отсутствия практики в ублажении мужчин.       — Рей, подожди, — в противовес собственным словам Соло подмахивал бедрами, — остановись… Я не…       — Что? — крепче сжимая толстый член ладонью у основания, Рей расфокусировано перевела на него взгляд. — Скажешь, что не хочешь? Или я что-то, — Рей оттянула верхнюю кожу с головки и, возвращая, покрыла ей всю, — не так поняла?       Схватив ее за талию и задирая тем самым майку до ребер, Бен опрокинул девушку на спину, распластав на диване под собой.       — Я пиздец как хочу тебя, Рей, — Соло впился зубами в бьющуюся венку на ее шее. — Я… — он запнулся — со сбитым дыханием и пылающей плотью было тяжело говорить. — Нам не обязательно это делать сегодня… Я просто…       — Нет, обязательно! — Рей притянула его к себе за голову, страстно целуя. — Ты обещал мне оргазмы, не помнишь? И сегодня сказал, что…       Сжимая кожу на ляжках, Соло бесстыже терся высвобожденным членом о гладкие складки. От давления и трения на клитор Рей хотелось стонать: Бен проезжался головкой точно по чувствительному центру.       — Я помню… что… говорил, — Бен задрал футболку, обнажив грудь, и впился в сосок поцелуем, — но ты должна знать, что я звал тебя не за этим, — с громким чмоком оторвался от бусинки и преданно воззрился на нее. — Я хотел бы попробовать что-то нормальное. Если ты не против. С тобой.       — Бен, блять, — Рей обхватила его поясницу ногами, крепко вжимаясь, — это не мешает тебе прямо сейчас меня трахнуть, — он порывисто укусил ее за ложбинку. — Я поняла о твоих намерениях буквально с порога и если была бы против, давно бы ушла.       — Ты уверена? — Бен подтянулся на локтях чуть выше, — Я не хочу торопиться и… портить…       — Сейчас ты заткнешься, — Рей вцепилась в его щеки, — возьмешь меня на руки, — коротко чмокнула в сложенные трубочкой губы, — и отнесешь в свою постель. Иначе никакого нам Кюрасао.       Бен удивленно посмотрел на нее.       — Никакого Кюрасао? Нам?       Рей пыталась вылезти из-под его массивного тела, но тщетно.       — Да, — выдала она, — либо мы едем вместе, либо не едет никто.       Соло грубо схватил ее за подбородок, приближая к своим губам влажный рот.       — Сучка, — выдохнул он, прикусывая нижнюю, — я думал, что победил.       Рей только томно улыбнулась и невесомо поцеловала его.       — Хочу оргазмы, Бен. Много оргазмов.

26-e, декабрь 02:12

      Лестницу они преодолевали шумно. Так же шумно ввалились за дверь. Воздух вокруг кипел и сгущался, вырываясь из легких, словно бушующий смерч. Они с минуту целовались в коридоре, терлись и сжимали манящие части друг друга у двери. Соло сразу же сорвал с Рей футболку: свою он потерял где-то в начале пути. Пьяным, оценивающим взглядом он скользил по обнаженным изгибам застывшей у кровати девушки. Она была красивой, прекрасной и тонкой, словно бледная лилия в темноте.       — Закрой дверь, — шепнула Рей, понимая, что вести себя нужно тихо.       Торопливо щелкнув замком, Соло подчинился. Хоть Бекки крепко спала, судьбу искушать никто не хотел.       — Бен…       Рей потянула его на себя: Соло казался безвольной куклой. Выждав момент, она толкнула потерявшего равновесие Бена на постель и с довольством расположилась сверху.       — Теперь не сбежишь, — лучезарно улыбнувшись, Рей целовала его губы, путалась в волосах.       Бен принимал ее ласку охотно, стараясь запомнить каждое мгновение, каждую частичку собственных ощущений.       — Как же давно у меня этого не было… — хрипло произнес он, устраивая грабли-ладони на полюбившихся вздутых окружностях ягодиц.       — Секса? — Рей поползла по нему вниз, как по лиане, выцеловывая дорожку на ребрах и груди.       — Не секса, — Бен застонал, почувствовав ее губы около пупка, но тут же вспомнил про дочь и замолк, — этого…       Решив позже вдаться в суть того, что Соло понимал под «этим», Рей резко дернула его штаны вместе с боксерами вниз. «Ничего себе», — подумала девушка, оценивая нехилый размер и идеально-ровную форму краснеющей плоти в обрамлении черных кудрей, — «Ну повезло же хоть раз в этой гребаной жизни...»       — Рей… — Бен хотел подтянуть вверх замеревшую у него между ног девушку, но неожиданно-сдавленно выдохнул, — А-аа-х…       Выпустив изо рта сочащуюся смазкой головку, она провела языком от яичек по стволу вверх, после чего взяла член в рот наполовину.       — Тише, — шепотом произнесла она, губами касаясь нежной плоти, — ты должен быть очень тихим, Бен.       — Да, — он выдохнул, беря в кулак ее волосы и притягивая плотнее к себе, — я буду вести с-себя… аа-ах… тихо…       — Так хорошо? — прекращая болтать, Рей резко опустилась ртом на его член, ведомая давлением на затылок, — м-м-м…       Бен ничего не ответил. Удовольствие импульсами накатывало на сознание. Кольцо ее губ было мягким и влажным, а язык умело вращался от головки вниз по стволу. Придерживая одной рукой у основания члена и тем самым помогая себе, Рей второй трепетно ласкала яички. Терпкий запах и солоновато-горький мускусный вкус возбуждали в ней первобытную, животную страсть.       — Рей, я так… — Бен старался не издавать громких звуков, но все равно сипло дышал, — я кончу, Рей… У меня дав-вно… блять… Да подожди ты!       Пытаясь оттолкнуть ее, Соло невзначай вскидывал бедра, упираясь головкой ей в горло. Навалившись и прижимая весом его таз к постели, Рей перестала брать глубоко, сосредоточившись на мелких движениях у самой головки. Коротко двигая головой, она плотно смыкала губы и быстро сосала.       — С-сука… — удушенный шепот вперемешку со свистом вырвались у Бена, пока он извергался Рей прямо в рот.       Отстранившись, она гладила обмякшую плоть, пока последняя судорога не тронула его тело. Тяжелая рука все еще путалась в ее волосах, а отголоски оргазма шумели в ушах. Осыпая мелкими поцелуями поджарые бедра, Рей только сейчас все осознавала: мужчина, салон, Рождество, вечер, секс…       — Понрави..?              Не успела Рей закончить вопрос, как оказалась прижатой к постели. Отдышавшись после оргазма, Бен ловко перевернул их и накрыл Рей собой.       — Хочешь кончить? — Соло лег между ее раздвинутых ног, сразу запуская руку туда, где было мокро. — Вижу, что хочешь... — ответил за нее.       Укусив Рей за торчащий сосок, Бен влажно засосал его следом.       — Будешь вести себя тихо? — шептал он ей на ухо, дразняще лаская двумя пальцами горячую бусинку клитора, — Ты будешь тихой девочкой, Рей?       — Буду, — Рей сжала ногами широкое туловище и всем телом прижалась к его груди. — пожалуйста…       — Кажется, ты стала слишком тихой, — средний палец завидной толщины и длины плавно, но резко ворвался к ней внутрь. — Повтори еще раз.       — Пожалуйста… Трахни меня, Бен…       Шепот Рей перебивался шлепками его руки о ее бедра. Бен добавил второй палец, сгибая оба за передней стенкой под определенным углом. Удовольствие жалило ее порывисто и быстро, а крики подкатывали к горлу сами собой. Стискивая зубы, Рей держалась изо всех сил и только шумно дышала.       — Черт, — она захрипела, чувствуя, что он начал трахать ее быстрее, — Бен… не могу так… а-аа-х… Закрой…       Грубая, тяжелая ладонь сию минуту зажала ей рот, на что Рей моментально расслабленно замычала. Не издавать громких звуков оказалось довольно непросто. Стенки влагалища сократились и сжались, когда она, наконец, отпустила себя. Хотелось его внутри больше, сильнее, быстрее… Рей абсолютно развратно вскидывала бедра, вцепившись одной рукой в затыкающую рот ладонь, а второй комкая покрывало.       Бен смотрел на ее распахнутые безумные глаза, на то, как лицо Рей краснело от жара и физического давления на него, дурея с каждой секундой все больше. Обе его ладони были мокрыми, измазанными слюной и вкусно-пахнущим, терпким удовольствием.       Она пыталась что-то сказать, но рука Бена слишком плотно сжимала ротовую полость — и верно — если он отпустил бы, она бы кричала. Глядя, как он врывается и покидает маленькие розовые складки, чувствуя, как она кусает его в попытке что-то донести, Бен шумно сглотнул и вытащил пальцы. От ее всхлипов и соблазнительной узости член налился кровью, вновь став тяжелым и твердым, как сталь.       Бен отстранился, когда Рей затихала. Хоть ее и потряхивало от удовольствия, девушка только еле слышно скулила. Потянувшись за презервативом под подушку, Бен не сводил взгляда с ее мечущегося в агонии лица. Держа заветный квадратик трясущимися пальцами и дергано кусая за фольгу, он открыл упаковку только с третьей попытки.       — Бен… — ее голос слышался на грани существования звука, — Пожалуйста… медленно, я…       — Ш-ш, — произнес он, раскатывая презерватив по изнывающей плоти. — Расслабься, малышка…       Бывшая такой дерзкой и решительной Рей, совсем растерялась, когда ощутила мужской вес на себе полностью. Бен был большим, а отсутствие полноценного секса два с половиной года практически делало ее девственницей, возможна была даже кровь…       Он поцеловал ее в губы, нежно склонившись. Бен прекрасно чувствовал зажатость, поэтому гладил внутреннюю сторону раздвинутых бедер еле ощутимыми касаниями пальцев. Соло не переставал ее целовать, толкаясь в нее одной лишь головкой.       — Так нравится? — совершая мелкие поступательные движения, шептал в губы. — А так?       Бен углублялся с каждым движением на сущие миллиметры, замечая каждую эмоцию на лице Рей. Он очень хотел взять ее сильно и грубо, но даже не мыслил о том, чтобы причинить ей боль. Ее теснота сводила с ума, а закатывающиеся глаза от каждого микро-толчка торопили.       — Рей, — Бен входил чуть меньше, чем на половину, — Тебе нравится, когда я делаю так?       Соло жадно целовал ее шею, в то время как Рей торопливо кивала, крепко зажмурив глаза. Она не чувствовала боли, только лишь натяжение мышц от ощутимых толщины и размера.       — Нравится, Рей? — Бен взял в рот мочку ее уха и толкнулся в девушку до конца, — Моя сладкая девочка… солнце…       Сбиваясь с темпа и погружаясь в ее глубину, он все еще пытался держаться. Внутри Рей было так узко и сладко: хотелось взять ее за горло и отыметь, пока кровать изголовьем била о стену.       — Я куплю сюда херов матрац…       — Бен… — всхлипывая и перебивая, Рей не уставала повторять его имя, — мне кажется, я… — от больших габаритов ее мышцы произвольно сокращались, и с каждым новым движением все ближе чувствовался оргазм, — Черт, Бен… — девушка хныкала, — быстрее, пожалуйста…       — Тише, — рука Соло вновь накрыла пересохший, тонкий рот, — давай, моя девочка, кончи…       Агония настигала Рей порывисто и неумолимо: она не знала за что ей схватиться, вокруг было слишком много всего. Бен был везде — его губы, руки, кожа, твердость… Болезненное удовольствие на грани с эйфорией взрывалось и вертелось по кругу, Рей пугалась, путалась… в чувствах, словах, действиях, в себе...       Она издала жалобный всхлип ему прямо в губы, в то время как Бен мерно сходил с ума от горячей пульсации внутри.

26-e, декабрь 03:48

      Они лежали, переплетя ноги и руки: Бен невесомо гладил дрожащую влажную кожу Рей. Она все еще не до конца вернулась в сознание, колкие импульсы и судороги ощущались в конечностях и голове.       — На Маяке я задал тебе не тот вопрос, который хотел, — хрипло произнес Бен, выводя на ее животе замысловатые узоры.       — Не про Гарвард?       Соло отрицательно покачал головой.       — Нет, — он развернул к себе мутные, ореховые глаза и продолжил. — Рей… Я… — она с интересом уставилась на него. — Я хочу знать. Есть ли у тебя кто-то на сердце?       Рей ласково улыбнулась и невесомо погладила щетинистую скулу. Он был таким большим, грозным и… милым?       — Мое сердце — пустыня, — еле слышно выдохнула она и, подтянувшись наверх, поцеловала его. — Считай, что у тебя Флеш Рояль.       Они медленно, тягуче целовались и засыпали, будто подростки, дорвавшиеся до ласк.       Рей была счастлива, ощущая мужское тепло, она была на седьмом небе, даже когда в шестом часу постучала Ребекка.       Улыбнувшись в подушку, издали слыша о пауках и прочих туалетных бабайках, Рей знала: счастье, мать его, выглядит именно так.